Читать книгу Мудрость веков - Алишер Зиё - Страница 23

Поспорил в детстве я с соседом,

Признаюсь, был знаком с ответом.

Секрета не раскрыл, однако,

Закончив спор довольно кратко.

Наш громкий говор дед услышал

И, подозвав к себе поближе,

Поведал притчу тихим слогом

(Подсказанную будто Богом).

Цирюльник в городе у моря

Работал. Жил, не зная горя.

Своё прекрасно знал он дело,

Как мастер брил мужей умело

Блестящей и острейшей бритвой:

Искусно, чисто, в быстром ритме.

Однажды брадобрей под вечер,

Накинув лёгкий плащ на плечи,

Пошёл на берег прогуляться.

А бритва стала восхищаться

Собой: как лезвие блистает,

Лучи светила отражает!

Слепила, бликами играя,

Весь мир, казалось, удивляя…

Своею красотой гордится,

Всё видит наяву, не снится.

Она достойна лучшей доли,

Щетины брить не хочет боле.

И спряталась от брадобрея

(Неплохо удалась затея).

Забилась в щёлку в месте тёмном,

В углу достаточно укромном.

Шли месяцы… Тоскует бритва,

Она отшельничеством бита.

Печалит горько заточенье,

Вернулась в свет, но – удивленье:

Сверкнуть желает полировкой,

Из ножен выбралась неловко,

А блеска нет, увы, в помине.

Предстала тяжкая картина:

Покрыта ржавчиной поверхность,

Буквально поражает ветхость.

Когда-то остриё блистало —

Ножовки зубья хуже стали.

«Зачем я поддалась соблазну?

Насмешки, полные сарказма,

Выслушивать я буду. Тошно.

Вернуть былое невозможно.

Цирюльник для меня всё делал,

Берёг как мог, точил, лелеял.

Себя лишь только я любила,

Гордыня жизнь мою сгубила…»

Закончил дед иносказанье,

На вывод обратил вниманье:

«Гордыня – страшная угроза:

В сознании исчезнут грёзы.

В самом себе уединившись,

Познаньями не поделившись,

Займёшься самолюбованьем,

Забудешь добрые деянья.

Всё может ржавчина разрушить,

Разъест и ум, и плоть, и душу.

Талантом свыше наделённый,

Характер сохранивший скромный —

Избегнуть трудностей сумеет

И леность мыслей одолеет».