Читать книгу Лёд. Рвущая грани - Ана Мелех - Страница 1

Оглавление

Глава 1. Похитители

Дарья

Моя машина издала протяжный мученический стон и замолчала. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох. В минуты смятения я обычно перебирала подвеску на груди, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Сейчас мои пальцы также потянулись к знакомому остроугольному кулону из выбеленного серебра.

Конечно же, подобная неприятность могла произойти именно тогда, когда я ужасно спешу на жизненно важную встречу. И, разумеется, почему бы этому не случиться на одной из самых пустынных улиц города? Именно здесь и сейчас – самое место и время для неприятностей! Плохая была идея ехать по объездной, чтобы максимально сократить свой путь. Но… как гласит известная пословица, знал бы, где упадешь…

Я вышла из машины, раздраженно хлопнув дверью нового «Рено», который априори не должен был ломаться. Покупая новенького француза пару месяцев назад, я искренне надеялась, что хотя бы год я буду посещать СТО только для того, чтобы «переобуться» и поменять масло, однако моим надеждам не суждено было сбыться. Где-то с минуту я смотрела то на капот, мечтая, чтобы мой взгляд проник под него и волшебным образом устранил все неполадки, то по сторонам улицы, надеясь, что помощь все же прибудет. Ну, надо же! Даже никакого захудалого магазинчика поблизости не наблюдается. Вот так выглядит закон подлости в действии.

Проскользнувшая мысль о вызове эвакуатора была отброшена как глупая, так как номера телефона оного у меня не имелось.

«Справочная! – блеснула идея. – Нужно позвонить в справочную, узнать, как вызвать эвакуатор и такси заодно». Я бросилась к телефону. Та-дам! Снова он, родимый, – вышеупомянутый закон – сегодня избрал жертвой именно меня: сигнала телефонной связи тоже, конечно же, не было.

Как же не вовремя Кирилл уехал в чертову командировку! Кирилл – это официальный владелец нашего бизнеса и по совместительству моя правая рука и мой жених. Да, всем руковожу я. Ну, не способен мой дорогой избранник вникнуть в тонкости бизнес-схем, надавить на власть или конкурентов или просто поймать волну продаж, направление которой сменялось в зависимости от курсов в валютообменниках, заявлений правительства, мировых кризисов и многих других абсолютно не связанных на первый взгляд вещей. Поэтому хоть карман Кирилла и был основным источником, из которого вытек наш начальный капитал, сейчас он занимал скромную позицию моего младшего партнера, и я по праву считала этот бизнес общим: его деньги – моя голова.

Наше детище, конечно, пока не могло похвастать многомиллиардными товарооборотами, а, значит, не было еще достаточно взрослым. Если продолжать аналогию с ребенком, то следует заметить, что оно все же значительно переросло младенческий период. Лично я предпочитала считать, что наша фирма на современном рынке – это приблизительно пятиклассник в школе. Мы владели сетью магазинов, торгующих товарами для ремонта и других работ, которые только могут проводиться в доме, квартире, офисе или любом другом помещении. Дела у нас шли достаточно хорошо, и встреча, на которую я спешила, должна была вывести нас на новый уровень, а, значит, из пятого класса мы могли экстерном перескочить как минимум в девятый. Мечты, мечты…

Ноги в лакированных лодочках уже начали мерзнуть, что заставило меня нырнуть обратно в машину. Пребывая в тягостных душевных мытарствах, я проверила телефон, но связь так и не появилась, да и, если честно, позвонить было некому (кроме эвакуатора, конечно) – Кирилл в другой стране, помощницу я сегодня уволила, а родственников нет, как и друзей, собственно.

Сдаваться так просто я была не намерена, поэтому, подправив макияж, я решила направиться в более людное место и поймать такси. И неважно, что теперь я непременно простужусь в своих мегамодных, но не рассчитанных на такую погоду туфлях и косухе на рыбьем меху: пропустить встречу я не могла ни при каких обстоятельствах. Ради такого контракта я работала последние три года. Если я провороню этот заказ, можно идти и самой становиться за кассу своего магазина, не от безденежья, конечно, а в качестве наказания за свою нерасторопность.

Смело шагнув на асфальтовое покрытие, я впервые всерьез поверила в существование всевышнего, который, казалось, был ко мне благосклонен: на пустынную до этого улицу свернула фиолетовая девятка, появление которой было расценено мною как подарок судьбы и ее же знак. Выбежав на проезжую часть, я неуклюже замахала руками, чтобы мой спаситель, не дай бог, не проехал мимо. Видимо, жестикулировала я знатно, потому как девятка стала притормаживать, вызвав у меня вздох облегчения.

Машина крякнула, чихнула, и… остановилась. Со стороны водителя открылось окно, и я увидела огромного мужчину лет сорока, с ручищами-кувалдами, в которых руль выглядел так же скромно, как в моих изящных лапках бублик. Образ незнакомца дополнял хитрый прищур глаз и окладистая рыжая борода. Может, с моей стороны и было неосмотрительно садиться в машину к такому типу, но выбора у меня не было, а время поджимало. Между перспективой попасть в руки к маньяку и вероятностью пропустить встречу, первая пугала меня гораздо меньше.

– Спасите, бога ради! – взмолилась я. – Я дико опаздываю, а машина сломалась. Я вам заплачу!

– Садись, – коротко бросил мужчина.

Вот это, как мне потом казалось, и был поворотный момент в моей жизни. Но в ту секунду я об этом не догадывалась, поэтому, несмотря на каблуки и узкую юбку, шустро прыгнула на сиденье позади водителя.

– Мне нужно в ресторан «Эликсир». Это на окраине, – начала было я, но тут… удар, треск: что-то врезалось в заднее стекло. Я взвизгнула от неожиданности и инстинктивно пригнулась, хотя девятка, к моему удивлению, выдержала атаку. Водитель резко вдавил в пол педаль газа. Следом машину сотряс еще один резкий толчок, но на сей раз стекло разлетелось на сотни крошечных кусочков, осыпая меня градом осколков.

– Что это такое?! – заорала я. С меня враз слетел налет деловитости, и я повела себя как каждая нормальная женщина в такой ситуации, а именно – впала в панику.

– О-охотники, – меланхолично протянул водитель, выкручивая руль, который никогда не был знакомым с гидроусилителем. Но бородача это не смущало. Он вертел «бублик» в своих массивных лапищах с таким энтузиазмом, что я всерьез опасалась за целостность рулевого механизма.

Какие, к черту, охотники?! Никакие охотники, кроме общеизвестных, в мою картину мира абсолютно не вписывались, поэтому я жаждала объяснений.

Что-то просвистело мимо моего уха и врезалось в лобовое стекло, рассыпаясь фейерверком огней. Мелкая искорка попала в бороду лесоруба-водителя, от чего он начал лупить по рыжей растительности, пытаясь потушить зарождающийся пожар.

– Демоновы отродья! – зло выругался мужик и снова выкрутил руль, петляя на старой девятке не хуже молодого зайца. Все эти маневры породили в моей головушке вполне логичное предположение: не в руках ли похитителя я оказалась?

– Куда вы меня везете? – забеспокоилась я, всерьез раздумывая над идеей огреть рыжего по голове своим клатчем или кейсом для бумаг, но ни тот ни другой не весили столько, чтобы вырубить этого громилу. – Мы не там повернули! Мне в другую сторону!

Очередной пламенный шар, врезавшийся в стекло с моей стороны, заставил меня замолчать, а заодно и пригнуться. Действительно, а какая разница, на каком именно повороте помереть во цвете лет от летающих огней? Однако машина оказалась на удивление быстрой, и через минуту мне показалось, что мы оторвались от преследователей.

Слегка успокоившись, я просунула свою мордашку между передними сидениями отечественной гордости с целью выяснить план дальнейших действий странного водителя. Но поговорить конструктивно вновь не вышло – прямо перед нами на дорогу, заметно хромая, выскочил парень в темной толстовке с капюшоном. Даже такой хороший водитель, как мой бородач, не успел среагировать, и мы на полном ходу врезались в горе-пешехода. Машину развернуло от жуткого удара, меня рвануло вперед, потом отбросило назад. Тормоза истошно завизжали, я – тоже. Кто громче выяснить не удалось, ибо мы с тормозами синхронно стихли, когда подлетевшее в воздухе тело упало уже за машиной.

Я медленно повернулась и уставилась на распластавшегося посередине дороги человека. Хорошо, что движение по этой улочке также не было оживленным, и машины за нами не ехали, как, впрочем, и навстречу, а то попал бы несчастный еще под одни колеса… Остаться в живых после такого удара у него не было ни одного шанса.

– О, черт! – повернулась я к водителю. – Надо звонить адвокату! Ты убил человека! Черт!.. Та-та-тара-та-та-та-та, та-тара-та-та-та, – я начала напевать мелодию из любимого фильма детства про мальчика-волшебника. А что? Меня всегда это успокаивало.

Рыжебородый посмотрел на меня с удивлением, на дне которого явно читалась насмешка. Он не реагировал на мои вопли.

– Чего ты смотришь?! Ты его убил!

– Иногда я молю богов, чтобы так оно и было, – абсолютно невозмутимо произнес он.

Я вытаращила глаза на громилу, который, судя по всему, был еще и маньяком – в придачу к общей неадекватности. Вот угораздило-то! Но произошедшее в следующую секунду заставило меня удивиться еще больше. Хотя нет, «удивиться» – это явно не то слово, которое было бы способно передать весь спектр моих эмоций.

Передняя дверь открылась, и на сидение рядом с водителем плюхнулся парень, которого мы только что сбили. Любая театральная труппа позавидовала бы проникновенности нашей немой сцены. Станиславский бы кричал «верю!» и бился бы в эстетическом экстазе.

Бывший труп стянул капюшон, открывая моему взгляду абсолютно седые волосы, торчащие в разные стороны, и с возмущением посмотрел на водителя:

– Тебе повылазило?

– А чего ты под колеса прыгаешь? – не остался в долгу водитель. – Условились же – в конце этой улицы.

– Поезжай уже. Или ты охотников подождать решил? – оживший покойник мастерски съехал с темы собственной вины за происходящее.

Машина поехала, а я все не выходила из ступора.

– Девочка думала, ты отошел к Нитям Силы, – рыжебородый, не оборачиваясь, ткнул в меня большим пальцем. На меня уставилась пара серых глаз, обрамленных темными ресницами.

– Ты вправду так решила? – спросил седой.

То есть, его сейчас ЭТО волнует?

– Вы больные, да? – я в свою очередь решила прояснить важный для себя вопрос.

– Отлично, – заявил парень. Что отличного он уловил в предмете моего насущного интереса, я так и не поняла. – Я надеялся, что это будет эффектно!

Новый пассажир действительно выглядел впечатляюще. Прямой нос, хотя нет. Вероятно, когда он повернется в профиль, я увижу небольшую аристократическую горбинку. Насмешливо искривленные красивые губы так четко очерчены, что я слегка позавидовала: чтобы мне обзавестись таким контуром, нужно, наверное, записаться к пластическому хирургу, другие методы вряд ли помогут. Впалые щеки и острые скулы – модные среди современных анорексичных манекенщиков. Но этот парень вовсе не выглядел изможденным. Серые глаза, радужка которых была будто бы обведена черным карандашом. Слегка изогнутые, не слишком широкие брови выгодно дополняли портрет незнакомца. Он смотрел немного исподлобья, что придавало его взгляду ироничности, в этом взгляде можно было прочесть обещание нескучного для нашей тесной компании досуга. Знаю я таких. Красив, уверен в своей неотразимости и, конечно же, не сомневается в том, что его харизма обезоружит самое холодное сердце. Но вот странное дело: вначале мне показалось, что ему не больше семнадцати лет, но теперь я бы дала ему и все тридцать.

Меня в нем настораживало все, начиная от весьма своеобразного появления и заканчивая сквозящим в глубине серых глаз намеком. Избавиться от такой компании стоило немедленно, и я уже открыла было рот для ведения переговоров с похитителями, как возле моего уха опять просвистело. Я запоздало пригнулась, обдавая при этом впереди сидящих мужчин бранью портового грузчика. Ну, а что? Я, конечно, леди, но табуированные слова родного языка тоже знаю и по необходимости ими пользуюсь. Светящееся нечто летело прямо парню в лицо, и я успела ужаснуться: конец красоте седовласого! Но он просто выставил перед собой раскрытую ладонь, и искры отрикошетили от нее, не причиняя никакого вреда руке, но, разлетаясь так, что я еле успела прикрыть голову.

– Смотри-ка! – хохотнул парень, толкая Рыжебородого в плечо. – Они вас решили изжарить искрами, которые даже для разведения костра не пригодны.

      Наш новый попутчик явно бахвалился – искры не были такими уж безобидными, вся обивка салона светилась маленькими тлеющими островками.

– Можешь стать вместо заднего стекла, – буркнул водитель, ведя машину по широкому мосту, перекинутому через главную реку города. – Вот они удивятся, когда их непригодные даже для разведения костра искры будут отскакивать от твоей… гхм… и лететь в них.

Седовласый звонко захохотал:

– Ты что, стесняешься? Разве ты не слышал, как только что изъяснялась наша леди? Так что ее слух, думаю, не обидит слово…

Договорить он не успел, следующий вражеский снаряд залетел в салон чуда родного автопрома, заметался по нему и завис, выбирая цель; быстро определившись, направился ко мне. За доли секунды «огнеборец» втиснулся между передними сидениями, перебираясь к месту моей дислокации. И снова прикрыл меня своими искроустойчивыми руками. Как и прошлый снаряд, этот разлетелся тысячей искр.

– Цела? – на мгновение он посерьезнел, пробегая взглядом по моему лицу, плечам, телу. Я, приходя в себя, неопределённо пожала плечами.

Мне снова показалось, что он очень молод. Вроде бы те же глаза, нос, губы, но что-то неуловимое сделало его значительно моложе, почти подростком. Ничего хорошего я уже не ждала, потому что поняла: либо я сошла с ума, либо эти двое втянули меня в какую-то необъяснимую, возможно, криминальную аферу. Какой вариант более вероятен, я еще не решила, но отметила, что провоцировать похитителей уж точно не стоит, а, значит, и не стоит беспокоить одного из них вопросами на тему его возраста.

– Да ладно, брось! – веселился парень, видимо, заметив мою напряженность. – Я тебя не съем.

Предыдущие рассуждения сразу же были мною забыты:

– Не знаю, не знаю, – задумчиво протянула я. – Юмор у тебя своеобразный, под колеса бросаешься, гибнешь, воскресаешь… Мало ли какие у тебя еще утехи?

Парень заразительно засмеялся, да так, что я не удержалась от ответной улыбки. Но новый искрящийся шар, который с ловкостью поймал седовласый, заставил меня вспомнить, где я нахожусь, и что происходит.

