Читать книгу Начало - Алексей Калугин - Страница 5

Разлом Первый. Зона 33. Замерзший город
Глава 4

Оглавление

Оставив стадион позади, квестеры вышли на широкую улицу, которая самым коротким путем должна была вывести их к окраине города. Таблички на домах уверяли, что это Московское шоссе. Что ж, возможно, когда-то так оно и было. Теперь же в этом названии не было никакого смысла. Потому что Москва ушла под воду, как легендарный Китеж-град. Утонула так быстро, что из всего ее огромного населения спаслось что-то около трети. До катастрофы Московское шоссе, по всей видимости, являлось главной транспортной артерией города. Когда город накрыл могильный холод, движущиеся машины остались без управления. На четырехполосном шоссе и прилегающих к нему тротуарах воцарились безумие и хаос. Подлинный триумф вышедшей из-под контроля машинерии. Автомобили на скорости вылетали на тротуары, давили только что упавших и, быть может, еще живых людей, а затем врезались в деревья, киоски и стены домов. Машины сталкивались друг с другом, сбивались в плотные группы, в которых грузовики, казалось, пытались забраться на маленькие легковушки и раздавить их, размазать по асфальту. Затем где-то в центре этого чудовищного нагромождения металла раздавался первый взрыв. И пламя, вырвавшись наружу, начинало пожирать растекшийся бензин. Вскоре уже все машины были охвачены огнем. Но при этом моторы продолжали реветь, и в огненной груде все еще происходило некое сумбурное движение. Это продолжалось час или два. Пока не взорвалось все, что могло взорваться, и не сгорело все, что могло сгореть. Теперь повсюду были только обгоревшие железные остовы машин, похожие на скелеты доисторических чудовищ. Места скопления их были настолько плотными, что это создавало препятствие движению. Приходилось возвращаться и идти в обход по боковым улочкам.

Небосвод оставался все таким же свинцово-серым, затянутым плотным слоем не облаков даже, а какой-то плотной, туманной дымки, за которой не было видно солнца. Но теперь с востока на него начала наползать темная пелена, похожая на платок, наброшенный с одной стороны на светильник, чтобы не слепил глаза.

Это ночь накрывала замерзший город.

– Пора бы где-нибудь приткнуться, – сказал, глянув на небо, Брейгель. – Не нравится мне эта черная тень, бамалама…

– Здесь негде приткнуться. – Камохин шагал впереди, положив автомат на плечо. – Нужно дойти до промзоны. Там можно попытаться найти что-нибудь вроде кочегарки или бытовки с печкой. Чтобы можно было огонь разжечь. Мне уже осточертела маска на лице. Чувствую себя в ней клоуном.

– А мне вообще здесь не нравится, – высказал свое мнение Орсон.

– Я имел в виду, что странно это как-то. – Брейгель поднял руку к небу, одна половина которого была серой, а другая – черной. – Солнца не видно. А тьма наступает так, будто нас колпаком накрывают. Что скажешь, Док?

– А что я могу об этом знать? – недовольно буркнул Орсон. – Я – биолог. А тут какая-то свихнувшаяся космогония.

– Не космогония, а космология, – уточнил Осипов.

– А по мне, так без разницы, – махнул рукой Орсон. – Космогония, космология – все одно, ничего не понятно. Сплошная схоластика. Скажешь, я не прав?

Человек, как в кокон упакованный в плотный теплозащитный костюм, да еще и с маской на лице, почти не ощущал движения воздуха. Но, судя по тому, как раскачивались обледеневшие ветки деревьев, навстречу, прямо в лицо, дул сильный ветер. Если бы шел снегопад, ветер мог бы обернуться метелью. А так он лишь поднимал с мостовой мусор и осыпавшиеся листья, которые, сталкиваясь, крошились, негромко потрескивая, как тонкие ледяные пластинки.

– Ты не прав, – сказал Осипов.

– Хочешь сказать, ты можешь объяснить, что сейчас происходит там, наверху?

– Не могу. Но я пытаюсь это понять.

Орсон усмехнулся.

– И за этим ты сюда пришел?

– А у тебя другая цель?

Орсон ответил не сразу.

