Читать книгу Как понимать их правила и управлять своим успехом (Часть 1) - Александр Волков - Страница 5

Мы подошли к самой охраняемой, самой заминированной и самой темной территории мужской души. Если «Пещера», о которой мы говорили во второй главе, – это место отдыха и перезагрузки, куда доступ запрещен временно, то зона, которую мы будем исследовать сейчас, – это бункер с грифом «Совершенно секретно», который большинство мужчин мечтают зацементировать и забыть о его существовании навсегда. Это зона его Уязвимости. Это место, где живут его демоны: страх провала, страх несостоятельности, страх отвержения и, самый главный, всепоглощающий, парализующий ужас – страх показаться слабым. Ты, как женщина, выросшая в культуре, где слезы легализованы, где подруги могут часами обсуждать свои страхи и неуверенность, получая в ответ поддержку и теплые объятия, даже не представляешь, какой ледяной холод царит в мужском мире, когда речь заходит о слабости. Для тебя слабость – это повод попросить о помощи. Для него слабость – это социальная смерть. Это клеймо. Это приговор, который обжалованию не подлежит. И пока ты не поймешь природу этого страха, ты будешь снова и снова натыкаться на его каменное лицо в самые критические моменты вашей жизни, принимая его за безразличие, тогда как на самом деле за этой маской скрывается паника раненого зверя.

Давай отмотаем пленку назад, в то время, когда твой сильный, уверенный, бородатый мужчина был маленьким мальчиком с разбитыми коленками. Вспомни, что говорят девочке, когда она плачет? «Иди ко мне, моя маленькая, поплачь, все пройдет, я тебя пожалею». Девочка учится тому, что проявление боли привлекает любовь. Слезы – это сигнал: «Мне нужно тепло», и мир дает ей это тепло. А теперь вспомни, что говорят мальчику. «Не реви! Ты же мужчина! Терпи! Мальчики не плачут! Что ты как девчонка распустил нюни?». С самого раннего детства, с момента формирования первых нейронных связей, мужчине вбивают в подкорку жестокую программу: боль нельзя показывать. Страх нельзя показывать. Сомнения нельзя показывать. Если ты показал, что тебе больно, – ты проиграл. Ты слабак. Ты недостоин уважения. Ты – «баба» (в самом уничижительном смысле этого слова в патриархальном коде). И маленький мальчик учится глотать слезы, сжимать кулаки и надевать маску безразличия, когда внутри у него все разрывается от обиды или боли. Он учится отщеплять свои чувства, замораживать их, прятать в самый дальний угол сознания, потому что цена за их проявление слишком высока – отвержение отцом, насмешки сверстников, потеря статуса.

Годы идут. Мальчик вырастает, надевает дорогой костюм, покупает машину, заводит семью. Но тот испуганный ребенок, которому запретили плакать, никуда не делся. Он все еще там, внутри, заперт в бетонном бункере. И этот внутренний ребенок до смерти боится, что кто-то увидит его слезы. Мужчина живет с подсознательным убеждением: «Меня любят только тогда, когда я сильный. Когда я победитель. Когда я приношу мамонта. Если я приду без мамонта, если я упаду, если я признаюсь, что мне страшно и я не знаю, что делать, – меня разлюбят. Меня выкинут из племени. Я стану ненужным». Именно поэтому, когда у него случаются проблемы на работе, когда рушится бизнес, когда нависают долги или подводит здоровье, он не бежит к тебе делиться, как это сделала бы ты. Он замыкается. Он становится агрессивным. Он надевает ту самую маску «каменного гостя», которая так тебя ранит.

Я помню историю Олега и Ирины. Олег – владелец крупной логистической компании, человек-скала, на котором держалась вся семья. Когда грянул кризис и его фуры застряли на границе, грозя миллионными убытками, он перестал спать. Он ходил по дому как призрак, серый, с потухшими глазами. Ирина, чувствуя неладное, пыталась пробиться к нему: «Олежек, ну расскажи, что случилось? Я же вижу, тебе плохо. Мы же вместе, мы справимся». А он отмахивался, огрызался: «Все нормально! Не лезь! Займись детьми!». Ирина плакала, думая, что он ей не доверяет. Она не понимала одного: для Олега признаться жене, что он может потерять все, что он не контролирует ситуацию, что он облажался, – было равносильно тому, чтобы признаться в своей импотенции. Ему казалось, что если она узнает правду о глубине падения, она перестанет видеть в нем Мужчину. Она увидит неудачника. И этот страх потерять ее уважение был сильнее, чем потребность в поддержке. Он защищал не бизнес, он защищал свой образ Героя в ее глазах.