Не знаю, как расценил мою мимолетную улыбку молодой попутчик, но она, видимо, придала ему уверенности: резко схватив за руку, он притянул меня к себе.

– Смотри! – кивком он указал в сторону убегающей дороги.

Я обернулась назад. Обгоняя спешащие машины, по дороге летел дымовой шар, из которого во все стороны летели искры, такие же, какими невидимые враги бомбардировали нас. Этот шар торопился, и что-то мне подсказывало, что конечной целью его пути станет старенькая девятка, в которой обретались мы. Серебряноволосый взмахнул рукой и будто бы выхватил что-то невидимое прямо из воздуха, обмотал это что-то вокруг запястья и перехватил покрепче, чтобы резко дернуть. Бросок в проем разбитого заднего стекла – и по мосту пошла рябь, как по воде от брошенного в нее камня. Дымовой шар неуклюже подпрыгнул несколько раз и улетел в воду. Люди в остальных машинах, казалось, и не заметили происходивших с мостом изменений, как не заметили опасного дымового преследователя. А мой сосед весело засмеялся и уставился на меня, всем своим видом показывая, что готов принимать комплименты. Однако мне было не до них.

– Как?.. Что?.. – увиденное привело к возникновению диссонанса в моем мозгу.

– Айсар, когда ты сможешь перенести нас? – рыжебородый продолжал вести машину, как ни в чем не бывало.

– Через пару километров, – продолжая с улыбкой рассматривать меня, ответил Айсар. Этот взгляд говорил мне об одной очевидной истине – бежать нужно отсюда, и как можно скорее.

– Высадите меня здесь, – выговорила я, воспользовавшись возникшей паузой.

– Ты что, даже не хочешь узнать имена своих спасителей, хотя бы ради приличия? – парень притворно нахмурился, но в глазах плясали смешинки.

Какая наглость!

– Так если б не вы, меня и спасать не пришлось! – выпалила я. – Я по вашей милости опаздываю на важную встречу!

– Во-первых, охотники приходили как раз за тобой, а, во-вторых, на встречу ты уже опоздала, – с насмешливой улыбкой на устах седовласый подтвердил мои худшие опасения. – Меня зовут Айсайар, а тот ворчун – Эрдьяр.

Я только сейчас обратила внимание на то, что он говорил с каким-то незнакомым акцентом. Англичанин? Может, немец? Нет, скорее норвежец. Но для норвежца имя слишком слащавое…

– Мне все равно, – обронила я упавшим голосом. – Остановите машину.

Айсайар поморщился, сейчас он выглядел, как мой ровесник. Глупости, человек не может менять возраст так легко. Скорее всего, дело в освещении.

– Прости, – он улыбнулся мне совсем не виновато. – Дьяр, возьми мою трость.

С этими словами седовласый красавец подсел ко мне ближе, чем это было позволительно. Он дотронулся до плеча Эрдьяра, но тот продолжал невозмутимо держаться за руль. Вдруг пространство вокруг нас стало сжиматься. Мощное давление атмосферы на мое тело не давало возможности пошевелиться. Я чувствовала, как меня сильнее вдавливает в сиденье. Дыхание стало почти невозможным: на грудь будто наложили тяжелый пресс, легкие стали свинцовыми. Я не могла набрать воздуха, чтобы сделать глубокий вдох или закричать. Места в машине становилось все меньше, салон авто продолжал сужаться, нас сдавливало. Злость проступила во мне сильнее, чем растерянность или страх от необъяснимых событий. Я уперлась руками в грудь седоволосого, пытаясь оттолкнуть, возмутиться, но… пространство внезапно сомкнулось, нас с силой втолкнуло в тесную прозрачную трубу. «Наверное, так выдавливают зубную пасту из тюбика», – бредом пронеслось в моем отключающемся сознании. Я лишь успела заметить несколько мелькающих мимо смазанных картинок, детали которых рассмотреть не могла, как бы ни пыталась.

Мне казалось, я задыхаюсь. Проскользнула мысль, что это конец. Рассудок почти покинул меня, но легкое прикосновение нежных губ на мгновенье вернуло сознание. Дохнуло морозной свежестью. А после все прекратилось. Все, кроме крепких объятий загадочного похитителя.


Глава 2. Пророк

Коро

Мужчина прорывался через огненные нити. Они жгли, секли, не пропускали его, сомкнувшись в плотную преграду – границу двух миров.

Между Семилуном – двенадцатым миром Карусели – и Запертым миром, тем, из которого он сейчас рвался, всегда была очень прочная грань. Пожалуй, прочнее, чем между всеми границами, между всеми мирами вместе взятыми.

Ему невыносимо тяжело было проходить эти проклятые грани. Ощущения были такие, как будто бы с него сдирают кожу живьем. Не была бы цель его перехода такой важной, он никогда не решился бы на это. Но сейчас, на пороге конца миров, у него не было выбора. Точкой перехода мужчина управлять не мог, и ему только оставалось надеяться, что переход не вынесет его на край двенадцатого мира.

Путешественнику повезло. Он выпал из перехода посередине какой-то деревни. Не удержавшись на ногах, рухнул на четвереньки. Под пальцами почувствовал мягкую дорожную пыль. Такая появляется тогда, когда сотни ног истаптывают тракты на протяжении долгих лет. Может быть, ему повезло чуточку больше? Может быть, это вовсе и не деревня, а окраина большого города? Хотя, учитывая то, как жжет стоящее в зените солнце, эта пыль – его заслуга.

Мужчина попытался подняться. Это было не так-то просто. Надо было отдохнуть, набраться сил. Теперь, когда источник его личной энергии так далеко, как ему восстановиться и добраться до столицы?

Усталым взглядом он обвел окрестности. Невысокие дома, максимум в два этажа, имели абсолютно плоские крыши. Некоторые из строений отличались квадратными террасами. Деревьев почти не было, а те, которые росли здесь, поражали взор искореженными стволами. Было видно: растения борются за жизнь как могут. Магия в этом мире практически выпила все соки из земли. Здоровые деревья остались лишь в столице, а до нее еще нужно добраться.

В глазах у путника потемнело, но помутнение вскоре прошло. Оглядев пустынную улицу, мужчина едва не впал в отчаяние: где люди? Он облизал сухие губы. Как хочется пить…

Краем глаза он увидел, как, придерживаясь стен и опасливо оглядываясь, подбирается к нему какая-то местная девушка. Хотя нет, это, скорее, молодая женщина. Он тоже с любопытством рассматривал ее. Наряд незнакомки представлял собой множество юбок разной длины с алыми развевающимися рюшами, рукава короткого топа завершались воланами такого же карминового цвета. Образ довершал платок с узлом на затылке. Черные шелковые волосы рассыпались мягкими волнами, которые прекрасно оттеняли ее темные глаза.

Красивая. Она остановилась на расстоянии нескольких метров, внимательно вглядываясь в глаза пришельца, будто пыталась его узнать.

– Ты опоздал, – ее голос набатом прозвенел на пустынной улице, звуки отлетали от стен, усиливаясь эхом.

В груди что-то оборвалось. Он так спешил, так торопился. Как только понял, что должно произойти, что за буря надвигается, сразу же отправился сюда. И все равно опоздал?

В правдивости слов аборигенки он не сомневался: чувствовал в ней такую же силу, какую ощущал и в себе.

– Можешь уходить. Ты опоздал, – повторила женщина.

– Сейчас я не смогу уйти… – мужчина не соврал, да и врать ей не было смысла. – Не хватит сил.

Она колебалась с минуту, а после быстро подошла, опустилась рядом с ним на колени. Теперь их лица были на одном уровне. Быстрым, нервным движением, в котором не было ничего от страсти или симпатии, она прижалась своими губами к губам путника. Назвать это поцелуем значило бы оскорбить поцелуй, но это было как раз то, что ему помогло бы сейчас. Он действительно почувствовал, как что-то теплое разливается по телу, прогоняя усталость и бессилие. Это была чистая энергия – сила, которую он мог взять только у наделенной даром женщины.

Незнакомка отпрянула так же быстро, как и подошла.

– Сможешь дойти до конца улицы? – вытирая губы тыльной стороной руки, спросила она. – Там находится мой дом.

– Да, теперь смогу, – мужчина явно чувствовал себя лучше. – Спасибо.

– Меня зовут Нията, – она уже отвернулась и не пыталась помочь ему подняться – знала, что дала ему достаточно силы для того, чтобы он встал сам. – Как мне тебя называть?

– В этом мире меня зовут Коро, – мужчина поднялся и последовал за Ниятой.

Она явно не собиралась его ждать, путнику пришлось поторопиться, чтобы успеть за женщиной в ярких одеждах.

Несмотря на частично восстановленные силы, идти было непросто. Каждый раз, переходя через Грань и переживая последствия этого перехода, он уверял себя, что больше никогда не решится на это. Но проходило время и что-то снова толкало его в путь – либо острая необходимость, либо физическая неспособность находиться подолгу в одном месте.

Дом Нияты действительно был самым последним на этой улице. Казалось, это была окраина всего поселения. Прямо за низким строением в один этаж открывалась бескрайняя степь. Вдалеке паслось стадо, что это были за животные, Коро точно рассмотреть не мог. На всей территории, куда доставал глаз, можно было увидеть всего три чахлых дерева. Цвета местного пейзажа были тусклыми и безжизненными. Даже небо, освещенное ярким солнцем, выглядело неопрятным и заброшенным: синий свод его просторов был окутан белесой паутиной, как в неприбранном доме.

– Проходи, – Нията отворила дверь. Хлипкая деревянная загородка с неприятным звуком чиркнула по такому же пыльному, как и улица, полу лачуги.

Дом был разделен на две комнаты: одна – что-то вроде гостиной с кухней, вторая, похоже, была спальней, учитывая то, что места для сна в первой комнате Коро не увидел. Зато он обратил внимание на несколько пуфиков и подушек, небрежно сваленных в углу. Все еще обессиленный мужчина, не спрашивая разрешения, опустился на ближайший пуф.

– Насколько я опоздал?

– Переворот случился сегодня утром, – Нията повернулась к нему спиной и стала быстро собирать в узелок пучки висевших вдоль стен трав. – Вообще, тебе бы уходить пора. Новая власть не жалует чужаков.

– Так ведь и ты не из местных, – догадался Коро.

– И я ухожу, – твердо ответила женщина. И с грустью добавила. – Правда, пока не знаю, куда.

– Ты не можешь разрывать грани? – Догадался путник.

Нията не ответила. Только шумно выдохнула.

– Ты знаешь, что произошло с правителем?

– Его убили, – молвила ведунья.

В том, что Нията была ею, Коро уже не сомневался. Сила есть, и достаточно, чтобы почувствовать приближение такого, как он. Но она совсем другая. С ней не так, как с теми, кто уже встречал его с этой стороны… Запах.. Вкус.. И травы, которыми пропахла здесь каждая пылинка.

– Как далеко столица? – не унимался Коро.

Нията резко обернулась, зло усмехнулась, обвела руками вокруг.

– Вот она столица! Что? Не ожидал?

Да, признаться, не этого ожидал путник. Столицу Семилуна он себе представлял совсем другой. Более живой.

Так уж сложилось, что до сегодняшнего дня Коро не бывал на Семилуне. Это достаточно закрытое пространство. Конечно, жителям других миров можно было посещать этот, двенадцатый. Можно было даже остаться в нем жить, правда, только с личного одобрения правителя Семилуна. В этом мире всегда было мало равноправия. Все решал закон силы. Последние несколько лет власть и закон в этом мире олицетворял представитель Дома Тигров – правитель Арашер. Он доказал свое право на трон, сразившись с самыми сильными представителями всех семи домов.

И вот теперь Арашер мертв. И кто придет к власти теперь, не очень понятно. Хотя в любом случае это будет хуже, чем было при Арашере. Коро это знал точно. Пока он не видел конкретных последствий, но ощущал всем своим пророческим даром, что именно это событие – переворот на Семилуне – станет началом конца. Конца этой эпохи, а, может быть, и всех двенадцати миров.

Коро напряженно думал. Его инстинкты кричали ему о том, что лучшее для него – это скорее убраться как можно дальше от этого места, потому что скоро у него не будет такой возможности. Но ему отчего-то не хотелось оставлять в этом мире красавицу-ведунью. Кто бы ни пришел к власти, они уж точно не оставят в покое такой источник силы, как Нията. В нынешнее время во всех мирах рождалось слишком мало детей с такой внутренней силой, поэтому, пророк был уверен: девушку выпьют и вряд ли оставят в живых.

– Нията, – Коро замешкался. Жалость сдавила сердце. – Я мог бы забрать тебя…

Темные глаза уставились на него насмешливо.

– Я не настолько боюсь смерти, пророк.

– Тебя убьют не сразу, – обычно он старался не озвучивать подобные пророчества.

– Значит, так тому и быть, – Нията мягко развернулась, отложила травы и подошла к путнику. – Приглядись повнимательнее, пророк. Моя смерть ведь не будет напрасной? Это все, что я хочу знать.

Она взяла руку Коро и сжала ее своими неожиданно сильными пальцами.

– Я не хочу умирать, но и сама чувствую, что будет так, – пальцы Нияты дрогнули, а речь зазвучала быстрее, словно ведунья боялась не успеть высказаться. – Моего дара хватает на то, чтобы почувствовать свою смерть. Как и на то, чтобы понять, что надвигается буря, которую еще не видывали миры. Я не боюсь, нет, просто я хочу знать, что все, что я сделаю, будет не напрасно!

Дар Коро был абсолютно не управляем. Он то возникал ниоткуда, окатывая его образами, голосами и ощущениями, будто ушатом холодной воды, то пропадал на месяцы, а то и годы. Видения всегда появлялись неожиданно. Больше всего они были похожи на воспоминания. Так бывает, когда очень долго не можешь вспомнить что-то важное или не слишком важное, но беспокоящее все мысли – мотив песни, которая нравилась несколько лет назад, место и ситуацию, где видел знакомое лицо, или дату начала отношений с любимой женщиной. А потом вдруг ни с того, ни с сего это воспоминание возникает, причем так легко, будто бы ты вовсе не мучился несколько дней в попытках активировать свою память. Так же точно возникали и пророчества Коро – будто он вспоминал что-то такое, что всегда знал.

Сейчас, вглядываясь в глаза Нияты и стараясь разглядеть в них намек на ее дальнейшую судьбу, он невольно занервничал. Пророк не видел смерти девушки, но смерть ли самое страшное для человека?

Он уже хотел было отвести глаза, и расписаться в отсутствии знания на счет ведуньи, как вдруг воспоминания пришли. Они были нечеткими, расплывчатыми, больше основанными на ощущениях, чем на четкой картинке, но они были.

– Тебе будет страшно. И больно. Но я не вижу твоей смерти, – произнес он наконец, дотрагиваясь до лица Нияты. – Мне жаль. Но ты права, ты не можешь пойти со мной. Твой путь решен. И – важен. Пройди его с достоинством.

