Читать книгу Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга XIII - Алексей Ракитин - Страница 2

Некоторые люди входят в историю благодаря необычным обстоятельствам жизни – подвигам, открытиям, достижениям творческого гения и прочим. Другие же ничем подобным не отличаются, но остаются в истории именно как образец бездарности и нелепостью своей смерти. Уильям

Кеммлер (William Kemmler), безусловно, может быть отнесён к лицам второй категории.

О его серой и ничем не примечательной жизни известно совсем немного. Родился он в 1860 году в многочисленной семье немцев-лютеран, эмигрировавших в США. В семье было 11 детей. Родители Уилльяма обосновались в трущобной части Филадельфии, где купили дом под №2531 по Северной-Второй стрит. В этом здании они открыли мясную лавку и поселились всем семейством, в этом доме прошла практически вся жизнь Уилльяма.

Мальчик учился в приходской школе, но курса не окончил, отец решил, что ему пора обучаться ремеслу и не тратить время на евклидову геометрию. Молодой Вилли помогал папочке в его мясном бизнесе, став постарше, купил передвижную палатку и открыл собственную лавку зеленщика – выкатывал передвижной прилавок на улицу и торговал в течение дня, а вечером – закатывал его обратно во двор.

Уилльям Кеммлер, рисунок из газеты.

Кеммлер сошёлся с представителями филадельфийского дна – бывшими и будущими тюремными сидельцами. В свободное время он отдыхал в местных борделях и пивнушках, делал ставки на тотализаторе – в общем, жизнь вёл совершенно беспутную, никаких абстрактных интересов вроде чтения книг, изготовления телескопов в сарае или какого-либо рукоделия молодой мужчина не имел. Да и писал он едва-едва, так что о любви к чтению в его случае не могло быть и речи.

Папа с мамой смотрели на это безобразие и, наверное, их сердца обливались кровью. Понятно было, что любовь к барам и борделям до хорошего довести не могла – такой образ жизни привёл бы либо к пьяной драке со смертельным исходом, либо к срамной болезни, от которой проваливаются носы и заживо гниют причинно-следственные органы. Причём большой вопрос заключался в том, отчего было лучше умереть – от сифилиса или пьяной драки. В этом месте напрашивается подходящий анекдот про почётную смерть от сифилиса или дизентерии, но шутить мы не станем, ибо тема серьёзная…

В общем, папа с мамой решили своего оболтуса женить. В городе Кэмден, находящемся от Филадельфии приблизительно в 15 км, на противоположном берегу реки Делавэр, нашли подходящую пару, некую Иду Портер, девушку из протестантской семьи с хорошим приданым. Семье Портер принадлежал магазин мелочной торговли, и по договорённости сторон Кеммлер должен был в этом магазине работать.

Образец свободного почерка Уилльяма Кеммлера. Как видно, молодой мужчина едва мог написать собственные имя и фамилию, причём даже правильное написание имени – он писал его в три приёма! – вызывало у него затруднения.

В сентябре 1888 года справили свадьбу, не то чтобы нескромно пышную, но приличную, как у людей! И Уилльям стал жить с молодой женой. Ну, как жить… скажем прямо, Уилльям прожил с Идой всего два дня. Два дня! Даже не двадцать два!

И сбежал…

Для последней четверти XIX столетия подобное поведение являлось, безусловно, скандальным. Подобная выходка молодого мужа и сегодня способна вызвать до некоторой степени оторопь, а тогда, во времена церковного венчания, подобное выглядело беспрецедентным оскорблением.

В шоке были обе стороны – и родители мужа, и само собой, родители молодой жены.

Что именно произошло между молодыми, мы в точности не знаем. Из известных нам документов составить какое-либо представление на сей счёт невозможно. По-видимому, семейная жизнь крайне не понравилась Уилльяму, то ли жена потребовала от него многого, то ли он от жены, но конфликт между молодыми вышел непримиримый и закончился полным разрывом.

