Читать книгу Некромант на час (сборник) - Александра Шервинская - Страница 10

Невезучий начальник охраны обнаружился именно там, где я его и оставил – а именно под столом в кабинете. Не имея возможности двигаться и говорить, он только бешено сверкал глазами. Наверное, если я был хоть чуть более впечатлительным, я бы даже устыдился, что так жестоко обошёлся с человеком. Но я таким не был, поэтому совершенно спокойно выволок господина Игнатова на середину помещения и критически оглядел. Ну да, в принципе по внешним параметрам он вполне подходит: возраст около тридцати пяти, здоровье наверняка в порядке, нервная система крепкая… Была…

– Слушай меня внимательно, Алексей, – склонившись над по-прежнему обездвиженным начальником охраны, сказал я, – потому что от твоего решения будет зависеть очень многое для тебя лично. Обрати внимание: не для меня, а для тебя. Мне ты ничего не сделаешь в любом случае: руки у тебя коротки, уж не обижайся. Так вот. Я, Алёша, некромант, что бы тебе ни говорили раньше про гипнотизёров, психологов и прочее. От того, что девяносто девять процентов населения не верит в некромантию, она не перестала существовать. Так вот, можешь считать меня колдуном, магом, мне вообще без разницы. Усвоить ты должен одну простую вещь: мне достаточно произнести всего несколько слов, и ты превратишься в овощ. Жить будешь достаточно долго, но совершенно безрадостно.

Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже давно превратился в камень или иной безвредный предмет. К счастью, господин Игнатов не относился к ещё иногда встречающимся в Карпатских горах василискам, поэтому я остался цел и невредим.

– Слушай дальше, Алексей, – я присел рядом с ним на пол, чтобы он наверняка слышал меня и чтобы иметь возможность отслеживать его мысли по выражению лица. – У меня есть верный помощник, который в силу стечения обстоятельств вынужден ютиться в черепе. Точнее, помощников даже двое, и в маленьком черепе им явно тесновато. Так вот, я решил переселить их в твоё тело, и, заметь, твоё принципиальное согласие мне не требуется. Но, – тут я сделал театральную паузу и полюбовался на побелевшее лицо Игнатова, – дальше ситуация может развиваться по двум сценариям. Первый и наиболее вероятный: ты усиленно, но безрезультатно сопротивляешься, я уничтожаю твою личность, просто стираю её, и вселяю в твоё тело своих помощников. Сценарий второй: ты принимаешь ситуацию и добровольно позволяешь мне вселить в тебя двух своих помощников. При этом ты сохранишь тень своей личности, договариваешься с новыми жильцами о взаимовыгодном сотрудничестве и радостно существуешь дальше, по мере сил и возможностей участвуя в происходящем. Кстати, я заглянул ненадолго в голову господина Зильберта и хочу тебе сказать, что в живых тебя никто оставлять не собирался, как, впрочем, и остальную охрану. Ты можешь мне не верить, но это так. Мне нет смысла тебя обманывать, знаешь ли…

– Слушай, Антуан, да ну его, согласие это, – вдруг забеспокоился Фредерик, – он вот сейчас согласится, а злобу-то затаит. И чего нам потом от него ждать? Стирай всё к чертям собачьим, нечего тут в человеколюбие играть.

Не знаю, что подействовало на Игнатова больше: зрелище говорящего кота или мои слова о том, что его собирались устранить – что, кстати, было чистой правдой – но безопасник слегка успокоился и, как мне показалось, был готов в диалогу. Дело в том, что подселять дух кого бы то ни было гораздо проще, если донор готов к сотрудничеству. Тогда и процент приживаемости больше, и спокойнее она происходит… а мне рисковать не хотелось ни Афоней, ни Синегорским.

– Я сейчас верну тебе способность говорить, но это первый и последний бонус от фирмы, – предупредил я Игнатова и произнёс нужное слово.

– Почему… – прохрипел безопасник, – почему я?

– Хороший вопрос, – одобрил Фредерик, – молодец, мужик, так и надо. Слушай, Антуан, может, я и погорячился с оценкой.

– Во-первых, тут больше нет подходящих тел, – решил я прояснить ситуацию, – во-вторых, твои знания тоже могут мне пригодиться, в-третьих, ты так прикольно охотился на зомби…

Афоня фыркнул, и взгляд Игнатова прикипел к черепу.