Этот феномен называется «синдромом токсичного стоицизма». Мужчина убежден, что он не имеет права на ошибку и не имеет права на чувства, кроме гнева. Гнев – это единственная легальная мужская эмоция, потому что гнев – это энергия действия, энергия защиты. Поэтому, когда мужчине страшно, он часто орет. Когда ему больно, он становится язвительным. Когда он чувствует себя виноватым, он нападает. Запомни это золотое правило дешифровки: если твой мужчина внезапно стал агрессивным без видимой внешней причины, если он кричит из-за ерунды вроде немытой чашки, – скорее всего, ему очень страшно или очень больно где-то в другой сфере его жизни. Гнев – это фасад. За фасадом прячется уязвимость, которую он охраняет с оружием в руках.

Самый большой парадокс заключается в том, что мужчины, эти суровые воины, на самом деле нуждаются в принятии своей слабости гораздо больше, чем женщины. Потому что у нас, женщин, есть легальные каналы сброса: мы можем поплакать с подругой, мы можем пойти к психологу (женщины составляют 80% клиентов психотерапевтов), мы можем быть «слабыми девочками». У мужчины таких каналов нет. Друзьям он не расскажет – засмеют или просто не поймут, там принята конкуренция, а не эмпатия. Психолог – это «для психов». Остаешься только ты. Ты – единственный человек в мире, перед которым он теоретически мог бы снять доспехи. Но он боится. Он боится, что если он снимет доспехи и покажет свои шрамы, свою неуверенность, свои слезы, ты испугаешься. Или, что еще хуже, ты начнешь его жалеть.

Жалость – это то, что убивает мужчину. Никогда, слышишь, никогда не жалей своего мужчину. Жалость – это чувство сверху вниз. Мы жалеем больных, убогих, маленьких, слабых. Когда ты смотришь на него глазами полными слез и говоришь: «Бедненький мой, как же тебе тяжело, иди я тебя пожалею», – ты думаешь, что даешь любовь. А он чувствует, как ты кастрируешь его своей жалостью. Ты превращаешь его в маленького мальчика. А если он маленький мальчик, значит, он не может быть твоим защитником. Значит, ты больше не в безопасности. Этот подсознательный механизм срабатывает мгновенно. Он оттолкнет твою жалость, грубо и резко, чтобы доказать (себе и тебе), что он все еще сильный. Ему не нужна жалость. Ему нужна Вера.

Как же быть? Как стать тем самым «безопасным портом», куда он может прийти со своими пробоинами, чтобы залатать их, а не чтобы утонуть в них? Это требует от женщины высшего пилотажа мудрости и самообладания. Ты должна научиться выдерживать его слабость, не разрушаясь сама и не унижая его. Это очень тонкая грань.

Представь ситуацию: он приходит и говорит (или ты узнаешь), что его уволили. Или он проиграл крупную сумму. Или его предал партнер. Он раздавлен. Он сидит на кухне, обхватив голову руками. Твоя первая реакция – паника («А как мы будем жить?!») или жалость («Бедняжка!»). И то, и другое нужно убрать. В этот момент ты должна стать Зеркалом его силы, о которой он временно забыл. Ты садишься рядом (не сверху, не напротив, а рядом – плечом к плечу). Ты можешь взять его за руку или положить руку на спину (физический контакт очень важен, он заземляет). И ты говоришь примерно следующее: «Я вижу, что тебе сейчас очень тяжело. То, что случилось, – это дерьмо. Но я хочу, чтобы ты знал: я выбрала тебя не за твою должность и не за твои деньги. Я выбрала тебя, потому что ты – это ты. Я знаю, какой ты сильный. Я помню, как ты выбрался из той задницы три года назад. Я знаю, что тебе нужно время, чтобы переварить это и найти решение. И я знаю, что ты его найдешь. Я в тебя верю тотально. Я с тобой. Мы команда. Если нужно подавать патроны – скажи. Если нужно оставить тебя в покое – скажи. Но не смей сомневаться в том, что ты справишься».