– Спасибо, – ведунья хотела уже отдернуть руку, но у Коро был еще один неописанный образ для нее.

– Не бойся потерять себя в себе. Тебя найдет тот, кого ты боишься сильнее, чем смерти.

Коро и сам не знал, что бы это значило, но свои ощущения он мог уложить лишь в эти слова. Нията поняла все правильно, не стала задавать лишних вопросов, зная, что пророк не сможет на них ответить, даже если очень захочет. Ведунья молча кивнула в ответ, медленно поднимаясь.

– Нам нужно уходить, – ровным голосом сказала она. – И мне, и тебе.

Коро встал, выпрямился, потянулся, прислушиваясь к собственному телу. Небольшой отдых пошел ему на пользу. Но вдруг заныло где-то на уровне солнечного сплетения, это говорило о том, что уходить уже поздно.

Нията обернулась в сторону двери ровно за мгновение до того, как прямо перед домом раздалось злобное рычание.

Убить Арашера, очевидно, было не так уж и просто, поэтому новая власть, немного обессилевшая в результате переворота, искала источники энергии. Даже такие точечные, как ведунья.

Коро и Нията переглянулись. Девушка решительно шагнула к пророку:

– Мой дар мал, но я знаю, что у тебя важный путь.

Нията подошла к Коро вплотную, встала на цыпочки и дотронулась своими губами до его губ. Коро почувствовал, как сила бурным потоком ринулась из ее уст и разлилась внутри него. Он хотел остановить женщину, придержать самоуничтожающее действо, но ведунья, будто бы прочитав его намерения, только крепче сжала его плечо. Он понял: не хочет она отдавать захватчикам и капли своей энергии. Понял и не стал противиться ее решению, нежно целуя ее в ответ, не потому что так было нужно, а потому что ему хотелось хоть как-то дать Нияте понять, насколько он ей благодарен.

Казалось, прошли часы, но Коро знал, что на самом деле поцелуй длится не больше пары секунд: ориентация во времени всегда нарушается при передаче силы.

Дверь распахнулась. Несколько оборотней ворвались в комнату, на глазах меняя человеческий облик на звериный. Теперь стало понятно – власть захватил Дом Ягуара. В этой компании только один, неприметный с виду человек, остался в прежнем виде. Однако его неприметность никого не могла обмануть – он был опаснее всех своих соплеменников.

Коро не сразу понял, оттащили ли от него Нияту или же она сама сделала неровный шаг назад.

– Убить, – коротко бросил человек своим леопардам. Пророк хорошо понимал, что приказ относится именно к нему.

– Сделай, что должен, – Нията напомнила ему, зачем отдала всю свою силу без остатка.

– Я тебя найду, – пообещал Коро, точно уверенный в том, что сможет сдержать свое обещание – его воспоминания никогда не обманывают.

…Грань двенадцатого мира порвалась на удивление легко. Переход захлопнулся прямо перед носом прыгнувшего на него леопарда.

Чувствуя в себе силу Нияты, Коро не стал задерживаться ни в солнечном Лерионе, ни в ветреном Лорисе, ни в пустынном Невелоре, который зачастую именовали просто Лесом. Ему повезло, что грани между этими мирами были очень тонкими, в отличие от первых миров Карусели.

Ему было необходимо попасть в Холорон, и к этому переходу у него уже практически иссяк весь запас его жизненной энергии. Сделав последний рывок, вновь обжигаясь об огненные нити силы, Коро вывалился на каменный пол знакомой пещеры.

Сил Нияты почти хватило, чтобы добраться сюда. И «почти» было здесь ключевым словом.

Пророк сплюнул кровь. «Ну, здравствуй, родной мир. Кажется, у нас с тобой проблемы», – успел подумать Коро, прежде чем отключиться.


Глава 3. Новенькая

Дарья

– Айсайар? – женский голос, прозвучавший совсем рядом, был низким и властным. Обладательницы таких голосов обычно не терпят возражений и чужого, отличного от своего, мнения.

«Откуда тут вообще взялась женщина?» – возникла в моей голове закономерная мысль.

Я открыла глаза, и первым, что я увидела, были серые, как ноябрьское небо, очи с темной обводкой по краю радужки. Их обладатель стоял слишком близко, раз я смогла разглядеть все оттенки его глаз. Я отпрянула и оглянулась. Сердце подпрыгнуло к горлу, ища выход. Зажмурилась. Снова осмотрела окружающее пространство. Ничего не изменилось.

– Вы меня усыпили и перевезли сюда?! – мое самообладание явно летело к черту.

Я стояла посреди круглой, достаточно просторной комнаты метров восемь в диаметре. Стены ее были сложены из крупных, ослепительно белых камней, подогнанных друг к другу так плотно, что раствора, соединявшего кладку, не было видно, а, может быть, его и вовсе не было. В комнате не было окон. На полу – покрытие из светлого дерева, он был заметно вытоптан в центре и возле двери.

Мои похитители и обладательница противного голоса обнаружились неподалеку. Я рассмотрела внешность женщины, она была идеальна: черные волосы, миндалевидные глаза черного же цвета, белая кожа, высокие скулы, алые губы, прекрасная фигура, облаченная в очевидно дорогое платье – в общем, полный, по обыкновению волнующий мужские сердца комплект. Общее впечатление портило выражение ее лица – что-то среднее между гримасой избалованного подростка, которому не купили последний айфон, и недовольной миной железной бизнес-леди, готовящейся организовать рейдерский захват фирмы конкурентов.

Она смерила меня оценивающе-презрительным взглядом, я же ответила ей пренебрежительно-уничтожающим.

– Так что? – обернулась я к своим похитителям. – Как долго я была в отключке? Далеко успели меня увезти?

– Довольно далеко, – задумчиво отозвался седовласый.

Айсайар и Эрдьяр, которые, по моему мнению, были обычными бандитами, в свою очередь переглянулись со скорбным видом понимания моей душевной болезни. Но меня эти многозначительные взгляды не остановили.

– Если вам нужны деньги, – выдвинула я логичное предположение и сразу же предложила вариант решения проблемы. – Позвоните моему партнеру, Кириллу. Он заплатит!

Бандиты переглянулись вновь, и я успела заметить в бороде Эрдьяра насмешливую улыбочку. Над чем он смеется? Я чуть выше подняла подбородок и сдвинула брови, как делала всегда, когда хотела показать уверенность, которой не чувствовала на самом деле.

Женщине, судя по всему, надоело наблюдать этот спектакль, и она выдала достаточно длинную тираду на незнакомом мне языке. Я поняла, что она обращается только к Айсайару – она смотрела на него в упор, и пару раз в монологе брюнетки прозвучало имя седовласого. Ее мимика выражала презрение, и, почему-то я была уверена, что ко мне. Такое явное и незаслуженное унижение пребольно кольнуло где-то в районе желудка. Это ощущение не было для меня новым, но я давно не испытывала подобных чувств.

Айсайар красноречием брюнетки не проникся и в ответ на ее речь только хохотнул, бросив короткую фразу на том же языке. Повернувшись к Эрдьяру, он протянул открытую ладонь, в которую рыжебородый тут же вложил черную трость с крючковатым набалдашником. Не удостоив больше своим вниманием местную злую королеву, седовласый взял меня за руку и уверенно повел к единственной двери, вогнав меня в еще большее непонимание ситуации. Вслед нам полетела фраза, которую я так же не поняла, как и остальные, но интонация говорила сама за себя – голос женщины практически срывался от злости.

В моем сознании робко начинала формироваться мысль, что это не совсем похоже на похищение с целью выкупа, а, точнее, совсем не похоже. В голове мелькали различные идеи объяснения происходящего – одна фантастичнее другой. Пока лидировали три из них: первая – меня похитили, но не с целью выкупа, а на органы, вторая – меня похитили инопланетяне или спецслужбы (что для меня практически одно и то же) с неизвестной мне целью, и третья – Кирилл решил мне сделать какой-то дурацкий сюрприз.

– Ты можешь объяснить мне, что происходит? Где я? Эта женщина заказчица моего похищения? – Спросила я, как только мы вышли за дверь. – Мне нужно позвонить Кириллу.

Айсайар тряхнул седыми волосами и рассмеялся, не ответив ни на один из моих вопросов. Он просто продолжал шагать рядом, не отпуская моей руки.

Я покосилась на седовласого и увидела, что он заметно припадал на левую ногу, и трость ему явно была нужна не для красоты. Но, стоило признать, что странного похитителя это совсем не портило, а наоборот добавляло некоего шарма и загадочности. Эти рассуждения вновь навели меня на мыли о спецслужбах. По крайней мере, во всех фильмах, что я видела, эти качества были неотъемлемой частью образа любого агента.

Предполагаемый агент обладал стройной, подтянутой фигурой и был выше меня даже с учетом моих каблуков, от которых, кстати, уже начали побаливать ноги.

Коридор, в который мы вышли, напоминал тоннель, сложенный из темных камней. По обеим сторонам его возвышались каменные квадратные колонны. В коридоре так же, как и в круглой комнате, стены были абсолютно глухими, свет давали лишь мрачные фонарики, больше всего похожие на газовые, но без трубочек, которые бы проводили газ. Если бы не моя надежда на то, что я все же пребываю в реальном мире, то я решила бы, что нахожусь в средневековом замке.

Следом за нами молча шел рыжебородый Эрдьяр, ступая тихо, как зверь. Вот он точно не был похож на агента спецслужб. Вылитый бандит.

– Так как тебя зовут? – Седоволосый похититель стрельнул глазами в мою сторону.

– А ты как будто не знаешь, – продолжала злиться я.

– Телепатия не является моей сильной стороной, – пожал плечами Айсар.

Я настороженно посмотрела на него, вполне обоснованно подозревая его во лжи, но все-таки решила представиться.

– Меня зовут Дарья.

– Очень красивое имя и очень необычное, – заметил Айсар.

– У меня-то необычное? – Я усмехнулась, вновь заподозрив его в издевке. Хотя, если он считает имя Айсайар обычным, то мое вполне может казаться ему экзотическим.

– Так вот, Дарья, боюсь, ты не сможешь позвонить Кириллу, – в этих словах точно ощущалась издевка, и седовласый ее даже не пытался скрыть. – Кто это вообще такой?

– Мой партнер, то есть жених, – на автомате ответила я, и следом же в голову полезли другие мысли: если они не знают Кирилла, то я им нужна не для выкупа – это раз, и не для сюрприза – это два. Но для чего же тогда? Версия о спецслужбах набирала обороты. Только что бы от меня могло понадобиться разведке?

– Хм… Жених, значит… – Информация о моем статусе невесты повергла моего провожатого в недолгие размышления. – Ну ладно, об этом после. Я тебя сейчас познакомлю с двумя очаровательными сорванцами.

– А ты? – я остановилась, обеспокоенно дернув за руку моего провожатого. Отсутствие рядом единственного человека, с которым у меня наладился какой-никакой контакт, откровенно меня пугало. Ведь пока он рядом, я могу получить какую-нибудь информацию о том, что же происходит, а, может быть, и уговорить его отпустить меня домой. Неизвестность, которая последовала бы за уходом Айсайара, лишала меня надежды на освобождение.

– Я заскочу к тебе через недельку, хорошо? – седовласый остановился и проникновенно посмотрел мне в глаза.

– Через недельку?! – Я обернулась к Эрдьяру в поисках поддержки, но он лишь пожал плечами с абсолютной невозмутимостью на суровом лице.

Я вновь взглянула на Айсайара и поняла, что он крайне серьезен в своих намерениях оставить меня здесь на произвол судьбы. Хотя, если вдуматься, он сам и являлся этим произволом. Меня едва удар не хватил, и обязательно хватил бы, не случись еще одна неприятность.

Айсайар дернул меня к себе, а сзади, выскочив из-за одной из колонн, промчался ревущий огненный шар. Он пролетел несколько метров и со звучным хлопком врезался в дверь, из которой мы только что вышли, оставляя на ней круглую жженую отметину.

– Я говорила тебе, подойди ближе! – послышался шепот.

– Я все правильно рассчитал! Это все Лед! – голос был абсолютно идентичен первому, но звучал с другой интонацией.

– Руки убери! – рыкнула я на Айсайара, приходя в себя.

Он примирительно поднял ладони кверху, отступая на шаг, и скомандовал:

– Оба ко мне! Быстро!

Пред наши очи тут же явились двое удивительно похожих подростков. Точнее, я бы даже сказала, что не просто похожих, а одинаковых. Предыдущий диалог позволил предположить, что это подростки разных полов. Выглядели мои новые знакомые настолько колоритно, что я даже вышла из-за своего убежища – Айсайара, чтобы лучше их рассмотреть. Они были похожи на блондинистых японцев, однако настолько белокожих, что я даже засомневалась в их здоровье. Ребята были высокими, на полголовы выше меня. Нелепо сложены, как и все подростки. На левых щеках у обоих отпечаталась вязь замысловатого рисунка ярко алого цвета. Выглядело это довольно жутко, так как при тусклом освещении рисунок казался вырезанным на коже.

– Это собственно и есть те сорванцы, о которых я тебе говорил, – повернулся ко мне мой сопровождающий. – Знакомься: это – Эсма, а это ее брат Эндор. Они тебе все расскажут и все здесь покажут. Ну, не скучай без меня, – и мужчина лет двадцати семи вдруг опять неуловимо стал похож на юнца.

Он склонился надо мной, как будто бы хотел поцеловать в щеку, но в последнее мгновение остановился и лишь скользнул большим пальцем по моей скуле, вызвав мое недоумение. От удивления реакция моя оказалась несколько запоздалой, я отстранилась гораздо позже, чем того требовало мое воспитание.

Рыжебородый обменивался загадочными взглядами с близнецами, когда Айсайар наконец отвернулся от меня и почти небрежно бросил:

– Дьяр, нам пора.

Черная крючковатая трость взвилась в воздух, и пространство вокруг странных мужчин вдруг как будто захлопнулось, забирая вместе с собой и моих недавних попутчиков, и остатки моего чувства безопасности и адекватности.

Гипотеза о спецслужбах рассыпалась, потому что было очевидно, что даже у них не может быть технологий, позволяющих телепортироваться. Или что это сейчас вообще было? Непонимание ситуации и явное несоответствие происходящего сложившейся в моем сознании картине мира выбили из меня последний дух. А уход моих похитителей вытащил из недр памяти уже испытанные в детстве ощущения. Цепкие лапы одиночества и потерянности, которые пробираются внутрь тебя, оставляя там холодные склизкие следы, не спутаешь ни с чем.

Чтобы не сойти с ума прямо сейчас, я постаралась скорее отмести мрачные мысли. В конце концов, в коридоре я была не одна, а препарировать свои детские страхи я предпочитаю в гордом одиночестве.

Я зябко поежилась, хотя холодно мне совсем не было, а близнецы все продолжали меня оценивающе рассматривать.