– Это то, про что я думаю? – хрипло выдавил он. – Кто там?

– Это Афанасий, мой помощник и спутник, – я бросил взгляд на часы и решил, что ещё пару минут могу потратить, – он бывший уголовник из Зареченска. Помимо него там же обитает сознание гениального травника, жившего в прошлом веке, Фрола Дормидонтовича Синегорского, о котором ты вряд ли слышал.

– Из Зареченска? – глаза Игнатова снова вспыхнули. – Ненавижу этот городишко!

– А чего вдруг? – искренне изумился бывший Бизон. – Нормальный город, не столица, конечно, но и не дыра…

– У меня там брата убили, – с ненавистью сказал Игнатов. – Банда Карася…

– Карася? – моментально оживился Афоня. – У него чего, уже своя банда? А ведь в моё время только-только из «шестёрок» выбился. Ты ж смотри, чего творится-то, а!

– Говорили, что подставил он нескольких своих, – поделился ценной информацией Игнатов, – ну и приподнялся на чужом бабле.

– Слушай, Афоня, – прозвучал в повисшей тишине голос кота, – а не он ли тебя сдал, а? Не просто ж так тебя на том кладбище прикопали, верно?

– Не знаю, может, и он, – задумчиво ответил череп, – думать надо. Ты, Тоха, кстати, мне обещал, что разберёшься.

– Так я от своих слов и не отказываюсь, – пожал плечами я, с некоторым удивлением оглядывая оживившуюся троицу. Судя по всему, обстоятельства складываются как нельзя более благоприятно для задуманного мной эксперимента. Возможность разобраться с убийцей брата – это просто замечательный мотиватор для Алексея. Судя по всему, мужик он неглупый, так что перспективы в состоянии оценить трезво. И что-то мне подсказывает, что он сделает исключительно правильный выбор.

– Скажи, – Игнатов посмотрел на меня как-то устало, без прежней жгучей ненависти, – ты ведь по любому это сделаешь, я правильно понимаю?

– Сделаю, – подтвердил я, – ты просто оказался не в то время и не в том месте, Алексей. А может, наоборот – именно так всё и должно было случиться. Впрочем, всё это пустая трата времени. Итак, твоё решение?

– Я согласен, – сглотнув, сказал безопасник, – но ты обещаешь, что я буду помнить, кто я такой?

– Обещать не могу, – честно ответил я, – всё будет зависеть от того, чьё сознание, твоё или Бизона, окажется крепче и сможет занять лидирующее положение, условно говоря. Потому как господину Синегорскому вся эта возня за лидерство глубоко до фонаря.

– Да я уступлю, – неожиданно проговорил Бизон, – ты явно лучше во всех этих стратегиях и тактиках соображаешь, чем я. К тому же вроде как тело-то твоё. Ну чо, попробуем ужиться, Лёха?

– Господи, бред какой, – зажмурившись, выдохнул Игнатов и, помолчав, решительно сказал, – согласен. Но у меня условие есть.

– Да что же вы все меркантильные такие? – возмутился Фред, но особенно шуметь не стал.

– Карася, гниду, убей, и я буду работать на тебя не за страх, а за совесть. Обещаешь?

– Обещаю разобраться, – честно ответил я, – тем более что Бизону я обещал то же самое. А я слово свою всегда держу, это вообще характерная черта всех некромантов. Ну что, приступим?

– Вот чо, прям щас, что ли? – неожиданно напрягся Афоня.

– А ты-то чего нервничаешь? Ты всё равно уже несколько лет как мёртвый, – фыркнул Фред, на всякий случай перебираясь подальше от места предстоящего эксперимента.

– Ну, знаешь ли, мы с дедом уже как-то привыкли к черепу, тем более что он мой собственный, личный, можно сказать, память о прошлом, а тут переезжать. Как не нервничать-то, сам подумай! Тоха, скажи мне, что ты уже много раз это делал!

– Вообще-то пару раз и достаточно давно, – не стал врать я, – как-то необходимости не было. Но ты не переживай, Афоня, все некроманты делают это, так что в моём распоряжении вековой опыт поколений.

– Ну смотри, – пригрозил череп, но, увидев мою скептическую ухмылку, тут же пошёл на попятный, – я в том смысле, что ты поаккуратнее там.

