Читать книгу Ключи к ледяному сердцу - Алина Углицкая - Страница 4

В первый момент меня окутала темнота. Сердце забилось так сильно, что пришлось прижать руку к груди, и я с удивлением обнаружила, что взяла с собой книгу. А ведь почти забыла о ней.

Дом молчал. Ни один звук не нарушал тишину, кроме моего испуганного дыхания.

Постепенно зрение прояснилось. Я поняла, что прекрасно вижу – в высокие окна, не закрытые ни ставнями, ни портьерами, лился холодный лунный свет, отраженный снегом. Его было достаточно, чтобы разглядеть холл в мельчайших подробностях и убедиться, что я здесь одна.

Сообразив, что пока бояться некого, я слегка успокоилась и отлипла от дверей, к которым все это время прижималась спиной. Осторожно, стараясь ничего не задеть, двинулась вперед. Под ногами захрустел мусор – наметенные с улицы веточки и пожухлые листья, осколки стекла, обрывки бумаги…

Вскоре я рассмотрела, что само помещение и его обстановка носят следы борьбы. Мебель частично была поломана, мягкие части вспороты, и конский волос, которым их набивали, торчал наружу. Портьеры и гобелены располосованы, будто кто-то в ярости наносил по ним удары острыми лезвиями. Везде разбитая утварь – черепки от глиняной и фарфоровой посуды, осколки хрустальных бокалов, безголовые статуэтки…

На поломанном комоде с вырванными ящиками лежала груда разодранных книг. Мое сердце заныло. Казалось, в этом доме что-то искали, причем так тщательно, что даже книги не пожалели. Даже скатерть сорвали со стола и разодрали в клочья.

Но окна здесь были целыми, а воздух, несмотря на пустой камин, теплее, чем снаружи.

Фата мешала. Я намотала ее на руку и решила подняться на второй этаж. Лестница начиналась сразу за широким диваном с изогнутой спинкой, который кто-то словно изрубил топором.

Диван был обит темно-зеленым бархатом. Но один его угол казался бурым, а на полу у ножки темнело пятно. Кровь? Это первое, что пришло в голову, когда я его увидела.

Сердце тревожно ёкнуло.

А вдруг здесь кого-то убили? А вдруг убийца все еще в доме?!

И снова дыхание застряло в груди.

Я замерла, напряженно вслушиваясь в тишину. Дом молчал. Он не подавал никаких признаков жизни.

– Здесь никого нет! – прошептала я, надеясь себя подбодрить.

Звук собственного голоса показался чуждым, потусторонним в этой мрачной обители. По спине побежали мурашки.

Я сглотнула застрявший комок и добавила уже громче:

– Эй, если тут кто-то есть, выходи!

А сама вжала голову в плечи и зажмурилась, ожидая, что сейчас из темных углов выпрыгнет банда разбойников.

Ведь зачем-то меня сюда привезли?

Разумеется, мне никто не ответил. Я была здесь одна.

Не зная, что делать, обошла диван и встала у подножия лестницы.

Наверху царила кромешная темнота. Сама лестница выглядела крепкой, с толстыми, покрытыми лаком перилами и резными балясинами. Но подниматься по ней желания не возникло.

Я опять огляделась.

Из гостиной в другие помещения вело несколько дверей. Точнее, сами двери, сорванные с петель, валялись на полу, а в проемах было темно.

Заброшенный дом, в котором когда-то давно произошла трагедия. Зачем господин Стерк привез меня сюда? Знает ли мой жених, что я здесь? Может, меня похитили, чтобы потребовать у него выкуп? Хотя кто рискнет похитить невесту Чудовища Йондера?

Вопросы… вопросы…

Ответов нет. А на улице ночь.

К глазам подступили слезы. В полном отчаянии я опустилась на ступеньку и закрыла лицо руками.

Мне ничего не оставалось, как только сидеть в этом доме до утра, а потом попробовать найти дорогу домой. Или хотя бы до ближайшего жилья. Да, снег засыпал следы кареты, но дорога через лес осталась, я не заблужусь, если пойду по ней…

Эта мысль заставила меня поднять голову.

Если я рискну идти через лес, то мне нужны силы. Стоит немного поспать, раз уж горячий ужин тут не предвидится.

Приняв решение, я поднялась.