– Плохо выгляжу? – с сомнением спросила я.

– Глупо выглядишь, – парировала девчонка.

Я посмотрела на ее узкие брюки, похожие на спортивные и классические одновременно, свободный свитер крупной вязки и шнурованные ботинки на плоской подошве. Так же был одет и ее брат. Я же была полной противоположностью – узкий топ, подчеркивающий грудь, столь же узкая юбка-карандаш ниже колен, легкая куртка косуха, двенадцатисантиметровые каблуки на лакированных лодочках. Кто из нас выглядел более глупо, это еще надо посмотреть, но жизнь меня научила не лезть в чужой монастырь со своим уставом, поэтому я не стала вступать в дискуссии по поводу внешнего вида.

– А есть что-нибудь переодеться? – вздохнув, спросила я.

Эсма довольно усмехнулась, как будто бы я прошла ее личную проверку, и уже в разы дружелюбнее сказала:

– Конечно. Пойдем, мы тебе покажем Школу Жизни и Смерти.

Ребята оказались приятными и общительными. Они так напомнили мне хорошую часть моего детства. Особенно Эндор, этакий отсроченный балагур. Мой лучший друг был таким же, смеялся не часто и не со всеми, но уж если начинал шутить, то его точно не остановишь. Эсма была добрая, хоть и ворчливая, но, несмотря на такую ее черту, мне она нравилась. Я почувствовала себя на годы моложе, как тогда, перед тем как попасть в детский дом.

– Почему я вас понимаю, а ту женщину нет? – спросила я у близнецов.

– Потому что мы знаем большинство живых языков, твой в том числе. А директриса говорила на общем, наверное, – серьезно, будто бы она сама была директрисой, пояснила Эсма.

– А почему вы говорили на моем языке, а не на всеобщем – перед тем, как запустить в меня той штукой? Кстати, зачем вы вообще это сделали?

– Мы же хотели, чтобы ты поняла нас, поэтому говорили на том языке, на котором с тобой говорил Айсар, – улыбнулась Эсма, отвечая на мой первый вопрос.

– Ну, знаешь, мы хотели тебя как-то по-особенному встретить, – объяснил второй подросток логичные, по его мнению, вещи. – Тем более, с тобой был Лед, поэтому тебе точно ничего не грозило.

– Да уж, – не удержалась я. – Действительно, по-особенному встретили. Но все же, почему я никогда не слышала ваш всеобщий язык?

– Ты живешь в мире без Силы, там нет общего языка, там все говорят, как захотят, – объяснил Эндор мне неразумной элементарные вещи.

– Вот глупые, – хмыкнула Эсма. – Так же не понятно ничего, если каждый говорит на том языке, на котором ему хочется.

– Ну, этот каждый не один говорит на своем родном языке, – возразила я. – Есть много людей, которые меня понимают.

– А что, если тебе нужно, чтобы тебя понял самый важный другой человек, а у него свой родной язык? – с хитринкой спросила девочка.

– Можно нанять переводчика, например, – начала рассуждать я, вспоминая картинки переговоров с иностранными партнерами по бизнесу.

– Говорю же – глупые, – Эсма хлопнула себя ладонью по бедру. – Кто же зовет лишнего, когда понять нужно самого важного?

Я подумала, что девочка не так-то уж и проста, и решила закрыть тему, в душе частично согласившись с ее позицией.

Мы завернули за угол, устремляясь в нескончаемое хитросплетение коридоров, и почти столкнулись с высоким мужчиной. Я замерла, уставившись на смутно знакомое лицо. Мужчина был одет в темные одежды, напоминающие что-то среднее между сутаной и одеждой мастера Йодо в небезызвестном фильме. Его длинные темные волосы были закинуты назад. Глаза темные, но точнее цвет я так и не разобрала за длинными ресницами, потому как мужчина так и не поднял взгляд от пола. Тонковатые губы сжаты в напряженную линию, чуть длинноватый нос несколько судорожно втянул воздух.

– Прошу прощения, – мягкий, бархатистый голос как будто бы заставил меня отступить с дороги странного незнакомца. Мужчина скрылся за поворотом, из-за которого только что появились мы.

– Странно, что он тут, – зашептал Эндор.

– А кто это?

– Это Коро – самый сильный пророк, который учился в нашей школе, – просветила меня Эсма. – Он отшельник, редко появляется здесь. Говорят, он путешествует.

– Да нет, – перебил ее брат. – Он живет в пещере на том берегу. Его там Лиам видел.

– Лиам и носа своего не увидит, если ему не указать на него, – парировала девочка. – Говорю же, он путешествует. Нам Хона рассказывала – наша преподавательница по восстановлению сил. Он может так же, как Айсайар переходы открывать, только вроде бы у него все сложнее проходит.

Разговор начал меня утомлять, а ощущение, что я знакома с этим мужчиной росло с каждой минутой.

– Ребята, – решилась спросить я. – А где я нахожусь?

Эндор с готовностью повернулся:

– Это Школа Жизни и Смерти, – с гордостью, будто он сам основал эту школу, ответил мальчишка.

– Здесь обучают в двух направлениях, – продолжила Эсма. – Как сохранять жизнь и как ее отнимать.

– Я учусь на факультете Смерти, а Эсма на факультете Жизни.

Такое полярное разделение показалось мне несколько топорным, но вслух я этого, конечно же, не сказала. Разболелась голова, видимо, это был результат сдерживаемых эмоций, которые меня переполняли.

– И здесь учатся все желающие?

– Нет, – в один голос отозвались близнецы.

– Эта школа только для обладающих силой. Здесь учатся одаренные из всех двенадцати миров.

– Что-то я ни о чем подобном не слышала, – осторожно отозвалась я.

– Конечно, ты же из первого мира, как я понимаю, – тоном учителя заговорил Эндор. – Ваш мир лишен силы.

– Да нет же, не лишен, – перебила его Эсма. – Просто грань вашего мира слишком прочная, нити внешней силы, которые занимают пространство между мирами, не ощущаются в вашем мире. Из-за этого внутренняя сила пробуждается в людях очень редко.

– Но в тебе она пробуждается, поэтому Айсайар и привел тебя.

– Вообще удивительно, как он смог тебя почувствовать, а потом еще и за сутки открыть два перехода через грань твоего мира, – задумчиво произнесла Эсма, когда мы поворачивали за очередной угол.

– Я тебе говорил, он точно работает с каким-нибудь усиляющим артефактом, скорее всего со Слезой Единого! – заговорщически прошептал мальчишка. – Ни у кого нет столько силы, только у Единого.

– Брось! – отмахнулась Эсма. – Слеза Единого – это сказки, ее никто не видел.

– Так что там насчет чего-то во мне пробуждающегося? – решила я вернуть разговор в более актуальное для меня русло.

– Ты тоже обладающая силой, раз Айсайар привел тебя, – глядя на меня, как на маленькую и неразумную сказал Эндор.

– Это что вообще значит?

– Ну это… Как бы сказать… У вас это называется «магия», – очень обрадовался провожатый тому, что все-таки смог подобрать подходящее слово.

Я даже не стала спорить, решая поберечь и без того быстро истощаемые психические ресурсы, иначе мне грозила бы банальная бабская истерика, которая явно не избавит меня от головной боли, а вот проблем вполне может добавить.

– Хорошо, допустим, но на кой… простите, я тут? – не понимая, для чего я была насильно выдернута из своего мира.

– Никто не знает, какой будет та сила, которая в тебе проснется, – пожала плечами Эсма. – Может быть, ты сможешь растить цветочки за пять минут, а, может, твоя сила будет управлять ураганами. Если она пробудится не здесь, где рядом будут те, кто может тебе помочь, а в твоем мире, ты можешь нечаянно уничтожить себя и полпланеты заодно.

– Ну и, конечно, еще одна причина – это охотники. Они убивают таких как мы. Так что сегодня Айсайар спас тебе жизнь.

Моя голова уже почти перестала вмещать информацию, когда мы наконец дошли до простенькой двери, и ребята сообщили, что это и будет моя комната.

– Спасибо вам, – решила поблагодарить я за предоставленную информацию, достойную записи в журналах по психиатрической практике. – Но… мне нужно домой. У меня там жених. И бизнес.

– Ты выходишь замуж? – обрадовалась Эсма.

– Нельзя, – страшно вытаращив глаза, прошипел Эндор. – Ты же не знаешь, когда и как проявится сила, не знаешь, как ею управлять, а вдруг ты убьешь кого-нибудь? Или того хуже – себя?

– Нет, хуже, если кого-то, – вставила девчонка.

– Нет, хуже, если себя!

– Да какая разница? – удивилась Эсма. – Ее еще до того охотники найдут.

Я сжала переносицу, повторяя себе, что безвыходных ситуаций не бывает.

– Ты б поспала, а то поздно уже, – посоветовал Эндор. – Завтра у тебя первая тренировка. Все, что нужно, найдешь в комнате.

– Ты голодная? – Спохватилась Эсма. – Мы принесем тебе ужин немного позже. Его обычно подают на четвертую звезду.

Я решила не вдаваться в подробности насчет четвертой звезды, но и отказываться от еды не стала – даже здесь мне придется чем-то питаться.

Я вошла в комнату и уставилась на темное окно, расположенное напротив двери. «А в моем мире сейчас, наверное, позднее утро», – подумала я, неосознанно касаясь кулона на шее, который имел вид не то снежинки, не то звезды.

– Та-та-тара-та-та-та-та, – грустно пропела я.

Растерянно огляделась по сторонам, будто только сейчас осознала, что на самом деле произошло. В неуютной комнате было все настолько чужим, неприветливым, жутким, что я чуть не выскочила обратно за дверь, чтобы попросить близнецов посидеть со мной еще немного. Но нет, конечно же, я этого не сделаю. Сходить с ума, так в одиночестве.

Я подошла к узкой кровати и провела рукой по оставленным для меня вещам. Грубая ткань, точно ни грамма синтетики. Интересно, если я сейчас переоденусь в здешнюю одежду, все окружающее станет для меня более нормальным? Возможно, но, почему-то я не спешила снять с себя любимые, хотя и не очень удобные, тряпки. Возникли нерациональные чувства, когда переодевание воспринималось мной как первое предательство родного мира: сначала наденешь эти вещи, потом поспишь в здешней кровати, а потом что? Найдешь себе здесь нового Кирилла?

Я чуть не отвесила самой себе оплеуху. Нечего себя жалеть и утрировать тоже не нужно.

Пересилив себя, я потянулась к серому свитеру крупной вязки, переоделась быстро, чтобы не передумать. Замерзшее тело с благодарностью отозвалось на тепло нового гардероба. Все будет хорошо, скоро я вернусь домой.

Подойдя ближе к окну, я увидела темнеющий лес, блестящую гладь озера, и… нечто шокирующее и необъяснимое – две луны. Одна висела так близко, что казалось, она касается кромки леса, заливая его потоками красных световых кругов. На ее поверхности были видны два огромных кратера, оттого она напоминала огромную красную пуговицу, которую какой-то великан небрежно пришил к полотну неба; вторая – белая – была уже высоко в небе и сияла чистотой, как стеклянное яблоко. Я заплакала. Точнее, завыла, как волк. Две луны к этому ох как располагали.

Глава 4. Забытая жизнь

Айсар

Айсайар затаился возле окна только что приведенной из первого мира девчонки и внимательно наблюдал, как она расхаживает по простенько обставленной комнате. Здесь, в крепости, все они похожи одна на другую. Не то комнаты, не то кельи. Все, кроме жилища директрисы Валаринды. Поэтому седовласый как истинный ценитель уюта предпочитал ночевать там.

Дарья уже переоделась в местную одежду, утратив часть своей элегантности. Обычная, растерянная, сбитая с толку, она нравилась ему гораздо больше, чем та кукла с налетом деловитости, которую он впервые увидел тогда в «девятке». Таких в окружении седовласого было предостаточно и без нее.

Айсар склонил голову на бок, стараясь как можно лучше рассмотреть лицо девчонки. В этом лице ему все казалось неуловимо знакомым. Голубые глаза с длинными ресницами то и дело жмурились, как будто девушка надеялась, что, когда она откроет глаза, все происходящее окажется просто дурным сном. Чуть вздернутый носик был слегка опухшим и красным, из чего Айсайар сделал вывод, что она все-таки дала волю слезам. Что ж, это хорошо, слезы – неплохое средство для того, чтобы справиться с потрясением, которому она подверглась. Но, несмотря ни на что, держалась она хорошо, да.

Седовласый усмехнулся своим мыслям, продолжая рассматривать лицо девушки. Нижняя губа ее была искусана чуть ли не до крови, строгая прическа распалась. Каштановые волосы спадали по плечам мягкими волнами. Свитер был ей великоват, от чего она была похожа на подростка-беспризорника.

Сидя на крыше, Айсайар поймал себя на мысли, что ему не просто так захотелось прийти посмотреть на новенькую. Обычно он так не делал. Как правило, уже через час он не мог вспомнить даже имени новоприбывших пробуждающихся. Он с удовлетворением отметил, что его привела сюда точно не внешность Дарьи, которая была достаточно заурядной. За время своей долгой жизни он видел и покрасивее. Но тогда что? Седовласый нахмурился, взгляд серых глаз обратился в недалекое прошлое. Стараясь ничего не упустить, Айсар принялся пролистывать в памяти отрывки сегодняшнего дня. Вот он пытается отвести погоню от пробуждающейся. Охотники взялись за нее плотно: глушащие любые механизмы чары заставили замереть целый квартал достаточно крупного города. Машина, которую они с Эрдьяром раздобыли сразу после перехода, двигалась исключительно на энергии Айсайара. За этой девчонкой был отправлен явно не один отряд охотников, поэтому, пока седоволосый уводил одну группу злоумышленников, другая уже выходила на след Эрдьяра и Дарьи. Айсар почувствовал, что пробуждающейся грозит серьезная опасность, поэтому открыл переход прямо перед машиной и оказался под ее колесами. Ничего, он быстро регенерирует, а вот Дарья до условленного места встречи в конце улицы уже бы не дожила. От охотников отбились труднее, чем обычно, хотя седовласый и старался продемонстрировать обратное. Ему нравилось чувствовать собственное превосходство. Прыжок тоже занял больше сил, чем обычно…

Стоп! Прыжок! Всегда, когда Айсайар и Эрдьяр забирают нового пробуждающегося, седовласый легонько дотрагивается до сознания новичка, чтобы поддержать его в первом переходе и избежать потери этого самого сознания на несколько дней. Слишком уж большая нагрузка для любого человека, даже обладающего силой, не говоря уже о том, кто эту силу пока не получил. В этот раз он, конечно же, сделал так, как и обычно, но почему же ощущение, которое возникло при мягком вторжении в ее сознание, кажется ему таким… знакомым?