Отмахнувшись от нервничающего черепа, я внимательно посмотрел на бледного до синевы безопасника и предупредил:

– Сейчас тебе будет немного неприятно, но ты не переживай: если бы ты не согласился, пришлось бы намного тяжелее. А так просто уснёшь, а проснёшься уже в хорошей компании и по-прежнему в своём родном теле. Живой и даже вполне себе здоровый.

– Да готов я, – проворчал Алексей и добавил, – если к такому вообще можно быть готовым.

Я произнёс нужное слово, и Игнатов, закатив глаза, бессильно обмяк.

– Никак помер? – всполошился Афоня, уже размечтавшийся о новом теле и возможности передвигаться самостоятельно, а не в саквояже.

– Да с чего бы это? – непритворно удивился я, быстро ставя в нужных местах свечи и начитывая предварительный текст. Надо сказать, что сама по себе процедура переноса сущности не такая и сложная, если донор не возражает. Нужно всего минут десять абсолютной концентрации, так как даже минимальный сбой может привести к непредсказуемому результату. Нечто подобное и произошло на зареченском кладбище, когда Фред упустил силовую нить.

– Позови Витька, – велел я Фредерику, и тот, как всегда в подобных ситуациях, молча метнулся в коридор, чтобы через пару минут вернуться с нашим свеженьким зомби.

– Стоять в дверях, охранять, не пускать никого, – чётко проговорил я приказ, и уже изрядно потрёпанный киллер-неудачник замер на входе в кабинет.

Я закрыл глаза и нырнул в сознание Игнатова, но не стал задерживать внимание на ненужных мне воспоминаниях, а быстро расчистил пространство, отсекая всё второстепенное и оставляя лишь ядро сущности. Видимо, Алексей действительно принял ситуацию, так как я не ощущал ни малейшего сопротивления. Только синие нити страха постоянно вылезали на первый план, но убрать их было не слишком сложно.

А вот перенести сознания двух существ из черепа в живое тело оказалось делом очень не простым, и к концу процедуры рубашку на мне можно было выжимать. Но главным было то, что я справился: во всяком случае, внешне всё выглядело практически идеально. Три равномерно пульсирующие сущности: едва заметная зелёная травника Синегорского, помощнее, терракотовая – Бизона и самая яркая, сине-серая – самого Алексея. Конфликта я между ними не заметил и начал потихоньку закреплять сделанное.

Вынырнув из чужого сознания, я устало выдохнул и огляделся: череп превратился в самую обычную часть скелета, в нём больше не чувствовалась сила, в глазницах не сверкали зелёные искры. Фред смотрел на меня круглыми жёлтыми глазами и молчал.

– Всё нормально? – спросил я, и он в ответ только кивнул. – А чего молчишь тогда?

– Твоё мастерство растёт, Антуан, – задумчиво сообщил мне кот, – ты делаешь сложнейшие вещи, почти не задумываясь о том, сколько сил вольёшь. Ты всегда был хорош, но сейчас я восхищён.

– Спасибо, – я был очень доволен проведённым переселением, а потому благодушен. И комплимент как нельзя лучше вписался в моё нынешнее настроение.

– Алё, гараж, просыпаемся, – я похлопал бывшего безопасника по щекам, и он медленно открыл глаза. – С кем я разговариваю сейчас?

Алексей осторожно покрутил головой, согнул и распрямил руки, глубоко вздохнул и внимательно посмотрел на меня.

– Я думал, некроманты только убивать умеют и зомби делать, – ломким, но своим голосом проговорил Игнатов, – но то, что сделал ты, – это за гранью моего понимания.

– Фильмов ты насмотрелся и компьютерных игр, – проворчал я, – некромантия – это наука об обращении с миром смерти, а не о том, как сделать сто зомби за пятнадцать минут. Мы можем и убивать, и лечить, отнимать жизнь и возвращать её. Ты как себя чувствуешь? И кто ты, помнишь?

– Я Алексей Игнатов, – подумав, сказал бывший безопасник, – но я помню и знаю всё, что помнил и знал Афанасий, и про травы очень много знаю… И, как ни странно, мне… нормально, босс.

– Первое время иногда будет дискомфорт, но потом вы с Афоней привыкнете и научитесь в нужный момент объединять сознания или наоборот, отступать в тень. Ну а Фрол Дормидонтович и так уже почти слился с Афоней. Так что к тебе тоже привыкнет и не заметит.

Какое-то время все молчали, осмысливая случившееся.

