Читать книгу Это был конец Августа - Ана Эм - Страница 6

Прошлое

Гром. Тело против воли вздрагивает, и тарелка летит на плитку. Разбивается на крошечные осколки. Слышу негодование и ворчание со всех сторон. Неудивительно. Это уже третья тарелка. Еще было два стакана.

Опускаюсь на корточки, в очередной раз собирая осколки. Пот неприятно скатывается по позвоночнику.

Чувствую, как кто-то стоит рядом, затем опускается. Мне не нужно поднимать глаза, чтобы понять, кто это. Я узнаю его по запаху.

– Что-то случилось? – с беспокойством спрашивает Тристан, помогая собирать осколки. – Ты в порядке?

Нет. Я не в порядке.

– Да. – киваю, не поднимая взгляд.

– Эмма. – раздосадованный голос отца заставляет меня зажмурится. – Figlia, è meglio che torni a casa. (итал. «дочка, лучше иди домой»)

Но я не хочу домой. Там будет только хуже. Там я буду одна.

Выбрасываю осколки в ближайшую урну и разворачиваюсь к отцу. Тристан делает то же самое. Чувствую его взгляд на себе, но не смотрю в ответ. Ему точно удастся выпытать правду. А я не хочу делиться.

Отец кричит кому-то на кухне, бросая приказы, пробует соус, затем возвращается ко мне.

– Sei ancora qui, piccola? Per favore, vai a casa, qui stai solo intralciando. (итал. «Ты все еще здесь, малышка? Пожалуйста, иди домой, здесь ты только мешаешь»)

– Si, papa. (итал. «Да, папа»)

Он снова обращает все свое внимание на кухню. Не тратя времени, проталкиваюсь мимо раскаленных сковородок, подальше от боевых действий. Снова вздрагиваю вместе с раскатом грома. Дыхание учащается. Прикладываю руку к груди, чтобы унять сердце, но не выходит. Хватаю сумку из подсобки и выбегаю на улицу через забитый зал ресторана.

Ливень бьет по асфальту стеной.

Гром.

Небо гремит.

Я вздрагиваю, зажмурившись.

Не бойся.

Это всего лишь гроза. Всего лишь дождь.

Делаю глубокий вдох. Выдох. Открываю глаза и срываюсь с места. Бегу так быстро, словно за мной гонятся монстры. Одежда намокает за доли секунды. Волосы прилипают к лицу.

Я бегу и бегу. Может физическая усталость заберет с собой страх. Не знаю. Просто бегу, благодаря вселенную, что живу рядом с рестораном.

Как только оказываюсь дома, замираю на месте. Приваливаюсь к двери. Сердце выбивает дробь в груди вместе с каплями дождя снаружи. Перед глазами плывет мой диван. Слишком быстро бежала. Опускаюсь на пол и зажимаю уши руками. Если надавить сильнее, то будто бы можешь услышать свой внутренний голос. Сердце. Тук-Тук. Дыхание. Вдох-выдох. Гром. Вздрагиваю. Не помогает. Стягиваю с себя топ, затем кое-как поднимаюсь на ноги и снимаю мокрые джинсы. Сваливаю все в мокрую кучу у дивана, распускаю влажные волосы. Они тут же начинают виться. Я знаю. Плетусь в свою маленькую спальню и снова вздрагиваю. Черт. Как же достало.

Соберись, Эмма. Ты взрослая девушка, мать твою.

Достаю из шкафа пижаму. На мокрое тело неприятно. Но мне плевать. Может выпить? Но у меня ничего нет. Дожди в Риме редкость. Ливни в особенности. Молчу уже про грозы. Все должно закончится. Скоро закончится.

Забираюсь под одеяло и накрываюсь с головой. Нужно просто подождать.

Дышу. Глубоко. Но тело все равно отказывается слушаться. Оно не расслабляется.

Вместе с громом слышу что-то еще. Отбрасываю одеяло и прислушиваюсь.

Звонок. В дверь.

Черт, не знаю, кто это, но надеюсь меня не пришли убивать.

Плетусь к двери и смотрю в глазок.

Сердце пропускает удар от неожиданности.

Открываю дверь и смотрю в синие глаза, на мокрую рубашку, которая прилипает к сильному телу, смотрю на немного кудрявые от дождя волосы.

– Тристан? Что ты тут делаешь?

Его взгляд пробегает по моему телу словно хочет убедиться, что все в порядке.

– У меня несварение. – прочищает горло, слегка улыбаясь. – Серьезное. Карлос сказал, что мне лучше пойти домой.

Только мои губы растягиваются в улыбке, как снова гремит гром, и я вздрагиваю так, будто кто-то влепил мне пощечину.

– А еще я беспокоился.

Медленно открываю глаза и вижу это беспокойство на его лице. Шире открываю дверь и впускаю его.

– Принесу тебе полотенце. – бормочу я и скрываюсь в ванной.

Когда возвращаюсь, нахожу Тристана на том же месте. Вокруг его ног собралась небольшая лужица.

Наши взгляды встречаются.

– Могу я.., – чешет пальцем шею. – могу я раздеться?