Уилльям не просто сбежал от жены – он забрал все наличные деньги, до которых смог дотянуться, и скрылся с ними, взяв себе в компанию некую Матильду Цайглер, проживавшую в Кэмдене немку не слишком строгого нрава, широко известную в узких кругах любителей такого сорта дамочек под кличкой «Тилли» («Tillie» Zeigler). Точный возраст Матильды неизвестен – для документов того времени это скорее норма, нежели исключение. Женщине, скорее всего, было 25—26 лет, она являлась матерью 3- или 4-летнего мальчика. Уилльям Кеммлер был знаком с «Тилли» по дням своей загульной молодости, он поддерживал с нею интимные отношения ещё до знакомства с будущей женой. Убежав от Иды, мужчина разыскал бывшую любовницу и увёз её в путешествие.

Ну, а что такого? Деньги на кармане имелись, почему бы не попутешествовать? Любовники вынашивали план объехать полмира, проехать через всю территорию США и посетить Европу.

До Европы, впрочем, они не доехали и остановились в городе Буффало, находившемся на границе с Канадой примерно в 400 км к северо-западу от Кэмдена. Любовники, изображавшие из себя семью, остановились в гостинице и предались излюбленному времяпрепровождению – играм на тотализаторе, питию, обжорству и всяким прочим плотским излишествам. Там-то и разыгралась трагедия, прославившая, если можно так выразиться, Уилльяма Кеммлера.

В какой-то момент, «Тилли» пустилась в совсем уж запредельный загул. Что послужило тому причиной, мы в точности узнать не сможем, поскольку версия Уилльяма Кеммлера могла быть односторонней, а саму «Тилли» выслушать никто не смог в силу причин, которые скоро станут ясны. Но фактом остаётся то, что у женщины появился любовник, возможно, что и не один. Звали этого человека Йеллоу Уэбелла («Yellow» Uebella), и Кеммлер с этим человеком был даже знаком. Американские газеты называли Уэбеллу «испанцем», но на самом деле это был чернокожий мужчина, выходец с острова Куба. Напомним, что до испано-американской войны 1898 года Куба являлась испанской колонией, отсюда и отношение к негру как к иностранному подданному.

Матильда Цайглер, рисунок из газеты, выполненный по фотографии.

Уилльям мирился с интересом его подруги к другим мужчинам. Возможно, причиной тому служила половая слабость, обусловленная непомерным пьянством, возможно, нечто иное. Нельзя исключать того, что Кеммлер в какой-то момент принял на себя функцию сутенёра, «сдававшего» свою любовницу за толику малую для интимных утех любому желающему. В маргинальной среде, представителями которой являлись оба партнёра, это был весьма распространённый способ пополнения «семейного» бюджета. Сам Кеммлер, впрочем, отрицал обвинения в том, будто подталкивал Цайглер к занятию проституцией, но наверняка разобраться в том, что и как там происходило, мы сейчас уже не сможем. Как бы там ни было, соседи по гостинице знали о конфликтах между «мужем» и «женой», но до поры до времени эти стычки выглядели вполне обыденными, то есть, без крайнего ожесточения. Не зря же говорится: милые бранятся – только тешатся.

Именно так всё и выглядело до тех самых пор, пока «Тилли» не покусилась на «святое» – на кошелёк Уилльяма Кеммлера. Вечером 28 марта 1889 года женщина отправилась на очередную встречу с «испанцем» Уэбеллой, прихватив с собою деньги Кеммлера. Последний крепко спал, нагрузившись «бурбоном», поэтому ничего не заметил.

Он ничего не заметил и поутру, когда восстал от похмельного сна и собрался было выйти к завтраку. В это время появилась «Тилли», вернувшаяся с ночной прогулки. Любовники перебросились несколькими фразами, «Тилли», в частности, сказала, что провела ночь с Уэбеллой, но эта новость не вызвала никакой реакции Кеммлера. Но всё моментально изменилось, едва Уилльям засунул руку во внутренний карман. Отсутствие собственного кошелька в сюртуке спровоцировало намного более яркий эмоциональный всплеск.