Одно из кресел возле камина выглядело более-менее целым. Я подошла к нему, захватив по пути рваную скатерть. Встряхнула ее, отчего в воздух взвился столб пыли, накрыла изрезанное сиденье и уселась сама. Повозилась, устраиваясь поудобнее, и закрыла глаза.

Все, буду спать!

Но уснуть не получалось.

Как я ни храбрилась, меня мучил страх. Я боялась, и это было вполне обоснованно: как уснуть в заброшенном доме, куда в любой момент может кто-то войти? Я ведь даже не знаю, что происходит!

Не в силах расслабиться, я перебирала в памяти события минувшего дня, пытаясь отыскать в них ответ на загадку. А мой взгляд блуждал по каминной полке. Там валялись серебряные подсвечники, залитые воском, и огарки свечей. Над камином висело большое тусклое зеркало в тяжелой оправе. Удивительно, что его не разбили. Стекло покрывал толстый слой пыли, тем не менее я отчетливо видела отражение комнаты…

Отражение?!

Я резко вскочила.

Нет, глаза меня не обманывали. В зеркале действительно отражался холл. Однако… он отличался от того холла, в котором находилась я! В отражении была целая комната!

Вся мебель там стояла на месте, стол был накрыт белоснежной скатертью и украшен свежими цветами, на диване лежали подушки, те самые, которые я видела вспоротыми, валяющимися на полу. Тяжелые изумрудного цвета портьеры прикрывали окна, стены были украшены гобеленами с пасторальными картинками, на стеллажах ровными рядами стояли книги с золотыми обрезами и фарфоровые статуэтки…

Наверняка я сплю. Это не может быть правдой!

Я протерла глаза, однако комната в зеркале осталась прежней. Может, это просто картина? Но нет, себя я там тоже видела. Испуганную, с дорожками слез на щеках, с изумленно искривленным ртом…

Что заставило меня приблизиться к зеркалу? Желание убедиться, что это не сон? Или внезапная потребность смахнуть пыль и рассмотреть свое отражение?

Я не знала.

Просто сделала шаг вперед, протянула руку и коснулась гладкой поверхности. Пальцы прошли сквозь стекло, не ощутив ни малейшей преграды, а по поверхности зеркала, как по воде, расплылись круги.

Налетевший ветер взметнул мой подол, рванул тиару вместе с фатой…

“Откуда здесь ветер? – пронеслась в голове удивленная мысль. – Дверь ведь закрыта…”

Пронеслась – и пропала. Перед глазами стало темно. Пол комнаты покачнулся. Нога соскользнула. Я испуганно дернулась, надеясь удержать равновесие. Но вместо этого продолжила падать назад, нелепо хватаясь руками за воздух…

***

Удар был такой силы, что выбил искры из глаз. Затылок будто раскололся на части, а я обнаружила, что лежу на снегу и смотрю в черное небо, усыпанное миллиардами звезд.

По лицу текли слезы. В памяти осталось чувство, что я куда-то бежала. Или от кого-то. Что мне было очень страшно. А еще – что я выскочила на улицу без шубки, потому что услышала что-то… очень плохое. Что-то ужасное. Оно заставило меня бежать в ночной сад, прочь из дома с такой скоростью, будто за мной гналась стая бешеных собак. Но вот я поскользнулась на обледенелой дорожке, упала и лежу, чувствуя, как горячие слезы стекают по щекам и почти сразу превращаются в льдинки.

Холодно… Очень холодно…

Я попыталась подняться, но не смогла. Слишком сильно ударилась. Попробовала закричать, но вместо крика из горла вылетел хрип. Хотела поднести руку к глазам – и не смогла шевельнуться. Только, скосив глаза, различила, как изо рта неровными струйками вырывается пар.

Отяжелевшие от инея ресницы стали слипаться. Какое-то время мне еще удавалось держать их открытыми, но вскоре они плотно сомкнулись. Холод сковал мое тело.

А родители еще долго не хватятся. Они же думают, что я сплю у себя в кровати…

Кажется, это была последняя мысль…

***

Резкая вонь заставила меня вздрогнуть и махнуть рукой.

– Тише, леди, – прозвучал над головой незнакомый женский голос, – это всего лишь нюхательные соли.

– Соли? – простонала я, открывая глаза.

Стон застыл у меня на губах.

