Читать книгу Психология управления ресурсом тела, денег и влияния (Часть 1) - Александр Волков - Страница 3

Задумывалась ли ты когда-нибудь о том, что за нашими бесконечными разговорами о здоровье, за покупкой органических продуктов и записями к лучшим косметологам часто скрывается парализующий, липкий страх, который мы боимся признать даже в кабинете психотерапевта? Это не просто страх смерти, который естественен для всего живого; это гораздо более сложный и коварный страх – страх перед самой жизнью в ее долгосрочной перспективе. Мы боимся жить долго, потому что в глубине души наше подсознание ассоциирует долголетие не с триумфом и мудростью, а с дряхлостью, одиночеством, потерей социальной значимости и, самое главное, с невыносимым бременем ответственности за то, чем мы будем наполнять эти лишние десятилетия. Мы запрограммированы культурой, которая обожествляет молодость и списывает человека в утиль сразу после того, как он переступает порог так называемого «активного возраста», и этот коллективный гипноз заставляет нас неосознанно саботировать собственное тело, нажимая на педаль биологического ускорения.

Вспомни свою реакцию, когда ты видишь новости о людях, которые планируют дожить до ста двадцати лет. Что ты чувствуешь на самом деле? Истинное вдохновение или легкое раздражение, смешанное со скепсисом? «Зачем так долго мучиться?» – шепчет внутренний голос, воспитанный на образах немощных стариков в очередях государственных клиник. Этот голос принадлежит не тебе, а твоим родовым сценариям и общественным установкам, которые твердят, что после шестидесяти жизнь – это лишь доживание. И именно здесь кроется корень всех болезней и преждевременного старения: если твой мозг не видит смысла в долгой жизни, если он боится будущего, он дает команду организму сворачивать программу. Мы стареем не потому, что наши клетки изнашиваются, а потому, что наше «Я» теряет право на масштаб во времени. Мы боимся стать обузой для детей, боимся остаться без денег в мире, который меняется слишком быстро, и боимся, что наше истинное лицо, не прикрытое маской юношеского задора, окажется никому не нужным.

Я помню одну свою клиентку, Марину, блестящего финансового аналитика, которая пришла ко мне с запросом на «потерю смыслов». Ей было сорок пять, она выглядела великолепно, но в ходе нашей работы выяснилось нечто поразительное: Марина панически боялась старости настолько, что подсознательно стремилась «сгореть на работе» как можно быстрее. Она призналась, что ее бабушка и мать закончили свои дни в глубокой депрессии и болезнях, и в ее голове намертво закрепилась связка: долголетие равно страданию. «Зачем мне беречь сосуды, если в конце меня ждет только деменция и одиночество?» – спросила она меня однажды, и в этом вопросе была вся боль поколения, которое не научили проектировать свое будущее как восходящую спираль. Мы потратили месяцы на то, чтобы перепрошить эту установку, чтобы Марина поняла: ее страх – это не предсказание, а всего лишь отсутствие сценария. Мы боимся долгой жизни, потому что у нас нет перед глазами примеров женщин, которые в восемьдесят лет управляют корпорациями, занимаются сексом, путешествуют и выглядят при этом не как молодящиеся старухи, а как величественные королевы, накопившие колоссальный ресурс влияния.

Этот страх часто маскируется под лень или фатализм. Мы говорим: «Все там будем» или «Мой дед пил, курил и дожил до восьмидесяти», пытаясь снять с себя ответственность за ежедневный выбор в пользу своего биологического будущего. Но на самом деле это форма психологического суицида в рассрочку. Когда мы отказываемся от качественного сна, когда мы забиваем сосуды холестерином и сахаром, когда мы игнорируем сигналы боли, мы на самом деле кричим миру: «Мне страшно идти в будущее, я не знаю, кто я там, и я хочу закончить это путешествие раньше, чем оно станет по-настоящему сложным». Психология управления долголетием начинается с мужества заглянуть в это завтра и увидеть там не руины, а сияющий город, который ты строишь сегодня. Тебе нужно право на масштаб не только в пространстве – в виде охвата рынка или количества подписчиков, – но и во времени. Тебе нужно разрешить себе быть долгожителем, стерев из памяти образы немощи и заменив их образами власти и грации.