Как там пел Владимир Высоцкий: «Где деньги, Зин?» Сколько преступлений началось с этой – или ей подобной – сакраментальной фразы! В уголовной статистике преступления такого рода принято зачислять в категорию «совершённых на бытовой почве». Нечто подобное спросил и Кеммлер у «Тилли» и получил ясный ответ, не оставлявший никаких сомнений в судьбе наличности. Женщина сказала, что деньги Уилльяма вовсе не его, а её, ибо заработаны ею непосильным трудом под клиентами. По-видимому, Матильда могла обосновать свою точку зрения, но это никого в ту минуту не интересовало. Разъярённый Кеммлер схватился за топорик, находившийся в комнате и предназначенный для рубки каминных дров…

Сначала Уилльям разбил любовнице топором лицо, затем, явно неудовлетворённый достигнутым результатом, затащил тело в ванную комнату и принялся рубить его на куски. Впрочем, в этом начинании он особенно не преуспел и ограничился лишь тем, что отрубил «Тилли» голову, да нанёс около десятка хаотичных ударов по рукам и торсу. Сын убитой наблюдал за происходившим, забившись в угол ванной комнаты. Его Кеммлер не тронул.

Убийца вовсе и не думал скрывать содеянное. И голову жертве он отрубил вовсе не для того, чтобы избавиться от тела по частям – нет, это была всего лишь эмоциональная разрядка. Покинув ванную комнату, Уилльям Кеммлер вышел в гостиничный коридор и отправился на улицу, рассказывая встречным о том, что только что совершил. По меньшей мере восемь свидетелей заявили впоследствии о том, что Уилльям сообщил им об убийстве любовницы. Его забрызганные кровью лицо и одежда, сильно дрожавшие руки, также запачканные кровью, не оставляли сомнений в правдивости рассказа.

Дальнейшее интереса для нас не представляет. Уже 10 мая Кеммлер был признан виновным в убийстве первой степени, а через три дня судья с говорящей фамилией Чайлдс (Childs переводится на русский как «дети» или «ребячливый») приговорил его к смертной казни. Его проникновенная речь была опубликована местными газетами. В ней были, в частности, такие обращённые к подсудимому слова: «Вы были в значительной степени распутны. Вы боялись, что [„Тилли“ Цайглер] оставит вас и вернётся к брошенному мужу. Вы оставили свою жену, чтобы заполучить „Тилли“ Цайглер. Вы спланировали её преднамеренное убийство и изуверски её казнили. В вынесенном вам вердикте всё однозначно. Суд советует вам провести оставшиеся дни вашего пребывания на земле в попытке заслужить Божественное прощение после должного покаяния. Да помилует Господь Бог вашу душу!» Все присутствовавшие в зале были тронуты суровой и проникновенной речью судьи, но Кеммлер, по словам наблюдавших эту сцену журналистов, остался равнодушен и лишь пренебрежительно зарычал, и кивнул в сторону двери, давая понять, что хочет уйти.

Как видим, всё было очень просто и предельно тривиально. Никаких обстоятельств, способных смягчить вину убийцы, не существовало – он убил и частично расчленил жертву на глазах малолетнего сына последней, а во время суда не выразил ни малейшей толики раскаяния, ну, какие тут могут быть смягчающие обстоятельства?!

Кеммлер интересен нам не тем, как он жил и как совершил преступление, а совсем другим – тем, как он умер. Дело заключалось в том, что город Буффало, на территории которого произошло убийство, находился в штате Нью-Йорк, губернатор которого 4 июня 1888 года подписал закон, согласно которому смертная казнь после 1 января 1890 года должна осуществляться посредством пропуска электрического тока через тело приговорённого, посаженного в специальное кресло и прикреплённого к нему. В этом месте следует пояснить, что смерть в кресле от удара электротоком фигурировала в законе отнюдь не по прихоти законодателей.