Не было больше ни звездного неба, ни холода, ни сугробов…

Не было даже заброшенного особняка, в котором меня бросили!

Я полулежала на лавке – обычной деревянной лавке, какие ставят в храмах для посетителей. А надо мной с участливым видом склонились две пожилые матроны. Обе смуглые, кареглазые, с уложенными буклями черными волосами, в которых серебрилась седина.

Одна была худой и высокой, вторая – низенькой круглолицей толстушкой. Но каждая была по самый подбородок затянута в скромное вдовье платье из черной бумазеи, голову покрывала черная кружевная мантилья. Единственным украшением этих женщин была брошь под горлом. У высокой – янтарная, у толстушки – бирюзовая.

Высокая держала в руках пузырек, от которого шел резкий запах. Тот самый, который меня разбудил. А толстушка мостила подушечку мне под затылок.

Кстати! О моем затылке!

Я первым делом потянулась к нему и ощупала. Ничего не болело. Ни малейших следов удара.

Мне все привиделось?

– Леди, вам не стоит вставать так резко…

Игнорируя слова женщины, я села и огляделась по сторонам.

Да, это точно не заснеженный сад в доме моих родителей. И не заброшенный особняк, в который меня привезли.

Я была в храме. Небольшом, насколько смогла понять, но богато украшенном. Кроме меня и двух женщин здесь находился только молчаливый жрец в белом, отороченном золотом праздничном одеянии. Он стоял у алтаря и помахивал дымящимся кадилом. Уголек в кадиле должен был отгонять злых духов, но, похоже, отогнал только меня.

– Что случилось? – спросила я.

– Вы потеряли сознание, леди. Видимо, надышались благовоний.

– А где я?

– В храме семьи Олбранд конечно. Разве не помните?

– Олбранд… – нахмурилась я.

Память подкинула недавнюю сцену:

“Ваше венчание будет не в главном храме, а в семейном святилище семьи Олбранд. Там уже все подготовлено, ждут только вас”.

Это сказал господин Стерк перед тем, как я проснулась одна в карете. Или все это время я продолжала спать? Может, и до сих пор сплю? Ничего не понятно.

Я хотела задать пару вопросов, прежде чем окончательно решить, сон это или нет, но тут раздались шаги. Под высокими сводами храма они прозвучали как выстрелы.

Мои собеседницы подняли головы и посмотрели в сторону звуков.

Я тоже повернулась туда.

Между рядов лавочек к нам шел самый красивый мужчина из всех, каких я встречала.

Да, признаю, в свои восемнадцать я и мужчин-то почти не встречала. Ни красивых, ни уродливых. Отец и слуги не в счет. А этот был красив, как принц из сказки. Он буквально сиял!

Я поморгала. Потом протерла глаза и поняла, что это просто солнце из витражного окна запуталось в его светлых волосах. Но все равно, он был очень хорош собой.

Однако по мере того, как он приближался, мое сердце начинало стучать все тревожнее.

Слишком уж холодной была его красота. Бездушной. И слишком колючим, безжалостным взгляд серых глаз. В этом взгляде не было ни капли живого тепла. Казалось, меня препарируют два остро отточенных лезвия.

Именно это я ощутила, когда блондин посмотрел на меня.

– Леди Фрейн, – произнес он, остановившись рядом со мной, – полагаю, вы готовы продолжить обряд.

В его голосе не было даже тени эмоций.

Я с трудом оторвала взгляд от точеного лица, глянула вниз, отметила белый с золотыми аксельбантами китель, двуглавого королевского льва на лычках, вышитую золотом генеральскую перевязь…

– Лорд Олбранд? – услышала собственный слабый голос.

– У вас есть возражения?

Его лицо выглядело как застывшая маска. Никакой радости от встречи со мной.

– Н-нет, – я потупилась.

– Тогда поднимайтесь. Пора покончить с этим фарсом.

Я уставилась на протянутую руку.

Он называет наше венчание фарсом? Похоже, ему совершенно не хочется на мне жениться. Но зачем тогда он это делает? Или его, как и меня, лишили права выбора?

Бред. Он же прославленный генерал Олбранд! Правая рука короля. Чудовище Йондера. Не думаю, что король заставил бы его жениться на ком-то против воли!

Впрочем, как говорил мой отец, думать – это не женское дело.