Увлеченный своими мыслями, Айсар почти пропустил момент, когда Дарья подошла к окну и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Седовласый замер, боясь пошевелиться и выдать свое присутствие. Девушка закрыла глаза, вновь закусывая губу, стискивая в кулаках край рукава грубого свитера. Плачет? Айсайар бессознательно протянул руку к окну, но дотронуться до стекла он не успел – ладонь будто пронзило тысячей игл. Окно с девушкой исчезло в глубокой и мрачной темноте, сквозь которую проступила болезненно реалистичная картина: незнакомка с пшеничными волосами и зелеными глазами открывает рот в беззвучном крике. Видение заставило сердце седовласого сжаться от ощущения, что прямо сейчас случится что-то непоправимое, – то, что изменит такой понятный сложившийся мир. Он схватил ртом воздух, пытаясь избавиться от наваждения, и образ утонул во тьме, которая сжалилась над ним и вернула Айсайару кое-где потрескавшуюся черепицу крыши, окно с Дарьей за мутным стеклом и его самого.

Айсар взглянул на свою руку, по ней медленно поднимался узор инея, вытесняя собой неприятные ощущения. Долго и удивленно он смотрел на кисть, потом стряхнул с ладони несколько крупных снежинок и улыбнулся. Удивительное чувство. Он и прежде умел управляться с морозными кристаллами, за что в Школе Жизни и Смерти его и прозвали Льдом. Ощущение внутреннего могущества переполняло его и окутало все тело. Сейчас он вдруг вспомнил, что раньше в нем был лишь отголосок нынешней силы, той, которой удивительным образом увеличилась при появлении новой пробуждающейся. Хотя, быть может, это просто совпадение. На своем опыте, Айсар не раз убеждался, что в жизни встречаются еще и не такие совпадения, но, отчего-то, он был уверен, что усиление его дара каким-то образом связано с ней, с Дарьей.

«Что же за сила будет у тебя, девочка?»

– До встречи, – одними губами произнес Айсар.

Девушка его не слышала, продолжая поливать слезами свою разрушенную жизнь. Они все вначале думают, что их жизни разрушены. Ровно до тех пор, пока не получают свою силу.

Последний взгляд на пробуждающуюся, и седовласый парень ловко перепрыгнул на следующую крышу, в чем ему неизменно помогла любимая трость. Еще пара прыжков с опорой на здоровую ногу, и, в последний раз оттолкнувшись, Айсайар мягко приземлился на поляну перед замком Школы Жизни и Смерти.

Всегда, когда Айсар с Эрдьяром возвращались в школу хотя бы на один день, рыжебородый неизменно исполнял свои странные ритуалы. Сейчас Эрдьяр, как обычно в это время, погружался вглубь своего подсознания на краю поляны. После того, как бородатый великан прожил несколько лет в первом мире, уроженкой которого является спасенная сегодня пробуждающаяся, Дьяр каждый вечер посвящал уединению, называя это медитацией, и использовал данное занятие для очищения своих мыслей. Нелепое занятие, по мнению седовласого. Прописная истина во всех мирах гласит, что чисто не там, где убирают, а там, где не сорят. Так что, стоит просто не засорять мозги всяким хламом, чтобы не пришлось их после чистить.

Подходя ближе, Лед отметил, что друг опять застыл в какой-то, мало напоминающей человеческую, позе. Айсайар, с видом вселенской скуки на лице, плюхнулся на траву недалеко от живой статуи бородатого мужчины и бросил рядом трость.

– Убери ее, – потусторонним голосом потребовал Дьяр. – В то место мне сейчас нужно перенести вес корпуса.

– Сам убирай, – отмахнулся Айсар, откидываясь назад и опираясь на согнутые руки.

Ему нравилось немного дразнить рыжебородого, каждый раз вступая в неравный бой с его невозмутимостью. Однажды седовласый пообещал себе, что когда-нибудь он обязательно выведет друга из себя. Конечно, активные попытки это сделать давно прекратились, но Айсайар считал своим долгом отдавать дань былым временам.

Эрдьяр тяжело вздохнул, опустил сначала левую ногу, потом правую руку, разогнул спину и плавно уселся напротив седоволосого юноши.

– Ходил смотреть на девчонку? – взгляд темно-карих глаз пытливо врезался в лицо Айсара.

– Ходил, – не стал отрицать седоволосый.

– Зачем?

Лед не хотел отвечать на этот вопрос, потому что у него не было более-менее адекватного ответа.

– Моя сила, – решил сменить тему он. – Ее стало больше.

Он щелкнул пальцами, желая продемонстрировать то, о чем говорит, и с них сорвался хоровод идеально ровных снежинок, которые, закружившись, сложились в снежинку побольше.

– Она у тебя и была, – лицо Дьяра не дрогнуло.

– Не то, – поморщился Лед. – Другая сила. Я чувствую, будто могу все, будто во мне проснулось что-то знакомое и родное, то, что давным-давно спало, – Айсар не знал, как описать свои ощущения, но надеялся, что друг его поймет.

– Что ты об этом думаешь? – Так же ровно, не выдавая заинтересованности, спросил Эрдьяр.

– Что мы чего-то не знаем, – Айсар поднялся.

– Точнее, что мы не знаем ничего, – прищурился рыжебородый.

Седовласый задумчиво кивнул, подтверждая правоту Дьяра.

– Передавай привет директрисе Валаринде, – рыжебородый позволил себе улыбку.

– Всенепременно! – шутливый поклон, и Айсар шагнул под сень деревьев.

Лед не спеша обошел крепость по кругу, стараясь держаться деревьев. Ему нравилась здешняя природа, и вид старого замка в свете двух лун. Обход территории тоже можно было назвать ритуалом, почти таким же странным, как чистка мозгов Эрдьяра.

Вход в комнаты директрисы был отдельным, что на самом деле было очень удобно, особенно для предотвращения слухов. Побродив еще немного, Айсайар отправился к знакомому каменному крыльцу, под которым скрывалась крепкая дверь из темного дерева.

Он уже успел ступить на первую ступень, как услышал неясный шум слева от перил. Не задумываясь, Айсар выбросил трость в ту сторону, стараясь захватить нежданного гостя, а точнее гостью. Крюк трости пришелся как раз на тонкую шею. Как бывалый рыбак седоволосый вытянул на свет сверкающую глазами девушку. В свете двух лун блеснули ярко-желтые волосы.

Недовольно фыркнув, Лед освободил свою добычу.

– Сойра, ты что здесь делаешь? – он не любил, когда кто-то не понимал его тонких намеков.

– Ты давно не приходил, – девушка, изначально настроенная крайне решительно, теперь, очевидно, растерялась, услышав ледяные нотки в голосе собеседника.

– И поэтому ты решила заявиться сюда? – Айсар начинал раздражаться.

– Вся школа гудит о том, что ты сегодня вернулся и привел пробуждающуюся, – ее взгляд забегал по его лицу, пытаясь уловить реакцию на ее слова. – Говорят, ты не просто так ее привел.

Седовласый закатил глаза. Понятно, ревность к новенькой привела девчонку под крыльцо уже привычной соперницы.

– Тебя не должно это касаться, даже если это и так, – тоном школьного учителя резюмировал Айсайар. – Договорились?

– Но…

– Никаких «но», дорогая. Иди спать, мне тоже пора.

И, больше не слушая юную преследовательницу, поднялся по лестнице, открыл дверь, которая была не заперта специально для него, и спустя еще три пролета оказался в спальне директрисы.

Валаринда, как и предполагалось, ждала его. Ее черные волосы рассыпались по темно-бордовой подушке, черная бретелька пеньюара вроде бы случайно сползла с плеча. Гладкая и белая, как мрамор, ножка кокетливо выглядывала из-под покрывала.

– Ты долго, – она идеально имитировала полусонный голос. – Ложись рядом.

Айсайар всегда играл с ней в эту игру. Она притворялась любящей и заботливой женой, а он – не менее любящим мужем или чем-то вроде этого. А утром она снова становилась нервной и властной женщиной-директором, он – недисциплинированным работником, который хоть и был ценен, но не настолько, чтобы с ним можно было говорить о чем-то серьезном. Айсар нежно улыбнулся, включаясь в игру, и шагнул навстречу открывшимся объятиям.

…Девушка падала, отчаянно открывая рот, и при этом не могла издать ни звука. Айсайар рванулся к ней, но он был так же беспомощен, как и несчастен: в эту минуту, когда она летела вниз с острой, обледенелой скалы, он был не в состоянии помочь ей, он мог лишь смотреть, как она метр за метром, секунду за секундой приближается к своей смерти. Вот осталось совсем немного, и ему хочется закрыть глаза и не видеть того, что неминуемо произойдет, но он не может себе этого позволить. Он должен быть с ней сейчас. Хотя бы взглядом.

Мгновение – и хрупкое тело в развевающихся сероватых одеждах достигает первого острого камня, бьется об него и падает дальше, чтобы удариться о еще один… И еще. Изломанная кукла в серо-красном наряде долетает почти до самой воды, когда Айсайар понимает, что он кричит, и, наверное, уже долго:

– Нет! Нет! Нет!!!

Собственный голос вырывает его из сна.

Он уже открыл глаза, но все еще продолжал выкрикивать бесполезное слово. Руки седоволосого дрожали, дыхание было прерывистым, а сердце долго не могло восстановить привычный ритм. Женщины, в чьей постели он провел эту ночь, уже не было рядом, иначе она бы точно вылила на него ушат воды.

Сон был слишком реалистичным. Настолько, что оставил в груди щемящее чувство непоправимой беды. Как будто бы это все было на самом деле, как будто бы где-то действительно упала со скалы очень дорогая ему девушка, а он не смог ее спасти.

Айсар сел на кровати, потер лицо ладонями, пытаясь прогнать видение, застывшее перед глазами. От болезненного воспоминания сна в горле стоял ком, руки нервно перебирали край бордовой простыни.

Умывание холодной водой также не помогало, щемящее чувство боли и тоски не отпускало. А зеркало в позолоченной раме, так умело расширяющее визуальное пространство бордовой комнаты, показывало не жизнерадостного парня с хитроватой улыбкой, а уставшего и надломленного, с темными кругами вокруг глаз, потухшим взглядом и осунувшимся лицом человека, который, казалось, постарел на целую вечность.

Он практически неосознанно потянул нить Внешней Силы, пытаясь через нее почувствовать девушку из сна – все равно, в каком из миров. Но по неведомой причине он мог ощущать только пробуждающуюся, а она теперь спала беспокойным сном в своей комнате. Ощущалась тревога за нее, но все же пробуждающаяся не была девушкой из сна, Айсар был в этом уверен. Но, почему же тогда они чувствовали одинаково? На этот вопрос у седоволосого не было ответа. Возможно, сон вообще стал всего лишь игрой воображения, которое разыгралось от пробуждения сил и встречи с явно необычной девчонкой.

Размышлять о чем-то столь серьезном было не привычно. Сколько он себя помнил, он всегда не особенно думал о прошлом. И так же мало – о том, что будет дальше.

Он вспомнил свой первый переход. Тогда Айсар пришел в себя в какой-то лачуге. На стенах висели шкуры различных животных. Некоторые из них он идентифицировал, некоторые – нет. На полу также валялась грязная бурая шкура, своим краем она практически касалась открытого очага. В помещении, если так можно было назвать это место, было душно, в воздухе витали горьковатые запахи трав. Он помнил, что не сразу смог пошевелиться, что почувствовал, как левая нога не может двигаться и очень сильно болит. Помнил ощущение сухости во рту, вязкости застывшей под языком и прилипшей к небу крови. Вот таким было его рождение. Это было очень давно в одном из миров, кажется в десятом.

Рядом с ним тогда оказался Эрдьяр. Рыжебородый сказал, что отбил его у кочевников, когда они его, полумертвого, тащили лошадями по степи. Так, наверное, и было на самом деле. Айсар ничего не помнил, и за все, прошедшие после своего рождения годы, ни разу не захотел узнать, что это были за кочевники, откуда они его тащили, и почему, где его настоящий дом, есть ли у него семья… Дьяр уважал его выбор, принял его и ни разу до вчерашнего вечера не задал ни одного вопроса о прошлом седоволосого, не сделал ни одного предположения и вообще не затрагивал эту тему. Все эти вопросы подчас приходили в голову седовласого парня, но все, что с ним произошло, он считал провиденьем судьбы, которая так распорядилась его жизнью.

Так легко было жить без привязанностей (если не считать Эрдъяра), без особо волнующих душу переживаний, просто жить и радоваться каждому дню. Но однажды он внезапно почувствовал сильнейший зуд внутри, будто внутренности искусали насекомые. Айсар не сразу понял, в чем дело, пока не узнал, что мальчишка, которого он встретил после тех странных ощущений, в тот же день взорвал себя и полдеревни, в которой проживал. К тому моменту Айсайар уже научился открывать переходы, и в следующий раз, когда он почувствовал этот зуд, они с Эрдьяром нашли женщину, мать двоих детей, и привели ее в Школу Жизни и Смерти. В тот раз они успели. Женщина осталась жива. Как и практически все остальные пробуждающиеся, которых он находил в дальнейшем. Кроме тех, кого раньше находили охотники.

Миссия Айсайара привнесла в его жизнь смысл, у него появились цели, но эта работа не изменила склад его характера, парень оставался веселым, легким и не до конца осознающим свои способности. Но сейчас, после увиденного кошмара, странное ощущение вины и отчаяния не проходило, заставляя задумываться о том, что же именно доставляло боль. Это ощущение не прошло ни после выполнения утренних упражнений, ни после беседы и давно для него ничего не значащих объятий с Валариндой, которая решила лично его разбудить и заодно принести завтрак в постель – в обмен на свою порцию хорошего настроения на весь день. Она была рада, что он снова поддался на ее каприз, но была несколько рассержена отсутствием улыбки на его лице.

– Ты сегодня не улыбаешься, – бросила она, застегивая платье. – Или тебе не понравился завтрак, приготовленный мною?

Она игриво и в то же время надменно взглянула на него через еще не спрятанное под одеждой плечо. Необычайные существа – женщины. Умеют сочетать в себе все лучшее и все худшее одновременно.

– Все отлично, – Айсайар снисходительно улыбнулся. – Ты же знаешь, я, бывает, могу отключиться от этого мира.

– Да, я знаю. Но это бывает, когда ты начинаешь чувствовать пробуждающегося, и вычисляешь, в каком он мире. А сейчас не так, – она прошлась пальчиками по напряженным мышцам седовласого.

– Сейчас я тоже ищу, но не пробуждающегося, а одного старого знакомого, – Айсар почти не соврал. Хотя обычно он вообще не посвящал никого, кроме Дьяра в свои дела.

– И как, успешно? – Еще одно движение острых ноготков вдоль позвоночника.

– Айсайа-а-а-ар…

Тихий зов прозвучал одновременно с вопросом директрисы. Лед замер, прислушиваясь ко всем мирам сразу.