Почувствуй разницу. Здесь нет жалости. Здесь есть признание факта боли («тебе тяжело»), но есть и мощнейшая трансляция веры («ты сильный, ты справишься»). В этот момент ты становишься той самой Валькирией, которая не плачет над раненым воином, а подает ему меч и напоминает, кто он такой. Ты даешь ему опору. Ты показываешь ему, что его «слабость» в данный момент – это не конец света, это временная передышка перед новым рывком, и что эта слабость не изменила твоего отношения к нему. Ты не разлюбила его из-за провала. И вот тогда, возможно, он заплачет. Скупыми мужскими слезами, или просто уткнется тебе в плечо и затихнет. И это будет момент высшей близости. Момент истины. Прими эти слезы как величайшую награду, как орден доверия. Не пугайся их. Не начинай суетиться. Просто будь рядом и дыши. Дай ему прожить это, дай гною выйти из раны, чтобы началось исцеление.

Но есть еще один аспект его демонов – это страх не соответствовать ожиданиям. Мужчины живут под чудовищным прессом слова «должен». Должен быть успешным, должен быть богатым, должен быть сильным в постели, должен быть хорошим отцом. Этот рюкзак с кирпичами «долженствования» он тащит на себе каждый день. И иногда он устает. Смертельно устает. Ему хочется сбросить этот рюкзак, лечь на траву и хоть пять минут побыть просто человеком, а не функцией по добыче ресурсов. Но он боится, что если он остановится, ты начнешь его пилить. «А почему мы не едем на море? А у Светки муж новую машину купил». Сравнение – это еще один демон, который пожирает мужскую самооценку. Когда ты сравниваешь его с другими (даже в свою пользу, даже невинно), он слышит: «Ты недостаточно хорош. Ты проигрываешь конкуренцию».

Мудрая женщина знает: ее мужчина – вне конкуренции. Она создает дома пространство, свободное от оценок. Дом должен стать единственным местом на земле, где ему не нужно ничего доказывать. Где его любят не за «пятерки» в дневнике жизни, а просто за то, что он есть. Это не значит поощрять лень (мы говорили об этом в главе про уважение). Это значит давать ему право на передышку, на «неидеальность».

Есть еще один тайный демон – страх женских эмоций. Почему мужчины так боятся наших слез и истерик? Не потому, что они злые. А потому, что женская боль заставляет их чувствовать себя слабыми. Логика такая: «Она плачет – значит, ей плохо. Если ей плохо – значит, я, как ее мужчина, не справился со своей задачей сделать ее счастливой. Значит, я неудачник». Твои слезы для него – это сертификат его несостоятельности. Поэтому он либо злится («Прекрати реветь!»), либо убегает. Он не может вынести это зеркало своего провала. Чтобы помочь ему справиться с этим демоном, нужно научиться отделять свои эмоции от его ответственности. Нужно научиться говорить: «Я сейчас плачу не потому, что ты плохой, а потому что я устала / мне грустно / погода плохая / гормоны. Это не про тебя, милый. С тобой все в порядке. Это просто мои чувства, мне нужно их прожить. Не бери это на свой счет». Ты увидишь, как он выдохнет. Ты сняла с него груз вины. Ты разрешила ему не быть всемогущим богом, который контролирует даже твои гормоны. И тогда он сможет, наконец, просто обнять тебя, вместо того чтобы защищаться от твоих слез.

Работа с мужскими страхами – это работа сапера. Одно неверное движение, одно неосторожное слово, один насмешливый взгляд – и взрыв, который отбросит вас на километры друг от друга. Но если ты пройдешь это минное поле, если ты покажешь ему, что ты видишь его уязвимость и не используешь ее как оружие против него, ты получишь ключ к его сердцу, которого нет ни у одной другой женщины. Ты станешь Хранительницей его души. Женщиной, с которой не страшно быть собой. Женщиной, рядом с которой можно снять броню и залечить раны, чтобы утром снова надеть ее и пойти завоевывать мир – уже не для того, чтобы доказать что-то кому-то, а для того, чтобы положить этот мир к твоим ногам. Потому что рыцари служат не тем принцессам, которые требуют подвигов, а тем, которые умеют перевязывать раны с любовью и верой.