Идея убийства человека разрядом электричества ещё в 1881 году пришла в голову дантисту Саутвику, проживавшему в том самом городе Буффало, в котором совершил преступление Кеммлер. Саутвик однажды увидел, сколь стремительно погиб рабочий, прикоснувшийся к работавшему электрогенератору. Зубной врач чрезвычайно впечатлился увиденным и в инициативном порядке стал рассылать письма в парламент штата и канцелярию губернатора, в которых призывал внедрить в практику новый способ высокотехнологичного и «гуманного» умерщвления.

К середине 1888 года Судебно-медицинское общество штата располагало докладом, в котором доказывалась эффективность умерщвления переменным током человека, когда тот находится в сидячем положении. Подобный способ казни считался более эффективным, нежели убийство электрическим током в ванне с водой или же в положении лёжа на столе. Доклад был подготовлен врачом Фредериком Питерсоном (Frederick Peterson) и инженером-электриком Гарольдом Брауном по результатам опытов на собаках.

Фредерик Питерсон. В возрасте 29 лет молодой учёный принял участие в исследовательской программе Колумбийского университета, в ходе которой изучался вопрос умирания от воздействия электрического тока. Важнейшим открытием Питерсона следует считать установление того факта, что между частотой электрического тока и его опасностью для человека нет прямой зависимости – на частотах до 1000 Гц есть несколько диапазонов частот более опасных и менее опасных для здоровья.

Питерсона, кстати, можно назвать одним из последних учёных, достигших больших успехов в нескольких областях науки – он много занимался судебной медициной, написал учебник по токсикологии, выдержавший несколько изданий в США и странах Европы, серьёзно изучал психиатрию и достиг в этой области выдающихся результатов. Его учебник по психическим болезням выдержал 9 изданий! Кроме того, Питерсон сочинял стихи и серьёзно изучал китайскую средневековую живопись, его приглашали крупнейшие музеи страны для соответствующих консультаций.

В общем, это был незаурядный исследователь, внёсший на заре своей научной карьеры – во время исследований ударов электротоком ему не исполнилось и 30 лет! – немалый вклад в создание новой отрасли судебной медицины, связанной с изучением так называемых электротравм.

Вернёмся, впрочем, к герою нашей заметки – Уилльяму Кеммлеру. Тот подпал под действие закона от 4 июня 1888 года, что называется, в «чистом виде», без всяких оговорок или возможностей смягчения наказания.

Власти штата Нью-Йорк обратились к признанным изобретателям в области электротехники с просьбой сконструировать машину для приведения в исполнение смертных приговоров. Тесла, Эдисон и Вестингауз отказались от сомнительной чести стать изобретателями машины убийства, объясняя отказ морально-этическими соображениями. Однако затем произошло то, чего никто не мог предвидеть. Томас Эдисон, узнав об отказе Джорджа Вестингауза сконструировать электрический стул, изменил первоначальное мнение на противоположное и решил использовать происходившее в штате Нью-Йорк в своей борьбе против последнего.

Дело заключалось в том, что Эдисон был сторонником использования для производственных и бытовых нужд постоянного электрического тока, а Вестингауз – переменного. Победа того или иного направления сулила создателям и производителям электротехники на многие десятилетия вперёд огромные барыши.

Начиная с 1888 года Эдисон последовательно подал против Вестингауза 11 судебных исков, доказывая воровство последним его технических идей и патентов. Все иски были отклонены, Эдисон понёс большие убытки, но впереди маячила угроза ещё более крупных потерь.

Слева: Джордж Вестингауз. Справа: Томас Эдисон. Непримиримый конфликт двух выдающихся инженеров – Эдисона и Вестингауза – каждый из которых являлся убеждённым противником казни, парадоксальным образом привёл к внедрению в США способа умерщвления на «электрическом» стуле.

В своём агитационном раже Томас Эдисон дошёл до того, что разработал и лично проверил на практике различные методики умерщвления крупных животных переменным током. Особенно впечатлило современников убийство слона, устроенное при большом стечении народа и в присутствии журналистов. Всем стало ясно, что если переменный ток убивает такое крупное животное, то человека, чей вес в десятки раз меньше, убьёт и подавно!