– Айсайар…

Седовласый потянулся к нитям Внешней силы, пытаясь понять, откуда слышится шепот. Он был не близок, не из этого мира точно.

– Айсайар…

Зов точно шел из Леса – мира, где нет ни единого живого человека. Впрочем, мертвых там тоже не было. Вообще ничего, кроме древних мощных деревьев.

– Айсайар? – директриса внимательно посмотрела на своего протеже.

– Мне пора, – Айсар схватил трость, которая стояла у изголовья кровати, и свою любимую толстовку, отобранную однажды в первом мире у одного пробуждающегося – грабителя. Открыв переход, Лед, не раздумывая, шагнул.

..Лес встретил Айсайара умиротворяющим шелестом невидимых крон, скрытых от глаз влажными, одеялоподобными облаками. Стволы могучих деревьев, таких высоких и толстых, каких не было ни в одном из миров, восхищающими взор колоннами уходили вверх. Ноги проваливались в рыхлую почву, а запахи сырости и гниющей листвы окутывали и немного удручали.

Айсайар точно знал, что здесь не может быть никого. Но кто же тогда его звал? Деревья, конечно, обладали коллективным сознанием, но не настолько мощным, чтобы бросить зов. Айсар натянул на голову капюшон и сделал еще один шаг вперед. Трость тут же погрузилась в землю почти на ладонь – бродить здесь было крайне неудобно, поэтому седовласый просто потянул Нить Силы, посылая сообщение: «Я здесь, я пришел», в надежде, что тот, кто его звал, сам найдет его.

Ждать пришлось долго, Айсайар начал скучать. Он растянулся прямо на влажной листве, погружаясь в какое-то небывалое медитативное состояние без мыслей и желаний. Странный лес заставлял всматриваться в себя. Рыжебородому тут бы понравилось.

Идеальная тишина, почти пугающая, такая непривычная в других лесах других миров, обволакивала сознание, лишала его ясности. В других лесах, в которых бывал седоволосый, не было такого умиротворения – там всегда шумят его обитатели. Птицы, звери, насекомые, – все они издают неповторимый общий шум, благодаря которому, знающий человек даже с закрытыми глазами всегда скажет, что он в лесу. Ведь любой лес звучит. Этот же Лес молчал, как самый идейный партизан любой войны на допросе у врага. И Айсайару казалось, что весь лес будто бы внимательно наблюдает за ним.

Впервые он задумался о том, почему здесь никогда не бывает людей. Ведь здесь так легко и свободно дышится, так удивительно спокойно, и так много места для колонизации, которой вечно занимаются все расы без исключения. Но почему-то Лес оставался абсолютно пустым. Несколько раз они с Эрдьяром уже проходили здесь, но тогда у Айсайара не было ни времени, ни желания думать об этом.

Лед почти задремал, когда рядом послышался звонкий и чистый голос:

– Здравствуй, брат.

Айсайар резко сел и столкнулся взглядом с удивительным собеседником.

Это был мальчик лет восьми с длинными изумрудными волосами, заплетенными в косу, и такими же изумрудными, удивительными, наполненными какой-то невообразимой чистотой, глазами. Он был худ, почти прозрачен, в белых балахонных одеждах, отчего его тело казалось еще тоньше.

– Я рад тебя видеть, – пропел мальчик своим мелодичным голосом. – Я вижу, ты меня не помнишь. Я – Эйех.

Удивительное создание еле заметно улыбнулась, а Айсар не нашелся, что ответить и просто кивнул.

– Я должен тебе кое-что поведать.

– Что? – седоволосый несколько отошел от увиденного и решил поддержать разговор.

В представлении Айсайар смысла не видел, ведь Эйех и так звал его сквозь грань по имени.

– Отец передал, что тебе нужно торопиться, но не спешить. Что ты должен все вспомнить, но забыть. И что теперь ему не верят, – удивительный ребенок повторил явно заученную фразу и обратил свой взор прямо на Айсара.

– Кому не верят? Чей отец? Куда мне нужно торопиться?

– Когда тебе понадобится помощь, многие придут, но другие, и их тоже не мало, захотят увидеть твое падение, – так же невозмутимо продолжил мальчик. – Это все, что я могу тебе сказать.

– Так ты же ничего толком не сказал! – возмутился Айсайар.

– А больше тебе и не нужно. Тебе поможет твоя память и та, которую ты украл.

Силуэт Эйеха поплыл, растворяясь в лесной сырости.

– Стой! Я не понял, что я должен делать? – крикнул в пустоту Айсар. – Или не должен…

Что имел в виду маленький собеседник? О каком падении он говорил? Встреча с Эйехом явно породила больше вопросов, чем дала ответов. Айсайар чувствовал себя обманутым – он думал, что получит ответы, ему почему-то казалось, что голос, звавший его, связан с той погибающей девушкой, но мальчик только еще больше все запутал. Единственное, что почувствовал седовласый, так это то, что Дарья имеет к этому отношение, ведь он, можно сказать, украл ее из ее мира. Впрочем, как и многих других. Осталось понять, к чему «этому».

Лес продолжал молчать, оставляя без внимания седоволосого человека в капюшоне и его многочисленные вопросы. Вскоре Айсайар тоже покинул безмолвных великанов, шагнув в переход.

Глава 5. Жизнь за фасадом

Дарья      

Цветущие старые липы пахли просто невероятно. Я прикрыла глаза, вдыхая как можно глубже неповторимый сладковатый аромат. Мне казалось, я бы вечность могла просидеть здесь – на облезлой лавке, в липовом парке, в самом центре города. Это место было своеобразным убежищем для моей души. Я приходила сюда каждый раз, когда не могла разобраться в себе или когда разбиралась слишком хорошо, чтобы понять, что моя жизнь в шестнадцать лет уже повернула куда-то не туда. Сейчас был именно тот случай.

Я сидела, взобравшись на лавку с ногами, положив подбородок на колени, и смотрела, как упитанные голуби выискивают крошки на выщербленном асфальте. Отчаяние захлестывало меня, то накрывало с головой, то позволяло глотнуть немного воздуха, чтобы после сразу же окатить новой волной тревоги, погрузить под воду. Женщина, с которой я жила (бабушкой я ее никогда не называла), сообщила мне, что следующие два года до своего совершеннолетия я проведу в интернате. Я слишком своенравная и взбалмошная, говорила она, и ее бедные нервные клетки уже слишком нервные, чтобы меня терпеть. Хотя, если быть честными, то они никогда у нее не были спокойными.

Мои родители погибли уже давно, причем смерть их была предсказуемой: мать умерла от передозировки запрещенных веществ, отец ушел следом за ней: что-то не поделил с кем-то важным в тюрьме. Я была совсем маленькой, и толком не помню ни одного из них. Только какие-то не связанные между собой обрывки воспоминаний всплывали периодически в моем сознании. Но нельзя сказать, что я дорожила ими. Скорее, наоборот – гнала их прочь. Женщина, с которой я жила, напротив, лелеяла память о родственниках, подпитывая ею ненависть ко мне. И я даже могла ее оправдать за все побои и унижения – она ведь видела во мне их, людей, которые покрыли ее, тогда еще не седую голову позором. Но ее идея с детским домом просто выбила из меня весь воздух. Несмотря на отвратительную атмосферу дома, у меня были друзья, была школа, в которой я училась практически на отлично. Мне этого хватало, чтобы быть счастливой. А теперь женщина, с которой я жила, хотела лишить меня и этого!

Обида сдавила грудь так сильно, словно кто-то жестокий положил мне прямо на сердце тяжелый камень. Голуби стали смазанными, а тротуар удивительным образом выровнялся, приобретая неведомую ранее привлекательность. Я всхлипнула и совсем не как взрослая вытерла нос рукой.

– Однажды я оказался в Ливерпуле, – голос рядом прозвучал так неожиданно, что я подпрыгнула, краснея от стыда за детское поведение. – Так вот, там на берегу я увидел прекрасное здание. Оно называется Ройал Лайвер Билдинг. Оно казалось мне самым величественным и прекрасным из того, что я видел в жизни, и я подумал, что в этом дворце должен жить Бог. Я принял Ройал Лайвер Билдинг за церковь, а оказалось, что это всего лишь офисное здание с красивым фасадом.

Молодой человек замолчал, глядя куда-то вдаль. Я, глядя на него в упор, ждала продолжения истории. Внешность его мне показалась удивительно привлекательной: смоляные волосы, закинутые назад, прямой тонкий нос, впалые щеки, полуприкрытые темные глаза под пушистыми ресницами, изогнутые черные брови… За свои шестнадцать лет красивее мужчины я не видела. Даже в кино.

Совсем некстати я шмыгнула носом, и парень, будто бы очнувшись от созерцания своей собственной души, повернулся ко мне.

– От своей ограниченности я принял что-то мелкое и обыденное, за что-то более серьезное, масштабное и важное, – его глаза завораживали. – Подумай, может быть, и у тебя сейчас так же? Я не хочу, конечно, сказать, что ты ограниченная, но, знаешь, может быть, сейчас ты тоже видишь лишь фасад?

Он улыбнулся, от чего на щеках появились милые ямочки, и я невольно улыбнулась в ответ.

– Меня зовут Кирилл, – он протянул мне руку, и я, не задумываясь, вложила в нее свою.

– А меня Даша.


…Я проснулась раньше, чем когда-либо за последние лет семь. Не открывая глаз, я потянулась рукой к телефону, желая выключить будильник, пока он не начал звонить и не разбудил Кирилла. Но телефона не оказалось на месте. Как и тумбочки, Кирилла и всего моего привычного мира.

Осознание происходящего было похоже на погружение в ледяную воду, когда сначала заходишь медленно и осторожно, чтобы холод случайно не сковал лишнего сантиметра разогретого тела, а потом задерживаешь дыхание и ныряешь с головой, не думая.

Я тоскливо обвела взглядом выделенную мне комнату. Все было не моим – деревянная кровать с пологом грязно-серого цвета, колючее шерстяное покрывало, простынь из ткани, больше всего напоминающей невыбеленный лен, жесткая подушка, таз с водой в углу на полу… На единственном стуле поднос с так и не тронутым ужином, который вчера поздней ночью, дико извиняясь, принес Эндор. Судя по всему, он благополучно забыл о моих пищевых потребностях. А потом спохватился. Я не обижалась. Кусок в горло не лез, и я так и не смогла заставить себя съесть хоть что-нибудь. Зато выпила почти всю принесенную мальчишкой воду, и теперь физиологические потребности мотивировали меня на поиски санузла. Подобие туалета нашлось за загородкой из половин бревен, поставленных вертикально. И на том спасибо.

Золотые утренние лучи еще совсем робко заглядывали в мрачную каменную коробку, которую кто-то ради смеха назвал комнатой. Постепенно солнце, поднимаясь из-за леса, рассыпало их совсем как то, знакомое мне. Теперь, когда две луны чужого мира ушли с небосклона, мне стало легче, свободнее, все проблемы показались решаемыми и не стоящими переживаний. В своем мире я каждое утро говорила себе, что у меня все получится, как бы ни сложился день, я со всем справлюсь. В этом мире я не собиралась изменять своим традициям.

Я не знала, принесут ли мне завтрак, поэтому решила не пренебрегать остывшим ужином.

Кормили здесь… примитивно. Кусок жареного мяса, кусок сыра, какие-то неизвестные мне овощи, подозрительно напоминающие ненавистную брокколи и половина обычной луковицы. Мда… Если они здесь вот так лук едят, представляю, какой аромат витает в людных комнатах. Хотя от Айсайара я никакого неприятного запаха не почуяла, несмотря на то, что точно помнила – он дотрагивался до моих губ. Я поморщилась.

Странный парень, думала я, жуя подветренное мясо. Странный даже для другого мира. Но, что скрывать, не лишен харизмы, которая хочешь-не хочешь, а располагает к себе.

Когда в дверь постучали, я умывалась ледяной водой из таза.

– Войдите! – крикнула я, вспомнив, что, пребывая вчера в растрепанных чувствах, я даже не подумала запереть дверь.

– Ты готова? – голова Эндора просунулась между косяком и дверью, и взирала на меня крайне возбужденными глазами.

– Да, почти.

Он начал пританцовывать в двери, что еще больше укрепило меня в мысли, что ему что-то очень от меня нужно, но поторопить меня он по неведомой мне причине не хочет. Стесняется, наверное. Я снова почувствовала себя, как в детстве, когда мой друг Коля звал меня на какие-нибудь проказы. Обычно у него с периодичностью в неделю возникали гениальные мысли на тему: «Как сломать себе шею, уничтожив при этом как можно больше окружающих предметов». Появившаяся внутри Коли идея не могла спокойно ждать своего осуществления. Она будто бы свербела, заставляя юного гения биться в нетерпении.

И вот сейчас отрок из другого мира вел себя ровно так же, как и подросток из мира моего. Осознание этого презабавного факта удивительным образом сделало меня чуточку спокойнее. Настолько, что я даже стала способна на шутки.

– Эндор, у тебя все хорошо? – решила поинтересоваться я, исподтишка глядя на мальчишку. – Со стороны кажется, что ты заболел. И, похоже, знакомой всем болезнью. Тебе не нужно посетить уборную?

– Зачем? – мальчик остановился с открытым ртом, обдумывая информацию, а потом резко скривился, понимая, что именно я имею в виду. – Ну тебя! Я здоров, а вот ты, судя по всему, головой занедужила.

– С чего бы? – удивилась я. – Хотя, учитывая то, что мне мерещится, будто я попала в другой мир…

– Ой, – отмахнулся мальчик. – Собирайся быстрее!

– А куда мы, собственно, так торопимся? – недоумевала я.

Эндор взглянул на меня, как на умалишенную.

– Тебе что, совсем не интересно, какую ты Силу получишь? Она же сегодня должна проявиться!

– Нет, мне не интересно.

Мне интересно вернуться домой поскорее, подумала я.

Судя по выражению лица, мой ответ расценивался мальчишкой как крамольный. Он не понимал, как можно не желать стать хоть немного могущественней, чем сейчас. Хотя, если рассматривать это с такой точки зрения… Как бы ни хотелось, я не могла сказать, что являюсь человеком, лишенным амбиций. Наверное, все дело в том, что в детстве мне слишком часто говорили, что я ни на что не способна. Как там говорят психологи? Все проблемы из детства? Да, так и есть. Мне действительно часто требовалось что-то доказывать и зачастую самой себе. Однако в этом случае пасовали даже мои амбиции, поэтому единственный мой интерес к собственным способностям заключался в том, что я мечтала, что бы это было что-то такое, что не могло бы меня убить.

– Ты невыносима, – вынес свой вердикт мальчишка.

– Вероятно, – улыбнулась я, выходя вслед за ним из комнаты.

Прежде, чем закрыть дверь я оглянулась и сделала то, что делала каждое утро, убегая в офис.