– Ну что, Алексей, добро пожаловать в семью, – довольно ухмыльнулся я, – называть тебя буду Алексеем или Лёхой, как сам захочешь. Возражения есть? Афоня, ты как, не против?

– Он не против, – прислушавшись к себе, ответил слегка напряжённый Алексей и уточнил, – то, что я в голове его голоса не слышу, а просто понимаю, что он думает или чувствует – это нормально?

– Конечно, – я сладко потянулся, – это и есть истинное, настоящее слияние. Ну сам представь – если бы у тебя в голове всё время звучало три разных голоса? Да ты бы рехнулся за неделю, точно тебе говорю. А так ваши сознания гармонично сплавились в одно, и теперь ты, Лёха, – мегамозг. Ты и великий травник, и специалист по безопасности, и представитель криминальных структур славного города Зареченска. И всё это в одной голове… Охренеть, как круто! Уж простите мне столь неподобающие выражения, но приличных слов для восхищения собой, любимым, у меня не осталось.

– И теперь ты, Антуан, не будешь напоминать интеллигента позапрошлого века, таскаясь всюду с саквояжем, – ехидно добавил Фредерик.

– Да уж, – не стал я спорить, – мне вполне достаточно переноски с одним излишне разговорчивым котом. Между прочим…

Договорить мне не дал Витёк, который со свойственным теперь ему безразличием сообщил, что во двор въехал автомобиль, в котором находится один человек.

– А вот и наша очаровательная Мари вернулась, – я подмигнул Алексею, – будем джентльменами и встретим её в холле. Красивую женщину не стоит оставлять одну. Идём, Лёха, ты теперь – моя тень, сопровождаешь меня всюду до тех пор, пока не завершится эта странная история. Все вопросы – после завтрашнего мероприятия, пока прислушивайся к Афоне и действуй соответствующим образом.

– Слушаюсь, босс, – козырнул бывший безопасник и неожиданно расцвёл какой-то странной, слегка сумасшедшей, но не злой улыбкой. – Я как пьяный… Это я, совершенно точно, но в то же время – вообще не я…

– Это пройдёт, – успокоил я его, – это побочка, не обращай внимания.

Алексей пристроился за моим правым плечом так привычно, словно всю жизнь проработал телохранителем. Хотя, может, так оно и было, я же пока очень мало о нём знаю. Перед переносом меня интересовали его состояние здоровья и уровень ментальной сбалансированности, а не послужной список. Ну ничего, у нас ещё будет время.

Так, неторопливо переговариваясь, мы спустились в холл практически одновременно в ворвавшейся в дом Мари. Увидев меня, она резко затормозила и уставилась на нас с Алексеем с неприкрытым недоумением.

– Мари, ты уже вернулась? – я протянул навстречу вошедшей ведьме руки, просияв самой обаятельной улыбкой, какую только смог отыскать в своём арсенале. – Как я рад тебя видеть! Как наш дорогой Виталик? Уверен, ему уже лучше! Наша медицина порой творит настоящие чудеса, не правда ли?

– Ты здесь? – ведьма смотрела на меня с таким удивлением, что я с трудом удержался от смеха.

– А куда же я денусь-то, ангел мой, уж прости невоспитанного некроманта за такой неуместный комплимент, – продолжал улыбаться я, – ты ведь меня честно предупредила, что дом запечатан, так неужели я тебе не поверю? Мы ведь партнёры, можно сказать, друзья, почти родственники. А между близкими… хотел сказать людьми, но воздержусь, пожалуй, да? Так вот, между своими какое может быть недоверие, Мари?

– Вот чувствую, что врёшь, – задумчиво проговорила ведьма, – уж больно сладко поёшь, Антон Борисыч. Прямо сиропом льёшь. Не к добру это, ох, не к добру!

– Но ведь я же здесь, – я умильно хлопнул ресницами, – и Алексея вот в порядок привёл, исключительно в рамках дружеской помощи.

– С тобой всё в порядке? – быстро спросила Мари безмятежно рассматривающего потолок безопасника.

– В полном, – помолчав, ответил тот, – просто я теперь на Антона Борисовича работаю. Михаил Фёдорович всё равно мне уже не хозяин, вот я и подсуетился.

– А вдруг бы я тебе предложила на меня работать? – всё ещё подозрительно спросила Мари.

– Нет, Мария Львовна, – Алексей решительно покачал головой, – я бы отказался. Я с ба… с женщинами не работаю, даже с такими, как вы. Принцип у меня такой непоколебимый.

