Читать книгу Психология больших денег и стратегия женского бизнеса (Часть 1) - Александр Волков - Страница 3

Когда мы говорим о деньгах в контексте женского бизнеса и личного масштаба, мы редко осознаем, что в наших руках пульсирует не просто чеканная монета или цифры на холодном экране монитора, а концентрированная энергия сотен людей, стоявших за нашими плечами на протяжении веков. Наши отношения с финансами – это не только результат изучения маркетинга или освоения инвестиционных стратегий, это сложнейшее переплетение невидимых нитей, связывающих нас с нашими бабушками, прадедами и теми далекими предками, чьи имена стерлись из памяти, но чьи страхи, триумфы и трагедии до сих пор определяют наш «стеклянный потолок». Каждый раз, когда вы замираете перед возможностью совершить крупную сделку или внезапно тратите всю прибыль на ненужные вещи, срабатывает не ваша логика, а древний механизм лояльности роду, который шепчет вам из глубин подсознания о том, безопасно ли для вас быть богатой. В этом психологическом пространстве деньги перестают быть просто средством обмена, превращаясь в символ принадлежности к семейной системе, где процветание часто воспринималось как прямая угроза выживанию или как предательство тех, кто жил в нужде.

Я отчетливо помню Елену, владелицу успешного бюро ландшафтного дизайна, которая пришла ко мне с классическим запросом: «Я застряла на одном уровне дохода и не могу пробить его уже три года». Она была великолепным профессионалом, её проекты заказывали владельцы элитной недвижимости, но как только сумма её чистого дохода приближалась к определенной отметке, в её жизни начинался хаос. Ломалась техника, сотрудники совершали нелепые ошибки, требующие огромных неустоек, или сама Елена внезапно принимала решение инвестировать в заведомо провальное направление. Мы начали исследовать её семейную историю, и под слоями глянцевого успеха обнаружилась глубокая, кровоточащая рана, оставленная раскулачиванием её прадеда в тридцатые годы. В семейных преданиях, которые передавались шепотом за обеденным столом, богатство всегда шло рука об руку с арестами, ссылками и потерей достоинства. Для её подсознания «быть успешной и заметной» означало «быть мишенью», и каждый раз, когда она приближалась к масштабу своего прадеда, её внутренний сторож включал режим самосаботажа, чтобы спасти её жизнь ценой её кошелька.

Многие из нас несут в себе этот генетический код дефицита, даже если мы выросли в относительной стабильности, потому что травма, не прожитая и не осознанная предками, передается по наследству как инструкция по выживанию. Мы чувствуем иррациональную вину перед родителями, которые жили на одну зарплату, когда покупаем себе дорогую сумку или позволяем себе отдых в пятизвездочном отеле. Эта вина – это не голос совести, а голос лояльности, который говорит: «Если я буду жить лучше них, я перестану быть их дочерью, я стану для них чужой». Мы подсознательно выбираем оставаться в тесном пространстве нехватки, чтобы сохранить эмоциональную связь с семьей, не понимая, что истинная дань уважения предкам заключается не в повторении их страданий, а в том, чтобы использовать данные ими ресурсы для создания жизни, о которой они могли только мечтать. Освобождение от этих сценариев требует мужества признать, что ваша финансовая свобода не уменьшает значимости их труда, а напротив, является высшим плодом их жертв.

Внутренние диалоги, которые мы ведем с собой в моменты принятия финансовых решений, часто являются отголосками родительских наставлений, которые вросли в нашу идентичность. Вспомните, как в вашем доме говорили о богатых людях – было ли это восхищение их предприимчивостью или же сквозь слова просачивалось презрение, смешанное с убеждением, что «честным трудом больших денег не заработаешь»? Если девочка растет в атмосфере, где деньги считаются «грязными» или «опасными», она, став взрослой женщиной-предпринимателем, будет бессознательно очищать свое пространство от излишков прибыли, лишь бы оставаться «чистой» и «хорошей» в глазах своей внутренней матери. Эта психологическая динамика создает колоссальное напряжение: одной рукой вы строите бизнес и стремитесь к росту, а другой – обесцениваете свои достижения, не позволяя себе по-настоящему владеть тем, что вы заработали.

Трансформация начинается в тот момент, когда мы переносим внимание с внешних обстоятельств на внутренние программы и начинаем разделять свои страхи от страхов своего рода. Я предложила Елене провести эксперимент: представить своего прадеда не как жертву обстоятельств, а как сильного человека, который сумел создать процветающее хозяйство из ничего. Мы работали над тем, чтобы она почувствовала его предпринимательскую силу, его энергию созидания, а не только боль утраты. Когда она смогла увидеть в своем роду не только сценарий разорения, но и сценарий огромного созидательного потенциала, её отношение к собственному бизнесу изменилось радикально. Она поняла, что масштаб – это не опасность, а форма реализации той родовой силы, которая была прервана историческими событиями. Разрешение себе быть богатой стало для неё актом исцеления семейной истории, способом вернуть достоинство своему прадеду через свой собственный успех.