– Пока, – шепнула я в пустоту комнаты, надеясь, что в другом мире Кирилл услышит меня.

– С кем ты говоришь? – Эндор подозрительно покосился на меня.

– Ни с кем, – буркнула я. – Пойдем уже.

Глупый утренний ритуал окончательно испортил мое настроение. Зря я так сделала. Лучше всего пока вообще абстрагироваться от всего, представить, что ничего сверхъестественного со мной не происходило, что меня не ищет Кирилл, теряя голову от беспокойства. Где-то там…

Я почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Плохо дело. Резкие перепады настроения в моем случае говорят о том, что я на грани нервного срыва.

– Потерпи немного, – Эндор сочувственно сжал мое плечо. – Эсма поможет.

Я кивнула, смахивая слезы, втайне надеясь, что Эндор не станет развивать тему моей повышенной слезливости. Мальчик оказался на редкость тактичным.

На нашем пути так и не встретилось ни одного местного жителя, и я была этому крайне рада – не хотелось сейчас ни с кем знакомиться, как и не хотелось, чтобы кто-то видел меня в таком нестабильном состоянии. Женщина, с которой я жила, часто говорила, что мои слезы никому не нужны, и несмотря на трудности нашего с ней общения, эту науку я запомнила и была с ней полностью согласна.

Мы спустились по четырем лестницам и прошли с десять коридоров различной ширины и высоты. Если бы я осталась одна, то точно бы не нашла дороги обратно. Наконец мы вышли во двор замка, стоящего буквой «П». Это даже был не двор, а скорее луг, который затесался между монолитными стенами старинного строения. На лугу росли незнакомые мне, но такие ароматные травы, что я сразу почувствовала себя в некотором уединении с природой, которая щедро позволяет мне вдыхать эти чудные запахи. Через сотни две шагов луг врезался в стену могучих деревьев, больше всего похожих на наши хвойные. Не знаю, что повлияло на мои чувства в тот момент, но, взглянув на темную полосу, маячившую впереди, я вдруг подумала, что именно этот лес, а не седовласый проводник через миры, навсегда изменит мою жизнь.


Глава 6. Подготовка

Коро стоял на ступеньках перед дверью директрисы, когда услышал звук быстрых шагов, а потом из черного входа выпрыгнул Эндор – один из самых талантливых и, в то же время безрассудных учеников Школы Жизни и Смерти. Пророк сделал шаг в сторону, не желая быть обнаруженным, и вовремя – вслед за мальчишкой в двери появилась девушка с каштановыми волосами. Та, которая станет и причиной и предпосылкой величайшего события в истории миров.

Пророк проследил за ее движением – девушка зацепила ладонью стебель яршин-травы и улыбнулась своим мыслям. Он зачарованно наблюдал, как она вглядывается в лесополосу, защищавшую школу от чужих глаз. Не так быстро, пробуждающаяся, тебе сейчас нужна не сила. Тебе сейчас нужен покой.

Эндор вскинул голову, будто услышал мысли мужчины и уставился прямо на Коро, который постарался выразить в своем взгляде полную уверенность, и даже едва заметно кивнул, чтобы подросток не вздумал сомневаться в правильности решения пророка. К счастью, Дарья была настолько погружена в свои мысли, что совершенно не замечала мальчишку и его беспокойства. Наконец Эндор отвел взгляд. Пророку нужно либо доверять, либо нет. Эндор выбрал первое, и своим решением добавил на чашу весов один шанс в пользу выживания миров.

– Нам туда, – Эндор указал на темнеющий впереди лес. – Эсма уже ждет.

Одна из самых юных и талантливейших целительниц факультета Жизни знала, что необходимо сделать. Первое – она избавит пробуждающуюся от ненужных переживаний. Потом девочка подготовит ее к испытанию за доступное время. А его не так-то уж и много.

– Дарья, ты идешь? – Коро отвлек от размышлений голос Эндора.

– Да, конечно, – Дарья поспешила за своим провожатым.

Коро любил этот лес, он жил им все время, когда возвращался в Холорон, но, несмотря на это, он знал, какое впечатление производит на новичков этот лес. Им всем казалось, что он обступает неожиданно, будто бы банда разбойников, выпрыгнувшая из-за угла с вполне понятными целями. Темные ветви деревьев, свисающие низко, по мнению всех, кто попадал в этот лес впервые, старались задеть головы своих гостей. И только пророк знал, что лес не хочет напугать. Единственное, чего он хотел, – защитить.

Мужчина еще немного посмотрел вслед удаляющимся, вернулся и постучал в тяжелую дверь. Еще один винтик в его четко рассчитанном механизме закрутится с минуты на минуту.

Директриса открыла сама, не применяя магию, что могло значить только одно – она уже знала, кто конкретно ее навестил. Ее лицо не выражало никаких эмоций, но на то он и пророк, чтобы знать, что через минуту после его ухода, Валаринда будет крушить свою спальню в бессильной ярости.

– Здравствуй, – она первая не выдержала молчания.

– Здравствуй.

Коро продолжал стоять, не двигаясь, и директрисе пришлось открыть дверь шире и нервно махнуть рукой в подобие приглашающего жеста. Коротко кивнув, пророк поднялся по ступеням в гостиную, удержался, чтобы не оглянуться вокруг, отмечая изменения с момента своего последнего визита, и, уже без приглашения, сел в кресло, закидывая ногу на ногу. Он знал, что сейчас он выглядел устрашающе, в своих черных одеждах, с этим своим пробирающим до мозга костей взглядом – результатом всматривания в Вечность, – который появился у него со временем независимо от его желания. Валаринда примостилась на краешек дивана, будто бы это она была в гостях у Коро, а не наоборот.

– Какие вести ты принес мне на этот раз? – устало прикрыв глаза, спросила женщина.

– Тебе придется его отпустить, – сказал пророк, глядя прямо в глаза своей бывшей любовницы.

– В прошлый раз ты сказал мне, что я должна отпустить тебя, и я это сделала, – после недолгого молчания проговорила директриса. – Я не понимала, я не принимала, но сделала так, как ты хочешь, потому что доверяла тебе. И теперь ты просишь у меня того же. Вновь!

– Я не прошу, – поправил ее Коро.

Валаринда знала, что пророчества человека, сидящего напротив нее, всегда сбываются. Если он говорит, что так нужно, значит это действительно было нужно. Но спокойно принять это еще раз женщина не могла. Пророк это прекрасно видел и понимал, что она так и не сможет смириться.

– Почему? – ее голос звучал глухо и пресно и совсем не вязался с уверенным выражением лица, которое она привыкла надевать по утрам и не снимать до самого вечера.

– Здесь та, которая является его парой, – это простое высказывание далось Коро с трудом, но он все же выдавил из себя неприятные слова.

– Та девчонка…

– Та девчонка, – пророк сложил пальцы домиком, стараясь сосредоточиться только на эмоциях бившей возлюбленной. – Если ты не отпустишь его, сами боги не ведают, что он может сотворить. Ты же знаешь, Айсайара трудно назвать простым человеком.

Валаринда молчала, принимая важное для себя решение, а после решительно встала.

– Я тебя поняла, и я поступлю так, как ты считаешь нужным, – холодно произнесла она. – А теперь, будь добр, уходи.

Коро не нужно было уговаривать. Он плавно поднялся, коротким жестом одернул рукав и направился к выходу. Уже на лестнице его нагнали слова директрисы:

– Коро!

Он обернулся и посмотрел в темные глаза, от которых раньше сходил с ума.

– Если ты еще хотя бы раз придешь ко мне с чем-нибудь подобным, – она сделала многозначительную паузу. – Я убью тебя, и пусть хоть все миры рухнут после этого на мою голову.

Пророк вновь кивнул, признавая за ней это право, и, не прощаясь, удалился.

Он вышел на лестницу и печально улыбнулся. Мужчина знал, что Валаринда не послушает его, что сейчас она позовет к себе свою самую верную студентку, с которой они давным-давно перестали быть соперницами. С которой научились делить Айсара, и мир которых сейчас рушился с появлением пробуждающейся. Коро знал, что еще до разговора с директрисой, Сойра обязательно отправится в лес с двумя своими вернейшими провожатыми для того, чтобы показать, кто главный в этой школе. Рука желтоволосой королевы факультетов дрогнет, и не сможет начать бой с человеком без силы. Не из-за благородства, конечно, а из-за репутации, которая бы точно пострадала. После того, что Сойра узнает от Валаринды, она попытается отыскать новенькую пробуждающуюся, чтобы решить проблему, пока не вернулся Айсайар, но она не подойдет к ее комнате, ведь тот, кто вглядывается в Вечность, иногда может с ней и договориться.

А еще пророк знал, что в ближайшие восемь дней у Дарьи не пробудится Сила, а близнецы доверяют ему безоговорочно и будут готовить девушку ко всему, кроме появления этой самой Силы. И все восемь дней Сойра не сможет найти пробуждающуюся, потому что сорванцы будут точно знать, куда и когда нужно вести Дарью, чтобы избежать этой встречи. А после все случится так, как должно. Так, как замыслил сам Единый.

В своих раздумьях Коро достиг поляны, которая видела пробуждение Силы у большинства учеников Школы Жизни и Смерти.

– Нет, ты не представляешь! – донесся до пророка голос Эндора.

Он остановился, отодвинул ветку, чтобы получше рассмотреть говоривших.

– Не обращай внимания, Дарья, – махнула рукой Эсма. – Эндор просто влюблен в эту бестию.

– Неправда! – взвился мальчишка.

– Правда-правда! Сойра такая сильная, Сойра такая умная, – кривляя голос завела сестра, картинно закатывая глаза и изображая, по всей видимости, глубокий обморок брата от осознания степени силы желтоволосой.

Коро даже сам улыбнулся. Как бы он ни старался быть отрешенным, но эти двое не могли оставить равнодушным даже его. Мужчина перевел взгляд на девушку, которая явно не без удовольствия наблюдала за двумя подростками. Пророку вдруг захотелось проникнуть в ее мысли, узнать, о чем она думает, чего желает, но, к сожалению, или к счастью, его Сила не давала ему такой возможности. Он мог только видеть действия, поступки людей, но никак не их мысли и порывы.

Пророк сделал глубокий вдох, чтобы поскорее прогнать свои неуютные мысли.

Его опять заметил Эндор, обладающий лучшим слухом даже среди таких, как он. Подросток сразу стал серьезнее, вспомнив, что стал частью чего-то важного, а, значит, нужно выполнять свои обязательства.

– Эсма, ей нужна помощь, – совсем по-взрослому, как будто бы и не было детских препирательств до этого, сказал Эндор.

– Я вижу.

Коро вгляделся в лицо Дарьи, отметив, что ему сейчас не нужно быть телепатом, чтобы понять, что слова о том, что ей нужна помощь, вызвали в ней новую волну гнетущих чувств. Девушка поморщилась, всхлипнула, упрямо сжала кулаки, видимо, стараясь справиться с эмоциями.

Эсма плавно поднялась, скользящими шагами приблизилась к пробуждающейся, опустилась на колени, прямо перед ней. Коро был спокоен – в таких делах нет никого лучше Эсмы.

– В этот раз Лед плохо все объяснил, – задумчиво проговорил ее брат.

– Может быть, его что-то сбило, – предположила Эсма, а потом обратилась к Дарье. – То, что с тобой происходит, – это нормально, просто обычно вмешательства Айсайара достаточно, чтобы пробуждающийся смог принять свою новую жизнь. Я сейчас помогу тебе успокоиться, хорошо?

Девушка кивнула, а Коро с неприятным чувством беспомощности отметил, что из ее глаз снова готовы выкатиться слезы.

– Отлично…

Эсма медленно, будто боясь напугать пробуждающуюся, дотронулась до ее висков, заглянула в глаза, спрашивая разрешения, и, когда девушка с каштановыми волосами слегка кивнула, принимая помощь, закрыла глаза.

Коро отпустил ветку, и она вернулась на свое место, закрывая поляну от чужих глаз. А сам медленно побрел в сторону своей пещеры, немного стыдливо думая о том, что помощь Эсмы ему самому сейчас бы тоже не помешала.

Глава 7. Пробуждение Силы

Дарья

От силы Эсмы не начал греметь гром, не засверкали молнии, просто я вдруг почувствовала, что пульс мой стал замедляться до нормального состояния, дышать становилось все легче, а огромный камень в груди будто бы рассыпался на тысячу кусочков. Девочка ничего не говорила, лишь иногда хмурилась или улыбалась уголками губ.

Я почувствовала, что, когда Эсма закончила свою работу, мне ни с того ни с сего захотелось сделать большой вдох и рассмеяться. Я не стала себе противиться.

– Ну как? – спросила моя целительница, убирая руки.

– Лучше, чем когда-либо, – честно ответила я. – Спасибо!

– Не за что, – улыбнулась Эсма. – Твоя нервная система действительно была не в лучшем состоянии, видимо, в своем мире ты часто переутомлялась и нервничала. И без перехода ты была на грани нервного срыва. Но теперь все хорошо. Только постарайся больше не доводить себя до такого положения.

Я улыбнулась и кивнула, действительно, последнее время было не самым простым для меня и продолжает таковым быть, но теперь я верила, что все действительно будет хорошо. Для пробы я попыталась подумать о Кирилле, и мне стало грустно. Я поняла, что не перестала по нему скучать, но больше мне не хотелось выть волком от этой тоски. Мне хотелось как можно скорее покончить с этой историей о Силе и вернуться к своему жениху и своей жизни.

Почувствовав несказанное облегчение и благодарность по отношению к Эсме, я, наконец, задала волнующий меня с самого утра вопрос:

– А как я пойму, что Сила во мне уже появилась?

– Ты почувствуешь, – Эндор выразительно на меня посмотрел.

По его взгляду, очевидно, мне следовало понять, что это был достаточно глупый вопрос с моей стороны и достаточно объемный ответ – с его. Я вновь улыбнулась.

– И как я это почувствую?

– Это ощущение похоже на жар внутри, где-то здесь, – Эсма положила ладонь чуть ниже горла. – Этот жар будет появляться, когда рядом находится что-то требующее твоего силового воздействия. Ну, то есть, если у тебя будет Сила Жизни, например, лекарская, то ты будешь чувствовать жар рядом с больным или раненым человеком, а если твоя Сила будет другого рода, – она выразительно посмотрела на брата, – то жар будет приходить рядом с иной целью.

– То есть, с тем, кого тебе надо убить, – со знанием дела пояснил Эндор.

– У меня Сила Жизни, а у Эндора – Смерти. И если у тебя начнет просыпаться то или другое, или он или я это почувствуем. Начнем?

– Стойте, так это просто разделение на желание убивать и желание лечить?