Кидаю ему полотенце. Он ловко ловит его в воздухе.

– Ни в чем себе не отказывай.

Опускаюсь на диван и прижимаю колени к груди. Краем глаза наблюдаю, как Тристан медленно расстегивает свою рубашку. У него гладкая кожа теплого оттенка. И тело…Ну, он явно работает над своим телом. Стаскивает мокрую ткань и бросает ее рядом со мной на спинку дивана. Затем вытирается и немного подсушивает волосы.

– Я в порядке. – говорю ему, когда он обходит диван и опускается в кресло.

Его взгляд прилипает ко мне так, будто он пытается пробиться внутрь и узнать все мои секреты.

Небо снова гремит, я вздрагиваю, но лишь слегка. Делаю глубокий вдох и отвожу взгляд.

– У тебя есть колонка? – спрашивает он, бросив полотенце на диван.

Мои брови сходятся на переносице.

– Колонка?

– Да, – кивает. – Для музыки.

Указываю на полку у противоположной стены. Он встает и выуживает свой телефон из переднего кармана. Спустя пару мгновений подключается к устройству, и мою маленькую квартирку заполняют звуки самых разных инструментов. Узнаю саксофон и пианино.

– Это что, джаз? – спрашиваю, стараясь подавить улыбку.

– Ага. – кивает. – Я голоден, у тебя есть еда?

– Конечно, у меня есть еда.

– Приготовишь?

Мои глаза сужаются.

– Ты и сам можешь приготовить. Холодильник знаешь где.

– Я гость вообще-то.

– Незваный.

Он усмехается, но не двигается с места. Просто буравит меня взглядом.

Шумно вздыхаю и закатываю глаза. Поднимаюсь на ноги и плетусь на кухню. Он следует за мной. Выуживаю из шкафчика коробку овсяных хлопьев.

– Каша? – Тристан прислоняется к кухонному столу, сложив руки на груди.

– Есть возражения? – воинственно вскидываю подбородок.

– Никаких. – тихо отвечает он, и я замечаю веселье в его глазах.

Разминаю шею и начинаю свой собственный ритуал. По крайней мере, так я его называю. Для начала выкладываю все нужные ингредиенты на стол: коробку хлопьев, масло, молоко, мед, фрукты. Затем достаю кастрюлю.

Тристан все это время молча наблюдает за мной.

– У тебя есть какао? – вдруг спрашивает он.

– Ага. – киваю на шкафчик за ним. Он оборачивается, достает какао и встает рядом со мной.

Я чувствую жар его тела, его запах.

– Как дела в школе? – снова спрашивает, имея в виду кулинарную школу, которую сам от силы два раза посетил.

– Супер. – добавляю в кашу немного меда. – А у тебя?

От него не ускользает сарказм в моем голосе.

– Ты что завидуешь? – толкает меня бедром.

– Я? Чему?

– Ну, я типа такой крутой, сдал все, что нужно, раньше остальных, прошел программу быстрее остальных. Мы вроде бы одного возраста, но у тебя таких же успехов не наблюдается.

Из моей груди вырывается смешок.

– Ты умник-задрот, и мне некуда торопиться.

– Умник-задрот? – он разворачивается ко мне лицом. – Вот как?

– Ага. – продолжаю готовить кашу. – И к тому же, у тебя опыта намного больше моего. Бесполезно с тобой соревноваться. И вообще с кем бы то ни было. У меня свой темп, ясно?

Тристан, кивает, будто соглашается с моими мыслями.

– Уже решила, что будешь делать после окончания?

Я замираю, но всего на долю секунды. Аромат какао ударяет в нос.

– Нет. Еще думаю. – это честный ответ.

Он подходит ближе и вот уже нависает надо мной. Мое плечо слегка касается его груди, я поднимаю на него глаза, и снова замечаю зеленые крапинки в синеве.

– Не позволяй кому-то решать за тебя. – тихо напоминает он. – Тебе необязательно делать то, чего ты не хочешь.

– Мир так не работает, Тристан. Иногда тебе приходится делать то, что не нравится.

Возвращаюсь к каше. Готово.

Распределяю овсянку на две тарелки, добавляю мед и фрукты.

Он вдруг берет меня за локоть.

– Эм, – разворачивает к себе, я вижу, он хочет что-то добавить, сказать. Но в итоге отпускает и спрашивает. – Почему каша?

Беру две тарелки с приборами.

– Попробуй и сам все поймешь. – подмигиваю я.

Раздается гром. Дрожь пробивает до костей. Тарелки едва не вылетают из моих рук, но Тристан вовремя реагирует. Его теплые ладони ложатся на мои. Наши взгляды находят друг друга. И в его множество вопросов.

Я сглатываю.

– Не забудь какао. – напоминаю и возвращаюсь в гостиную.

Интересно, если он спросит меня напрямую, у меня получится соврать?

Он ставит наши кружки на кофейный столик и опускается в широкое кресло. Я сажусь на диван по-турецки со своей тарелкой в руках.

Тристан наблюдает. Музыка почти перебивает грохот за окном.