– Непокобелимый у тебя принцип, – фыркнула ведьма, вроде бы успокоившись. – Нет так нет, я просто поинтересовалась, так как всё равно после смерти Миши твою судьбу пришлось бы устраивать мне. А так ты снял меня одну из забот, за что тебе большое спасибо.

– Что там с Зильбертом? – я отбросил шутливый тон, так как на всякие посторонние моменты мы потратили уйму времени, которого и так не слишком много. Хорошо, что и Мари, и я восстанавливаемся гораздо быстрее, чем обычные люди. Такие, как мы, вообще могут обходиться без сна достаточно долго, иногда несколько суток, если в этом есть необходимость.

– Полежит в клинике дня три-четыре, – отмахнулась ведьма, – подлечит сердечко, нервишки в порядок приведёт… А то как в себя пришёл, так только трясётся и по сторонам испуганно смотрит. И чего это он, как ты думаешь?

– Ни малейшего представления, – я приложил руку к груди, – вот вообще не при делах, Мари, веришь?

– Нет, конечно, – она усмехнулась, – но в твои с ним разборки не полезу, оно мне не надо абсолютно. У меня своих проблем – выше головы.

– Тогда предлагаю пару часиков вздремнуть и встретиться в цокольном этаже, скажем, в половине шестого. Чтобы привести в боевую готовность нашего друга Мишу мне понадобится около часа. На сколько назначена эпохальная встреча с остальными участниками перформанса?

– На десять часов, – Мари что-то прикинула в уме и согласно кивнула, – да, в половину шестого будет в самый раз.

– И ещё, – я повернулся к устало вздохнувшей ведьме, – побереги себя, девочка, ты слишком много сил тратишь впустую. Выгоришь…

– За «девочку» тебе, конечно, отдельное большое спасибо, Антон Борисович, – Мари улыбнулась, – как и за заботу. Но я была бы гораздо больше тебе признательна, если бы ты выполнил то, о чём мы говорили.

– Всему своё время, – я равнодушно пожал плечами, – нет ничего более нелепого и непродуктивного, чем пытаться сделать несколько серьёзных дел одновременно. При таком подходе ни одно не будет выполнено с надлежащим качеством.

– Теперь я верю, что тебе на самом деле много сотен или даже тысяч лет, – вдруг расхохоталась Мари, – только тот, чей возраст сравним с возрастом дерьма мамонта, может быть таким занудой.

– Босс, – шепнул Алексей, когда мы, ненадолго простившись с Мари, вернулись в отведённые мне комнаты, – а тебе что, действительно столько лет, сколько говорила Мария Львовна?

– Как тебе сказать, Лёха, – я зевнул так, что заболели челюсти, – не стану врать, что я рыдал, когда вымирали динозавры, но крестовые походы помню достаточно хорошо.

Судя по задумчивому выражению лица Алексея, ни одна из трёх сущностей, нынче обитающих в голове бывшего безопасника, точного времени крестовых походов не знала. Но то, что это было очень давно, сомнений у них не вызывало. А это на данный момент было основным.

– Охренеть… – повторил он сказанное мной недавно слово. Как-то оно всё чаще у нас звучит… К чему бы это?

Чего было больше в голосе нового члена нашего небольшого коллектива – восхищения или недоверия – я не понял, но заморачиваться по этому поводу не стал. Вместо этого я улёгся на диван, с наслаждением вытянул ноги и мгновенно уснул. Проспать я не боялся, так как уже давно научился просыпаться именно в тот момент, когда это нужно. Поэтому я не слышал, как Лёха, удобно откинувшись на спинку кресла, тихонько разговаривал сам с собой, обсуждая план изощрённой мести неведомому мне, но наверняка сволочному Карасю. Причём если та часть, которая раньше была гражданином Игнатовым, предлагала без лишних телодвижений пристрелить и прикопать Карася в ближайшем лесочке, то та часть, что когда-то была мелким уголовником Бизоном, настаивала на том, чтобы Карась упокоился на кладбище, причём непременно на аллее тринадцать и обязательно в могилке под номером четыре. При этом убивать его заранее совершенно не обязательно, можно закопать и так, не применяя огнестрельного оружия. А там уж он сам окочурится… Под их мерное негромкое бормотание задремал и Фредерик, которому судьба Карася была глубоко безразлична.