Упоминавшийся выше инженер Браун, тот самый, что работал с Питерсоном, разработал конструкцию электрического стула и схему его подключения к генератору переменного тока. Плотник и электрик, работавшие в тюрьме в Оберне, в которой содержался Кеммлер, изготовили стул и смонтировали электрическую цепь, посредством которой к стулу подавался переменный ток.

Созданное ими кресло имело две точки подключения: «фаза» подавалась на темя сидящего в кресле смертника, а «ноль» крепился в области копчика. Впоследствии место крепления этого электрода переменного тока перенесли на правую ногу приговорённого. Вестингауз запретил продавать свои генераторы правительству штата Нью-Йорк. Одновременно его адвокаты подали иск, добиваясь запрета на использование электрического тока в качестве орудия убийства.

Томас Эдисон разработал устройство для убийства слона и продемонстрировал его эффективность на практике. Великий инженер и изобретатель не был живодёром, просто он очень хотел, чтобы человечество отказалось от использования переменного тока и сделало выбор в пользу постоянного. Это позволило бы Эдисону сказочно разбогатеть!

Они исходили из того, что подобная казнь должна считаться жестокой, негуманной и необычной, а потому противоречит 8-й поправке к Коституции США, которая прямо запрещает «жестокие и необычные» наказания. Поскольку Конституция США и поправки ней написаны с использованием косноязычной лексики средневековых юристов, доказать их бессодержательность не составит особого труда любому демагогу с юридическим образованием. Так что иск Джеймса Вестингауза, разумеется, шансов на успех не имел ни малейших, однако заминка возникла с генератором.

Всем было ясно, что для использования в тюремной практике нужно заполучить мощное, и притом новое, устройство. Однако раздобыть его без доброй воли изготовителя было сложно. И тут подсуетился Эдисон и его банкирский партнёр Джон Пирпонт Морган. Они организовали покупку мощного генератора переменного тока бразильской фирмой, а после того, как генератор прибыл в Бразилию… его отправили обратно в США как якобы перекупленный Департаментом исправительных учреждений штата Нью-Йорк. С юридической точки зрения всё было проделано безукоризненно, Вестингауз никак не мог воспрепятствовать использованию произведённого им оборудования в интересах тюремного учреждения!

Джорджу Вестингаузу оставалось лишь скрипеть зубами в бессильной ярости, наблюдая за тем, как в Оберне с использованием его генератора монтируют первый электрический стул. Газетчики вовсю трубили о новом «передовом» и «прогрессивном» способе казни, который скоро покажет всему миру, насколько далеко зашёл прогресс в США.

Иллюстрации из газеты 1890 года. Задолго до первой казни с использованием электрического тока газетчики рассказали читателям о конструкции «электрического» стула и о том, как должна будет происходить казнь.

Вестингауз предпринял попытку спасти от казни Кеммлера. Дело заключалось в том, что это был единственный смертник на территории штата Нью-Йорк, к которому мог быть применён закон от «4 июня 1888 года». А до появления другого могло пройти много времени, так что определённый резон в действиях талантливого инженера был. Но из этой затеи ничего дельного не вышло, в действиях Кеммлера во время совершения убийства не было ни единой зацепки, способной дать адвокату шанс добиться отмены приговора. О чём можно говорить, если даже во время процесса Кеммлер на вопрос судьи «не раскаивается ли он в содеянном?» простодушно брякнул: «Я рад, что убил её!» («I’m glad I’ve killed her»). Ну, коли рад, так получи…

После того, как оказались исчерпаны все юридически приемлемые способы отложить казнь, пришло время платить по счетам.

Кульминация этой истории наступила 6 августа 1890 года. Накануне полностью собранная «электрическая машина для убийства» была протестирована в «рабочем», так сказать, режиме. Тогда 15-секундным ударом электрического тока под напряжением в 1000 вольт была убита лошадь. Никто не сомневался, что человек будет убит тем более!