Они обогнули остов сгоревшего автобуса. Краем глаза Осипов успел заметить обугленные тела в выгоревшем салоне. Один за другим перелезли через капот врезавшегося в «маршрутку» красного «Фиата», который каким-то чудом избежал огня. Прижавшись к стене здания, обошли завалившийся на бок длинный черный лимузин.

– Черт, вы только гляньте, – выдохнул Камохин, когда они оказались позади лимузина.

Из открытой задней дверцы на треть высовывался гроб. Весь блестящий, видимо, из какой-то дорогой породы дерева, с ажурной инкрустацией и массивными медными ручками. Не гроб, а произведение искусства.

– Покойнику повезло больше всех, – философски изрек Брейгель.

– Почему? – спросил Орсон.

– Он хотя бы в гробу.

– Ай, да ну тебя! – раздраженно воскликнул Орсон. – Тоже мне, юморист сыскался! Я думал, ты что-нибудь дельное скажешь.

Пройти дальше было невозможно из-за нагромождения машин. Пришлось пролезать в арку, ведущую во внутренний двор.

– Если честно, я и сам не знаю, зачем попросился в квест, – продолжая прерванный разговор, сказал Орсон. – Мог бы сидеть себе спокойно в лаборатории и изучать доставленные поисковиками образцы.

Видно, надоело.

– Что именно? – не понял Осипов.

– Дисциплина, как в казарме. Строго в определенное время тебя запускают в лабораторию. Опоздаешь на минуту – пиши объяснительную. Придешь на минуту раньше – то же самое. Если захотел в туалет, нужно попросить разрешения выйти. В четырнадцать ноль-ноль обед. И никого не интересует, проголодался я или нет. Ровно в девятнадцать ноль-ноль следует встать и покинуть рабочее место. А может быть, меня в этот самый момент гений осенил! Нет же, гению после семи вечера полагается отдыхать!

– Это называется дисциплиной, – авторитетно заявил Камохин. – Центр, фактически, находится на военном положении.

– А мне это не нравится.

– Док, тебя что, силой приволокли в ЦИК?

– Мне пообещали предоставить идеальные условия для моих исследований.

– И что, обманули?

– Нет.

– Так в чем же дело?

– В том, что я не могу работать в таких условиях! В Новом гуманитарном колледже в Блумсбери, где я работал и преподавал до перехода в ЦИК, порядки тоже были строгие. Очень строгие, господа! Такие, какие могут быть только в Англии с ее вековыми традициями! Но даже они не идут ни в какие сравнения с тем, что ты, Игорь Владимирович, называешь дисциплиной. Порядки, установленные в ЦИКе, да будет тебе известно, друг мой, это уже не дисциплина, а тюремный режим!

– Зато все мы еще живы, – нашел устраивающий всех компромисс Брейгель.

Надо сказать, фламандец вообще был мастером компромиссных решений. А вот заставить его самого пойти на компромисс вряд ли бы кому удалось.

Осипов заученным движением провел большим пальцем по дисплею дескана, стирая изморозь.

– Черт!

Он запнулся ногой о тонкую металлическую трубу, лежавшую поперек дорожки, и упал на колени.

Брейгель подхватил его под локоть, чтобы помочь подняться.

– Порядок, Док-Вик?

– Смотри! – Осипов прижал сканер к маске фламандца.

– Эй! Я так ничего не вижу! – сделал шаг назад Брейгель.

– Что там у вас? – обернулся Камохин.

– Тепловое пятно!

Камохин остановился.

– Где?

– Впереди. Метрах в сорока.

Путь вперед им преграждал длинный восьмиэтажный дом. Для того, чтобы обойти его, нужно было либо снова выйти через арку на Московское шоссе, либо повернуть в другую сторону и уйти еще дальше вглубь дворов.

– Мародеры, – предположил Камохин.

Да, собственно, других вариантов и не могло быть.

– Не-а, – глянув на дисплей прибора, что держал в руке Осипов, покачал головой Брейгель. – Это не машина. Пятно большое, а интенсивность излучения слабая. Бамалама, это какое-то отапливаемое помещение!

