Читать книгу Море для ведьмы с детьми - Алла Гореликова - Страница 2

Лето в Новониколаевске жаркое, сонное и ленивое. Обычная провинциальная неспешность усугубляется желанием спрятаться от палящего южного солнца – в прохладе ли дома, под тентом уличного кафе или в тени садов, парков и скверов… Только детвора, радуясь каникулам, носится по улицам с утра до ночи, уже к середине июня приобретая устойчивый шоколадный загар.

А летние вечера здесь совершенно волшебные, и я не магию имею в виду. Ослепительный солнечный день окутывается легким флером сизых сумерек, дневная жара сменяется легкой, пока едва ощутимой прохладой, ярче становятся ароматы цветов. В синем, совсем еще светлом небе проявляется бледная луна и первые, самые яркие звезды. Сумерки густеют, закат бросает в небо алые и золотые отблески, и вот – кажется, и времени-то прошло всего ничего! – синева сменяется густо-фиолетовым, почти черным бархатом, на котором ярко сияют южные звезды, а вокруг оглушительно звенят цикады, и в воздухе уже настоящая свежесть, густо приправленная ароматом ночных фиалок – дышать не надышаться!

Выехали мы как раз в ранних сумерках. Поколесили по улицам, свернули на шоссе, и скоро я поняла, что мы направляемся к Антоновским прудам – любимому месту «дикого» загородного отдыха новониколаевцев. Туда выезжали позагорать и понырять, поудить рыбу и пожарить шашлыки, погонять мяч и поорать песни у костра. Земля там принадлежала городу, и, как я слышала, городской голова уже много лет решительно отклонял все попытки наших дельцов прикупить кусок берега и «окультурить» – то есть построить дом отдыха и грести деньги с гостей. Любое «окультуривание» допускалось только в счет благотворительности, как безвозмездный дар городу и в память об Антоне Васильевиче Антонове, первом градоправителе Новониколаевска, который и устроил эти пруды на месте оврагов и бросовых неудобий. Несколько баскетбольных, волейбольных и теннисных площадок, примитивное футбольное поле с деревянными скамьями для зрителей, летняя сцена, тоже со скамьями, места для мангалов, санитарные зоны с общественными туалетами и даже небольшой песчаный пляжик с раздевалками, зонтиками от солнца, спасательной вышкой и лодочной станцией – все это было вкладом благотворителей. Не бог весть что, с точки зрения человека, пожившего в 21 веке, но для восьмидесятых годов 20 века, да еще для далекой от столиц провинции, вполне приемлемо.

Вот только наша семья никогда там не отдыхала, мы предпочитали выезжать в менее людные места. И сейчас я сгорала от любопытства пополам с недоумением: то ли на Костю нашло нехарактерное для него настроение, то ли на прудах намечается что-то особенно интересное?

Оказалось – второе.

Зрелище разворачивалось на пляже, в стороне от деревьев, травы и деревянных строений. Сначала, еще до того, как Костя нашел место для парковки, я заметила огненные отблески на темной воде пруда. Потом поняла, что вокруг пляжа собралась совершенно непонятная для такого времени и места толпа. Не сказать, чтобы совсем плотная, люди кучковались небольшими группками и компаниями побольше, но в целом здесь точно собралось несколько сотен человек! И только когда мы, оставив машину, начали пробираться сквозь эту толпу, рассмотрела. На берегу шло огненное шоу! Взмывали к небу и рассыпались искрами фонтаны, столбы, стены пламени, со свистом и воем рассекали воздух фаерболы и огненные плети, обугливались и опадали пеплом стены из толстенных древесных стволов и даже, кажется, из кирпича.

– Что это? – шепотом спросила я у Кости.

– Квалификация, – ответил он, разыскивая взглядом кого-то среди собравшихся у самого берега. Настюшка довольно вертела головой, сидя на его плечах.

– Как можно понятным словом ответить совершенно непонятно, – пробурчала я себе под нос.

– Ну, мам, ты что, у вас же тоже такое есть? – встрял Олег. – Квалификационный экзамен огневиков. В этом году в Новониколаевске, здорово, правда?!

А-а, вон оно что! Теперь ясно, почему Костя решил всей семье показать. Мне-то просто интересно, а мальчишки – тоже огневики, им всему этому учиться…

– Травники не устраивают из своих переаттестаций всенародное сборище со спектаклем, вот и не сообразила.