Электрический стул был смонтирован в особой пристройке, в просторной комнате размером 17 на 25 футов [5,2 м на 7,6 м]. На высоте 1,2 м от пола имелись два окна. Напротив комнаты, через коридор, находилась такая же точно комната, только без окон – в ней предполагалось смонтировать второй электрический стул, запитываемый тем же генератором. Наличие в тюрьме двух электрических стульев позволяло проводить групповые казни с минимальными затратами времени.

Иллюстрация из американской газеты 1890 года. Журналисты описывали конструкцию и способ действия новой машины для убийства подробно и с пиететом. На этом рисунке «В» – это электроды, крепящиеся на темени и пояснице смертника. Для присоединения второго на штанах смертника следовало сделать большой треугольный разрез сзади.

Для наблюдения за первой в истории казнью посредством электрического тока была собрана группа уважаемых граждан, в которую входили политики и репортёры крупнейших газет. Всего же, наряду с наблюдателями, конвоем и двумя врачами, в помещении присутствовали 17 человек.

Смертника ввели в комнату в 06:29 и стали сразу же привязывать к креслу. При этом ему забыли разрезать штаны сзади. Когда выяснилось, что второй электрод невозможно прикрепить к телу, Кеммлера стали отвязывать. Начальник тюрьмы Уорден Дарстон (Warden Durston), отдававший команды присутствующим, явно занервничал, а Кеммлер, увидев его беспокойство, снисходительно произнёс: «Успокойся и сделай всё правильно, я никуда не спешу…» («Take it easy and do it properly, I’m in no hurry…"). Если бы только он знал, что произойдёт с ним через минуту, он бы не был так спокоен!

Наконец смертника вторично зафиксировали в кресле, подвели электроды и немногим позже 06:30 дали ток. Разряд под напряжением в 1000 вольт длился 17 секунд, на 2 секунды больше, чем убивший накануне лошадь!

Иллюстрация из французского журнала, изображающая казнь Уилльяма Кеммлера. Рисунок выполнен газетным художником, очевидцем события. Это наиболее точное из нескольких известных ныне изображений.

Доктор Чарльз Спичка (Charles Spitzka) после отключения тока приблизился к телу и послушал его стетоскопом. После чего помпезно провозгласил: «Джентльмены, с этого момента мы живём в новой цивилизации!» Похоже, доктор был преисполнен осознания важности момента, но его пафос моментально сделался гротескным, лишь только присутствовавшие стали кричать: «Он дышит! Он дышит!» Казнённый действительно дышал!

Мы не знаем, что и как выслушивал своим стетоскопом доктор Спичка, но получилось так, что он и в самом деле поспешил объявить мёртвым живого человека. После 17-секундного поражения током под напряжением 1000 вольт Уилльям Кеммлер оставался жив!

Потрясённый происходившим на его глазах доктор Спичка буквально отпрыгнул от привязанного к креслу тела и закричал, чтобы немедленно включили ток с увеличенным напряжением. Замешательство длилось несколько секунд, после чего палач Эдвин Дэвис вновь замкнул цепь. Теперь напряжение было увеличено до 2000 вольт, а продолжительность импульса составила 70 секунд! Уксус, которым была смочена губка на темени, испарился, сама же губка и волосы на голове смертника стали тлеть, кожа на лбу обуглилась, а из капилляров на лице стала выступать кровь. О том, что комната заполнилась клубами дыма и запахом горелого мяса, упоминать особо, по-видимому, нет смысла…

Сцена выглядела чудовищно! Наблюдатели, явившиеся на казнь, как на своеобразное театральное представление – пусть и мрачное, зато необычное! – оказались совершенно не готовы столкнуться с таким отвратительным действом. Присутствующих стало тошнить – что легко понять, физиологию не обманешь! – кто-то бросился вон из помещения. Но не тут-то было, выйти вон оказалось невозможно, поскольку дверь оставалась закрытой на всё время казни! В общем, публика переблевалась, простите мой незатейливый русский, перепачкала пиджаки и брюки, а кроме того, вся одежда присутствующих впитала запах горелой плоти. Жарили когда-нибудь шашлык, дорогие мои читатели, а запах одежды помните? Вот здесь было примерно то же самое, только раз в десять сильнее!