Задумайся, как часто общественное мнение давит на нас, навязывая сроки «годности». Нас учат, что нужно успеть всё до тридцати, потом до сорока, а дальше начинается тихий спуск. Но что, если мы перевернем эту доску? Что, если первые пятьдесят лет – это только стажировка, только набор инструментов, а настоящая игра начинается тогда, когда ты уже достаточно мудра, чтобы не совершать глупых ошибок, и достаточно богата, чтобы позволить себе любые технологии продления жизни? Мы боимся жить долго, потому что боимся ответственности за этот колоссальный объем времени. Ведь если ты планируешь жить до ста двадцати, ты не можешь просто «досидеть до пенсии». Тебе нужно постоянно изобретать себя заново, тебе нужно учиться, меняться, рисковать. Долголетие – это вызов твоей смелости. Это готовность быть актуальной всегда.

Многие из нас несут в себе «ген короткой жизни», который не имеет ничего общего с ДНК. Это ментальный вирус, передающийся через вздохи матерей и жалобы соседок. Мы привыкли жалеть старых людей, и эта жалость становится тем клеем, который привязывает нас к сценарию увядания. Мы боимся, что если мы будем жить долго и счастливо, мы предадим своих предков, которые страдали. Этот неочевидный психологический конфликт лояльности роду часто блокирует наши попытки заняться биохакингом или глубокой психотерапией. Мы как будто спрашиваем: «Кто я такая, чтобы не болеть, когда все в моем роду болели?». Ответ прост и суров: ты та, кто разрывает этот круг. Твое право на масштаб – это и право на биологическую революцию в твоей семье. Ты инвестируешь в свое долголетие не только ради себя, но и для того, чтобы задать новый стандарт для своих детей и внуков, чтобы они видели в зеркале времени не страх, а бесконечную перспективу.

Еще один аспект этого страха – боязнь потери красоты. Мы живем в эпоху культа внешней картинки, и мысль о том, что время изменит наши лица, кажется нам катастрофой. Но давай будем честными: мы боимся морщин только потому, что не верим, что под ними скрывается что-то более ценное, чем просто гладкая кожа. Мы боимся, что вместе с молодостью уйдет наша женская сила и привлекательность. Но истинная сексуальность и притягательность женщины масштаба только растут с годами, если она умеет управлять своим ресурсом. Посмотри на великих актрис, на женщин-лидеров, которые не прячут свой возраст, а носят его как орден. Их энергия притягивает сильнее, чем любая юношеская свежесть, потому что в этой энергии есть плотность, есть история, есть победа над хаосом времени. Страх старения – это страх потери контроля, но парадокс в том, что контроль обретается именно тогда, когда ты перестаешь воевать со временем и делаешь его своим главным союзником.

Давай поговорим о деньгах в контексте этого страха. Мы боимся жить долго, потому что боимся бедности в старости. В нашей коллективной памяти живы образы нищих пенсионеров, и этот страх заставляет нас копить деньги, но при этом экономить на собственном здоровье сегодня. Мы откладываем на «черный день», не понимая, что этот черный день наступит именно потому, что мы сегодня не додали своему телу качественной еды, отдыха или медицинского обследования. Психология финансов в концепции долголетия должна быть перевернута: твои вложения в биологический ресурс сегодня – это лучшая страховка от нищеты в будущем. Здоровый мозг в восемьдесят лет позволит тебе зарабатывать больше, чем больной мозг в сорок. Твой интеллект и твоя витальность – это активы, которые не подвержены инфляции, если ты за ними следишь. Бояться долгой жизни из-за нехватки денег – значит не верить в свою способность создавать ценность в любом возрасте.

Я видела, как этот страх разрушает семьи. Когда женщина боится будущего, она начинает транслировать тревогу на своего партнера и детей. Она становится контролирующей, раздражительной, она пытается «удержать мгновение», превращая жизнь близких в музей своего страха. Но когда она осознает свое право на бесконечное развитие, когда она принимает идею долгого и продуктивного пути, она расслабляется. Она дает пространство себе и другим. Она понимает, что ей не нужно спешить, ей не нужно доказывать всё и сразу. Долголетие дает нам роскошь неспешности, которая является высшим признаком аристократизма духа. Это умение смаковать жизнь, зная, что впереди еще много актов этой захватывающей пьесы.