– Потому что вы неинтересные, – ответил мне сынуля.

Нет, вы видали?! Неинтересные мы! Ничего он не понимает в красоте кипящего котла и мягкой силе зелий!

– А я думаю, что мы слишком сложные, – поддразнила я. – Не для средних умов. И тем более не для тех, кто работает в стиле «сила есть, ума не надо».

– Ума везде надо, – серьезно сказал Мишка.

А Тошка почему молчит? Именно он наш первый спорщик. Мишка больше помалкивает, каждую фразу долго обдумывает, а Тошке только подкинь тему для дискуссий, потом не утихомиришь.

– Та-ак, а куда Антошка делся? – я завертела головой, но разве в такой толпе, да уже практически в темноте, кого-то углядишь?!

– Начинается! Смотрите, начинается! – закричала какая-то девушка у самого берега.

Над головами, осыпаясь искрами и, как мне показалось, только чудом никого не подпалив, пролетела самая настоящая жар-птица. Огромная, чуть ли не в полнеба, сияющая золотым и алым и настолько точно, детально проработанная – каждое перышко разглядеть можно! Народ восхищенно ахнул. И только мне было не до феерического зрелища: я пыталась высмотреть Тошкину белобрысую макушку. Звать бессмысленно: не услышит. И Костя тоже куда-то пропал! Ну, у него-то здесь, наверное, каждый второй – знакомый, с которым сто лет не виделись. Хотя мог бы и предупредить.

– Мам. Ма-ам… Да мама же! – Олег дернул за руку. – Ты чего?

– Антон где?

– Наверное, кого-нибудь из друзей увидел. Или засмотрелся и отстал. Да чего ты разволновалась, никуда не денется, – мой старшенький искренне не понимал моего волнения. И он был прав. Десять лет, как живу в спокойной и благополучной стране, а нет-нет да всколыхнутся старые привычки или, хуже того, страхи. Так и в наседку недолго превратиться, а с мальчишками этого никак нельзя. С любыми мальчишками, а с моими – особенно. Потому что здесь любой сильный маг-стихийник служит Империи. Что случись – сутки на сборы… Хотя и я – не слишком сильный маг-травник, но с мастерским уровнем фармацевта – тоже, если что, подлежу призыву на службу. И не мне учить мальчишек прятаться за мамкину юбку.

– Ты прав, – через силу улыбнулась я Олегу. – Сама не знаю, что на меня нашло.

– Смотри, самое интересное начинается!

И правда – толпа вдруг затихла, да так, что стал слышен даже едва заметный плеск волн о берег. Несколько мгновений стояла почти абсолютная тишина, а потом – взорвалась восхищенными возгласами. Следом за первой жар-птицей полетела целая стая! Огромные орлы и кто-то крохотный и юркий, кого я в огненном облике и распознать-то не сумела: воробьи? Синички? Голуби и чайки. Быстрые стрижи, клювастые вороны, роскошные павлины, изящные цапли… Их становилось все больше, они переливались всеми оттенками пламени, от почти белого и тускло-голубого до рыжего, золотого, мрачно-багряного… Огненные отблески расцвечивали небо, падали на лица, разбегались рябью по черной воде пруда. Сказать, что это было красиво… все равно что сказать о мастере: «Он вроде бы кое-что умеет»!

У меня дыхание перехватило от невероятного, почти детского ощущения чуда. А оно, чудо, длилось и длилось!! Летели птицы, полыхало огнем небо, и тут – помчались по черной глади озера огненные звери! Самые разные! Не перечислить всех – лоси и медведи, лисы и зайцы, львы с пышными гривами и длиннорогие антилопы, даже носороги и жирафы. Из-под лап и копыт там, где они касались водной глади, вырывался пар; вот крохотный бурундучок вдруг взлетел на спину огромного буйвола, уселся там и поехал дальше – с комфортом, надо же! А вон стая волков вдруг стала забираться выше и выше, будто собралась поохотиться на летящих птиц…

Один за одним звери и птицы рассыпались искрами, расцвечивая ночь огненным фейерверком. И отпускать их почему-то было до боли жаль…

Я даже не заметила, когда к нам подошел Костя. Очнулась, когда он притянул к себе и спросил:

– Почему плачешь, Маришка?

Я плачу?