Если бы катастрофа случилась зимой, то центральная система отопления какое-то время еще могла бы поддерживать в домах температуру, при которой возможно выжить. Но мороз ударил среди лета, в самую жару. Из-за обледенения электроснабжение было прервано через полчаса. Котельные, обеспечивающие централизованное отопление и горячее водоснабжение в городе, могли бы послужить укрытием от холода. Но, по данным аэрофотосъемки, последняя из них взорвалась к исходу второго дня катастрофы. Других источников тепла в городе не было. Жители умерли прежде, чем успели что-то предпринять для того, чтобы спастись от холода. Да какое там! Они даже подумать об этом не успели!

Камохин включил свой дескан и проверил показания инфрасканера.

– Ну как? – спросил Брейгель.

– Это точно не машина… Похоже, ты прав – отапливаемое помещение.

– Посмотрим, что там? Или обойдем стороной?

– Возможно, это временная база мародеров. Если у них есть средства передвижения, они могли притащить с собой дизельный электрогенератор.

– Сколько их может быть? Трое-четверо?.. Ну, пускай, пятеро. Не больше. Скорее всего, гражданские.

Оружием пользоваться толком не умеют.

– И они нас не ждут. Мы застанем их врасплох.

Темная пелена затянула больше половины небосвода. Сумрак словно витал в воздухе, подобно сизому дыму. Делался плотнее, гуще. Казался почти осязаемым. От этого становилось не по себе.

– Эй! О чем это вы? – подал голос Орсон.

– Мы захватим базу мародеров и спокойно проведем там ночь, – ответил Камохин.

– Ага! – по тому, как Орсон произнес это междометие, можно было представить, какое у него сейчас выражение лица под маской. Скепсис, ирония и сарказм, наложенные друг на друга, как кусочки сыра, яичницы и ветчины в сэндвиче. – Если кого-то интересует мое мнение, – он сделал паузу. Выразительную, но короткую. Такую, чтобы никто не успел вставить ни слова. – То я предлагаю ступать себе мимо. И не искать приключений на свою задницу.

– Бамалама, Док! – с показным возмущением всплеснул руками Брейгель. – Ты же преподавал в Новом гуманитарном колледже в Блумсбери!

– И что с того? Думаете, после Блумсбери моя задница мне не дорога?.. Кроме того, я не преподавал, а был ассистентом… Вик! А ты что молчишь?

– Игорь уже принял решение, – отозвался Осипов.

Честно говоря, ему, как и всем, хотелось в тепло. Так сильно хотелось, что не возникало желания думать ни о чем другом.

– Нет, так дело не пойдет! – протестующе затряс головой Орсон. – Такие вопросы следует решать сообща!

– Три против одного, – Камохин показал биологу три пальца. – Достаточно демократично?

Орсон сник. Плечи его опустились, так что ремень автомата сполз на сгиб локтя. Даже нарисованная улыбка сделалась какой-то совсем уж невеселой.

– Только не думайте, что я трус. Я просто хочу, чтобы все закончилось хорошо… Чтобы мы выбрались из этой проклятой зоны живыми, и… И еще, мы ведь одна команда, верно? Значит, должны все решать сообща и действовать вместе!

– Все верно, Док, – Брейгель ободряюще похлопал Орсона по плечу. – Мы и не собираемся, очертя голову, лезть в драку. Сейчас мы только прикидываем варианты. Подойдем, посмотрим, оценим обстановку, а там уже решим, что делать. В принципе, двум профессионалам не составит труда справиться с небольшой, плохо организованной группой мародеров. Вам, товарищи ученые, нужно будет только обеспечить нам прикрытие, – последнее он добавил для того, чтобы Орсон снова не решил, что его пытаются задвинуть в угол. – А если у них еще и транспорт есть, так это вообще красота!

– Согласен, Док? – спросил Камохин.

– Ну, в сложившейся ситуации… – Орсон изобразил рукой какой-то непонятный знак. – А что будет с мародерами? После того, как мы захватим их базу?

– Там видно будет, – не ответил, а ушел от ответа Камохин.

Хотя ответ, в общем-то, был очевиден.

– Они убили пилота, – напомнил Брейгель. – Ты был с ним знаком? – спросил Осипов.

– Нет. Но это был наш пилот. И, застрелив его, они создали нам кучу проблем.

Начало

Подняться наверх