Чтобы преодолеть страх долгой жизни, нужно создать проект своего «Столетнего Я». Прямо сейчас закрой глаза и представь себя в возрасте восьмидесяти или девяноста лет. Где ты? Как ты выглядишь? Кто окружает тебя? Если эта картинка вызывает у тебя ужас или пустоту – это и есть твоя главная психологическая проблема, а не лишние пять килограммов на талии. Тебе нужно наполнить это будущее смыслами. Может быть, ты там пишешь свою десятую книгу, управляешь благотворительным фондом, учишь правнуков верховой езде или открываешь новый бизнес в индустрии, которой еще не существует. Как только твое подсознание увидит привлекательную цель в далеком будущем, оно начнет перестраивать биологические процессы под эту цель. Организм получит команду: «Нам нужно прослужить долго, у нас там грандиозные планы!».

Психология – это база для любого биохакинга. Ты можешь принимать сотни добавок и делать инъекции стволовых клеток, но если внутри тебя сидит программа «я боюсь будущего и не хочу в нем быть», клетки будут разрушаться под воздействием гормонов стресса. Твоя биология – это зеркало твоих ожиданий. Если ты ждешь увядания, оно придет. Если ты ждешь расширения и нового масштаба, твое тело найдет ресурсы для регенерации. Мы должны признать, что страх долголетия – это форма гордыни, когда мы решаем за вселенную, сколько нам «положено» быть полезными. Но правда в том, что мы не знаем своего предела. И право на бессмертие (в его гуманистическом и биологическом смысле) начинается с готовности жить долго и нести за это ответственность.

Каждый раз, когда ты ловишь себя на мысли «ой, я уже не в том возрасте для этого», знай – это говорит твой страх. Каждый раз, когда ты отказываешься от нового обучения или нового романа, ссылаясь на цифры в паспорте, ты предаешь свое право на масштаб. Жизнь – это непрерывное становление. Старость начинается не с морщин, а с момента, когда ты перестаешь интересоваться будущим. Когда ты перестаешь планировать дальше, чем на год. Когда ты начинаешь жить воспоминаниями, а не мечтами. Продление жизни – это прежде всего продление способности мечтать и реализовывать эти мечты.

В этой главе мы только прикоснулись к этой глубокой теме, но я хочу, чтобы ты унесла с собой одну важную мысль: твое тело слышит твои страхи. Если ты боишься долго жить, оно не будет бороться за каждую клетку. Но если ты посмотришь в лицо своему страху, если ты скажешь ему: «Я вижу тебя, я понимаю, что ты защищаешь меня от неизвестности, но я выбираю масштаб во времени», – тогда начнется твоя истинная трансформация. Долголетие – это награда за смелость быть собой и не бояться своего величия, растянутого на десятилетия. Твое «право на бессмертие» – это прежде всего право не бояться завтрашнего дня, а с нетерпением ждать его, зная, что ты подготовила для него самое лучшее – себя, полную сил, мудрости и влияния.

Мы боимся жить долго еще и потому, что боимся столкнуться с истинной собой, когда все социальные маски – матери, жены, успешного сотрудника – постепенно потеряют свою остроту. В глубокой зрелости остается только твоя суть. И если эта суть пуста, если ты всю жизнь бежала от себя в работу или чужие проблемы, то перспектива долголетия кажется тебе встречей с пустотой. Но это не пустота, это пространство для настоящего творчества. Это время, когда ты наконец можешь стать тем, кем ты родилась, не оглядываясь на оценки окружающих. Долголетие – это высшая форма свободы, и именно этой свободы мы боимся больше всего. Но я здесь, чтобы провести тебя через этот страх и показать, что там, за горизонтом привычных пятидесяти-шестидесяти лет, находится самое интересное приключение в твоей жизни. Твое тело – это корабль, способный на это долгое плавание. Главное – убери руку с тормоза, который нажал твой страх, и позволь себе плыть к своим самым масштабным целям, не считая годы, а наполняя их жизнью.