Тюремщик Уорден Дарстон постоянно находился рядом с Кеммлером в последние дни его жизни и распоряжался казнью.

Потрясение оказалось колоссальным. Причём потрясены были все – как непосредственные свидетели казни, так и те, кто услышал их рассказы. 6 августа многие газеты к обеду выдали экстренные выпуски, полностью посвящённые событиям в тюрьме города Оберн.

Томас Эдисон, должно быть, с большим внутренним удовлетворением потирал в тот день ручонки – скандал вышел грандиозным, и в эпицентре этого скандала находился генератор его конкурента Вестингауза! Но радоваться великому изобретателю не следовало, поскольку его хитроумие и находчивость в конечном итоге ничем ему не помогли. Переменный ток проложил себе дорогу в массы, и европейская система бытового электропитания в конечном итоге оказалась построена на принципах Вестингауза. Причём в техническом отношении это было проделано даже более рационально, нежели в самих США (в Европе и России было использовано напряжение выше, чем в США, а частота – ниже, что позволило значительно снизить потери в сетях).

Одна из многих статей, посвящённая казни Уилльяма Кеммлера. Название публикации воистину говорящее: «Чудовищный шок. Убийство Кеммлера электрическим током в тюрьме Обурн. Первая жертва по новому закону умерла от удара электрическим током.»

Казни на электрическом стуле вошли в американский обиход, сделавшись чем-то специфически узнаваемым. Нигде в мире такой странный способ казни не прижился, всё-таки любому непредвзятому человеку понятно, что выстрелить в затылок из пистолета или отрубить голову на гильотине много проще и быстрее, нежели городить огород из сложных и опасных электротехнических изделий. Тем не менее самим американцам придуманный в штате Нью-Йорк способ умерщвления не казался ни неудобным по сути, ни дурацким по форме. Эдвин Дэвис, превратившийся по воле случая из обычного элетромонтёра в палача, убил за время своих праведных трудов более 200 человек!

И уже через 11 месяцев – 7 июля 1891 года – в нью-йоркской тюрьме «Синг-Синг» в течение одного утра он отправил на тот свет сразу четверых смертников! Интервал между казнями составил 21—25 минут.

Через 11 месяцев после приведения в исполнение приговора Кеммлеру – 7 июля 1891 года – газеты живописали о казни сразу четверых узников нью-йоркской тюрьмы «Синг-Синг»: Слокама, Смайлера, Вуда и японца Джагиро. В 04:49 – разрядом тока убит Слокам, в 05:14 – Харрис Смайлер, в 05:39 – Вуд и в 06:00 – Джагиро. Электрический стул работал, как швейцарские часы!

Смертная казнь на электрическом стуле постепенно модифицировалась и приобретала черты более цивилизованной процедуры. Постепенно власти поняли, что наблюдателей следует отделить от электрического стула, дабы они не чувствовали неприятных запахов, да и не слышали лишних звуков. Они стали размещаться в соседнем помещении за толстым стеклом. Второй электрод перенесли с поясницы на ногу смертника, что облегчило и ускорило подготовку казни. Постепенно повысили напряжение разряда до 1,5 тысяч вольт, хотя всё равно вероятность того, что смертник не будет убит при первом включении тока, оставалась довольно большой (по разным оценкам – около 10% казней требовали двукратной подачи тока). Продолжались эксперименты с жидкостями для смачивания губки на голове, в разные годы использовались вода, уксус, щёлочи, глицерин…

С течением времени сами американцы стали понимать, что отвратительная расправа, санкционированная властью, показывает их в весьма невыгодном свете. Начались попытки выработать иной способ казни, более быстрый и эффективный. Так в американских тюрьмах появились газовые камеры – ещё более причудливые и сложные сооружения, нежели электрический стул.