– Знаешь, а я не люблю джаз. – спокойно говорю я.

Он поджимает губы и кивает.

– Ненавижу брокколи.

Из меня вырывается смешок.

– Я серьезно. – надувается он.

– Попробуй кашу. – киваю на его тарелку.

Он зачерпывает ложку и отправляет в рот. Глаза тут же расширяются. Мои губы улыбаются.

– Что там? – с интересом спрашивает он, пробуя еще и еще.

– Ты мне скажи, ты же у нас эксперт.

– По кашам?

– По вкусам.

Он задумывается на какое-то время. И мы едим в тишине. Я недоедаю как обычно. Просто потому что сыта. Беру свое какао.

– Пусть останется секретом. – вдруг говорит он, и поднимает на меня глаза. – Тогда я буду сравнивать все каши с твоей. Буду говорить «такую как у Эммы вы нигде не пробовали».

– Хорошо. – соглашаюсь, делая глоток. – Мне нравится, как это звучит.

Тристан возвращает пустую тарелку на кофейный столик, берет какао и вдруг перемещается со своего места ко мне на диван. Так близко, что между нами не остается никакого расстояния. Я вдруг ловлю себя на мысли, что мое сердце больше не колотится как раньше. А дыхание ровное. Мы слушаем отвратительные звуки джаза, смешанные с ритмом дождя. И мне отчего-то становится смешно. Я сижу с гнездом на голове, в пижаме в цветочек. Тристан топлес с какао в руках. И мы слушаем гребанный джаз. Посреди рабочего дня.

– Почему мы пьем какао? – спрашиваю, повернув к нему голову.

Рядом с ним тепло. И так спокойно.

– Мама всегда делала нам его с братом, когда мы ссорились. – пожимает плечами. – Не знаю, почему-то просто захотелось выпить его с тобой.

– Мы не ссорились.

Он поднимает на меня глаза.

– Не ссорились.

Я шумно выдыхаю и снова упираюсь взглядом в свою кружку. Очевидно какао волшебное, потому что мне вдруг захотелось выложить ему все.

– Это глупо. Но я боюсь грозы. Панически. С детства. Мама рассказывала, что когда мне было лет пять, мы ездили в Нью-Йорк к бабушке. Началась сильная гроза. Кажется, я стала свидетелем аварии. – вожу пальцем по кружке. – Кто-то умер. Я ничего не помню, но мама думала, что дело в этом. С того момента она всегда была рядом со мной во время грозы.

– А после? Кто был с тобой после того, как ее не стало?

Мне нравится, что он всегда прямо задает вопрос. Не ходит вокруг да около, как делают это остальные, когда речь заходит о смерти.

– Братья начали устраивать шумные вечеринки во время грозы. – улыбаюсь, вспоминая, как они запрещали мне идти в свою комнату. – Папа потом сильно их наказывал, потому что мы с Дельфиной были несовершеннолетними.

– Карлоса часто не было дома?

Качаю головой.

– После смерти мамы он погрузился в работу. Однажды я попросила его научить меня готовить. До того момента интереса к этому не было. Так что он сильно удивился. Папа не готовил дома после маминой смерти. Поэтому этим занялась я. Мне нравилось делать своих братьев и сестру счастливыми с помощью вкусной домашней еды. Мама так делала.

На какое-то время Тристан замолкает. Но потом вдруг говорит:

– Это не глупо.

Хмурюсь, поднимая на него глаза.

– Не глупо чего-то бояться. – перехватывает прядь волос у моего лица и убирает ее мне за ухо. – Глупо, что ты решила остаться одна, когда очевидно, что тебе нужна компания.

Что, черт возьми, он только что сказал?

– Я вообще-то не хотела уходить из ресторана и уж точно не хотела…

Он вдруг перекидывает руку и прижимает меня к себе. Наши лица оказываются настолько близко друг другу, что я чувствую его дыхание на своих губах. В синих глазах плещется веселье.

Я прищуриваюсь на него.

– Ты специально это сказал, да?

– Разумеется. Люблю, когда ты начинаешь тараторить, пытаясь доказать свою точку зрения. И плюс ко всему, мне хорошо известно, что ты в состоянии о себе позаботиться. Но ты гордая, и не стала бы просить о помощи. Поэтому я пришел сам.

Я раздраженно хлопаю его рукой по бедру и пытаюсь отстраниться. Но Тристан не дает и только крепче прижимает к своему горячему телу. Нет, серьезно. Это вообще нормально иметь такую температуру?

– Не нужна мне твоя помощь. И в особенности твоя компания. – бормочу я.

– Еще как нужна.

Его рука опускается на мою талию, так что мне ничего не остается, как свернуться калачиком у него под боком.

– Не нужна.

– Говори, что хочешь, но отныне каждый раз, когда будет гроза, я буду приходить к тебе. Ты будешь готовить мне кашу, мы будем пить какао и слушать джаз.

Я не стала напоминать ему, что через несколько месяцев его здесь уже не будет.

– Никакого джаза.

– Посмотрим.

– Уходи из моей квартиры.

Он усмехается.

– Мне и здесь хорошо.

Мне тоже.