– Нет, не просто, – терпеливо продолжила Эсма. – Лечить и убивать можно по-разному. Например, факультет Жизни делится на лекарей, знахарей и некромантов. Я учусь на кафедре лекарей – лечу собственными силами. Знахари лечат с помощью сил природы. С одной стороны, это удобнее – не нужно тратить свои силы, с другой – бывают ситуации, например, в плену, когда тебе не из чего приготовить нужное снадобье. А некроманты… Как бы это объяснить? Они работают с теми, кто только-только шагнул за грань. Это очень сложная и очень редкая профессия, в которой ничего нельзя знать наверняка. Но иногда у них действительно получается вернуть человека из-за грани. Единственный некромант, которому почти всегда удается вернуть человека, – это Эрдьяр.

– Эрдьяр?! – Я была удивлена до предела.

В моем представлении некроманты были тощими, закутанными чуть ли не в саван, людьми, непременно с черными волосами и кругами под глазами от постоянного общения со смертью. Более живого человека, чем рыжебородый здоровяк и представить себе было сложно.

– Чему ты удивляешься?

– Не знаю, – пожала плечами я. – Не такими я себе представляла некромантов.

– О, ты еще не видела его учеников! – Эсма хихикнула, видимо, вспоминая этих самых будущих некромантов. – Правда, он редко их учит, постоянно пропадает по мирам с Айсайаром, поэтому они ходят на лекции с нами.

– А что насчет факультета Смерти? – обратилась я к Эндору.

– Тут все проще, – ответил мальчишка. – Есть ищейки и убийцы. Разделений на то, каким образом мы должны убить, у нас нет, мы обязаны владеть всеми способами. Хотя, конечно, у каждого из нас есть любимый способ, почти как роспись. Мне повезло, я – убийца с даром ищейки.

– Тоже мне везение, – перебила его сестра.

– Да все ж получше, чем у тебя, – ощетинился Эндор.

Я обратила внимание на то, что даже в таком споре, который, похоже, происходил не в первый и уж точно не в последний раз, близнецы говорили на моем языке. Они как могли старались показать мне, что я здесь не лишняя.

Хоть мне и было жутко от того, с какой легкостью эти дети говорят о смерти и убийстве, я неуверенно кивнула, скорее себе, чем им.

– Ну что, давайте начинать?

Близнецы абсолютно одинаково одобряюще мне улыбнулись.

Сказать, что я переоценила действие релаксационного комплекса, это не сказать ничего. Через четыре часа у меня дико болела голова и ныло все тело, а еще через четыре мне стало казаться, что встреча с охотниками и вероятность умереть, не справившись с собственной силой, не такая уж и плохая затея. Меня учили сосредотачиваться на себе и своих ощущениях так, чтобы отыскать свою Силу, ставили в спарринги с Эндором и заставляли попытаться победить его, а после попытаться залечить свои раны. Ни то, ни другое у меня категорически не выходило, и меня все чаще посещала малодушная мысль о побеге с этой поляны, но тогда была бы задета моя гордость, что для меня было недопустимо даже в другом мире.

Попутно близнецы-садисты объясняли конструкты их языка, который звучал, как компромисс между горячо любимыми мной английским и немецким. Запоминать их мне было гораздо проще, чем пытаться найти в себе непонятную моей натуре эфемерную Силу, особенно, учитывая, что и немецкий, и английский я знала достаточно хорошо. При более глубоком знакомстве выяснилось, что основы всеобщего языка во многом отличаются и от немецкого, и от английского, зато удивительным образом схожи с родным русским.

С поисками неведомой Силы дела обстояли значительно хуже, я не понимала, чего от меня хотят. Ничего, из того, о чем говорили ребята, я в себе не ощущала, от этого злилась еще больше.

После инцидента с Сойрой ребята решили, что пока мне нечего делать в общей столовой, и приносили мне еду или в комнату, или прямо на поляну. Меня это устраивало. Я не страдала от недостатка общения – близнецы заполняли мои дни собой до отказа.

Однажды меня окольными коридорами провели на лекцию по истории миров. Ее читал уже знакомый мне пророк. Он все так же был завернут в длинные одежды, а в купе с черными волосами и отрывистым повествованием, он здорово напоминал профессора Снейпа из любимой книги детства. Только Коро был значительно моложе.

Ко времени посещения лекции я уже немного понимала всеобщий – языки всегда давались мне легко. Поэтому рассказ лектора показалось мне действительно интересным, хоть и фантастическим для человека, услышавшего о множественности миров всего пару дней назад.

Коро рассказывал, что в доступной нам системе находится двенадцать миров. Они расположены, как лепестки ромашки, однако ромашка эта не имела сердцевины. Поэтому из одного мира можно было попасть только в два соседних и никак иначе.

Он рассказывал то же, о чем говорили близнецы: наличие магии зависит от плотности граней этого мира. Мой мир – первый, он же Закрытый мир, обладает настолько прочными гранями, что Внешняя сила не может просачиваться сквозь них. По какой-то причине «ромашка» эта устроена так, что, чем выше порядковый номер мира, тем тоньше грани. Вот и выходит, что самые прочные грани в первом мире, а самые тонкие в двенадцатом, он же Семилун.

Коро еще много чего рассказывал, но я не все запомнила и уже тем более не все поняла. Но и того, что я услышала, мне было достаточно для долгих философских размышлений.

Во время лекции я несколько раз ловила на себе долгий взгляд темных глаз пророка, и к концу лекции меня обуревало еле сдерживаемое желание подойти к этому загадочному человеку. С какой целью, я так и не решила, но чувствовала, что сделать это просто необходимо. Но планам моим так и не суждено было сбыться, прямо перед ударом колокола, который оповещал об окончании занятия, близнецы вытолкнули меня в маленькую дверь в конце класса, через которую мы сюда и пришли. Я ребят понимала, они хотели, чтобы я встречалась как можно с меньшим количеством народа, хотя бы пока у меня не появится собственная сила, с помощью которой я могла бы защититься.

А защищаться тут явно бы пришлось. Даже Эндор однажды пришел за мной с огромным фингалом под глазом. Эсма быстро залечила его, даже не задавая вопросов, отчего я решила, что происходит такое не впервой. Из разговоров близнецов я поняла, что дедовщина процветает тут чуть ли не на законных основаниях. Может быть, это и был правильный метод воспитания будущих убийц, но мне он был непонятен, и я уже морально готовилась к тому моменту, когда во мне все же проснется Сила, и я из-за отсутствия элементарного опыта в делах магических, стану еще одной грушей для битья.

В режиме нон-стоп пролетели следующие восемь дней моего пребывания в восьмом мире, который носил название Холорон. Эндор забирал меня на рассвете, вел на лесной полигон и выматывал до кошмарного состояния. Эсма же выполняла, скорее, функцию моего личного доктора, следившего, чтоб я была не голодна и не почила смертью храбрых от побоев или переутомления. Она, как могла, мотивировала меня к тому, чтобы я сама попыталась залечить себе очередной ушиб, но с этим у меня было еще хуже, чем с желанием убивать, которое, признаться, уже периодически пробуждалось во мне по отношению к моему малолетнему мучителю. За восемь дней у меня дважды случались переломы – руки и ребра. Порой я почти готова была все бросить, но проблема была в том, что никто не позволил бы мне это сделать. Усилия Эсмы по моему питанию проходили даром, каждый день я замечала, что ключицы торчат все сильнее, а брюки все больше болтаются на талии. Мне это совсем не нравилось, потому что менять что-либо в своей фигуре я не собиралась, но измотанный физическими упражнениями организм моего мнения на этот счет совершенно не спрашивал.

Несмотря на все мои мытарства, на близнецов я не злилась. Как выяснилось, я была их заданием по практике и теперь рушила все их надежды на быстрое получение зачета.

С каждым днем ребята становились все более молчаливыми, и я все чаще замечала их тайные переглядывания. Чем больше времени проходило, тем больше у нас появлялось мыслей на тему того, что Айсайар мог ошибиться, и нет у меня никакого дара. Пусть раньше такого и не случалось, но я вполне могла стать досадным прецедентом. Практически у всех именно так и происходило (редко, когда пробуждение Силы наступало позже, чем на третий день), но только не у меня. Ни близнецы, ни я не выдвигали своих предположений на сей счет и продолжали проводить совершенно безнадежную кампанию по поиску у меня магических способностей.

Втайне я уже была почти уверена, что все так и останется, что никакой Силы во мне нет, и что, как только вернется мой похититель, он признает свою ошибку и отправит меня обратно в мой родной Закрытый мир, лишенный столь ценимой в других мирах магии.

Восьмой день стал для меня рубежным, и еще до захода солнца я свалилась на траву, широко раскинув немеющие от боли руки и ноги. Эндор опустил палку, выполняющую роль меча и бросил вопросительный взгляд на сестру.

– Я больше не могу, – прохрипела я на всеобщем языке, кое-как освоенном мной за прошедшую неделю. – Мне нужен перерыв.

Близнецы, как мне показалось, вздохнули с облегчением. Эндор отбросил свое орудие, плюхнулся прямо в пыль на вытоптанный нашими ногами и моим вечно падающим телом участок земли. Эсма отделилась от местной разновидности турника, которую подпирала до этого, и тоже подошла к нам, выжидающе глядя на мое вымотанное тельце.

– Дарья, ты не переживай, может Сила в тебе глубже, чем обычно, – внес свое предположение Эндор, поняв смысл предложенного мною перерыва.

– Ага, она в игле, а игла в яйце, а яйцо в утке, а утка в зайце, – пробурчала я.

«Да нет во мне никакой Силы, как вы не поймете…» Я смотрела в лазурно-голубое небо, на котором не было ни единого облачка. Несмотря на бешеную, не проходящую даже Эсмиными стараниями усталость, именно сейчас мне было хорошо. Было ощущение облегчения, будто бы я избежала жуткой катастрофы. Казалось, именно катастрофой стало бы для меня приобретение силы.

– Где? – переспросила Эсма.

В этом мире не было сказки о Кощее. А может быть, и была, но в какой-нибудь другой интерпретации. Целительница посматривала на меня с явным опасением – видимо, уже анализировала, какой урон моей психике могли нанести наши изнуряющие тренировки.

– Нигде, – отмахнулась я и высказала всеобщее молчаливое предположение. – Айсайар ведь мог ошибиться, не так ли?

– Он ни разу не ошибался, но… – Эсма опустила глаза. – Я не знаю, Дарья. Может быть, и мог. Как он работает с поисковым артефактом, никто не знает, так что и точного ответа тебе никто не даст.

– Сам Айсайар и даст, – вставил Эндор. – Я видел его вчера, он вернулся с еще одним новичком, им Лиам займется.

– Так надо спросить тогда, – почти безразлично пожала я плечами. Конечно, мне хотелось домой, но небо сейчас было таким красивым, а голова совсем пустой. – Я так понимаю, даже в случае ошибки, кроме него меня домой никто не вернет?

– Да, из нашей школы переходы может открывать только он и Коро.

– Про Коро толком ничего неизвестно, – одернула брата Эсма. – Недавно директриса говорила, что все его путешествия между мирами – это только неподтвержденные слухи.

– Тогда где, по-твоему, он пропадает вечно? – не остался в долгу мальчишка.

Эсма лишь отмахнулась, всем видом показывая, что она думает по поводу умственных способностей Эндора. Мне нравилось слушать их перепалки – эти словесные дуэли невероятным образом успокаивали меня.

– Почему нельзя просто спросить у Коро, может ли он открывать переходы или нет? – лениво осведомилась я.

– Он не то, чтобы очень общителен, – пожал плечами Эндор.

На некоторое время поляна погрузилась в тишину. Мысли наши вернулись к моей так и не приобретенной силе и возможной ошибке седоволосого парня. С одной стороны, у меня совершенно не было причин ему доверять, с другой – не доверять тоже было не из-за чего. Судя по лицам и редким оценивающим взглядам в мою сторону, мозговая деятельность близнецов вертелась вокруг приблизительно тех же вопросов – как же могло произойти такое, что Айсайар ошибся, и могло ли такое быть вообще?

Солнце совсем спряталось за макушками холоронских елок, когда я все же нарушила молчание.

– Ладно, ребят… – потянулась я. – Пора идти. Мне нужно встретиться с вашим Айсайаром. Пусть посмотрит еще раз, может, он все же меня с кем-то перепутал. Эсма, помоги, пожалуйста. Кажется, я растянула сухожилье.

Девочка кивнула, ее белоснежные волосы забавно взлетели вверх, она подползла ко мне. Ее рука, от которой исходило согревающее и расслабляющее тепло, скользнула в паре сантиметров над моей ногой.

– Да, ты права, – глаза целительницы, как всегда во время работы, были закрыты. – И еще вот здесь ушиб. Все.

Я с легкостью поднялась с земли. Эсма всегда не просто лечила мои травмы, но и избавляла мышцы от неизбежной усталости. Близнецы вяло поднялись вслед за мной. Отсутствие у меня силы они воспринимали как собственную неудачу. Я же полагала, что это не их оплошность, а седоволосого наглеца, который умыкнул меня из моего мира.

Чем больше я думала о том, что он допустил ошибку, тем больше во мне разгоралась злость. Причем такой силы, которую я раньше не испытывала даже по отношению к женщине, с которой я жила. К моменту, когда мы подошли к выходу из леса, я уже накрутила себя настолько, что мне казалось, увидь я сейчас седовласого, запросто могла бы кинуться на него с кулаками. Подумать только! Устроил мне хорошенькие каникулы в другом мире!

Сойра стояла на том же месте, что и в прошлый раз. Только сегодня на ней был обтягивающий костюм темно-зеленого цвета из неизвестной мне ткани, а желтые волосы были собраны в тугую косу. Подружки в этот раз держались несколько поодаль, и, скорее, представляли собой не группу поддержки, а отряд, перекрывающий путь к отступлению.

Зеленоглазая смерила меня презрительным, но достаточно внимательным взглядом. Оценивает.

«Не иначе в бой собралась», – подумала я и тут же прикусила язык, чтоб не накаркать. Только школьных разборок мне сейчас и не хватало. Однако, вместо объективного страха, к горлу подступила кипевшая до этого где-то в районе груди злость.

– Говорят, что Айсар впервые ошибся, – начала она на моем языке с жутким акцентом. – У тебя нет Силы. На тебя лишь зря потратили время.

– Не твое же время потрачено, – удивилась я на всеобщем, злость добавила моему голосу несколько издевательских ноток. – Что ж тебя так беспокоит их время?

Я указала на ребят, которые снова пытались прикрыть меня собой, но, видимо, во время наших тренировок у меня действительно помутилось в мозгу, только я не дала им меня оттеснить. Злость уже начала трансформироваться во что-то большее, что-то более ярое, от этого жгло где-то чуть ниже горла, хотелось потушить это жжение, но я понимала, что мне сейчас не помог бы даже лед.

– Не твое дело, о ком я беспокоюсь! – грубо выплюнула скандалистка.

Я вскинула брови. Так вот оно что!

– Стоп, так дело в том седовласом пареньке? В Айсайаре? – я усмехнулась, видя, как ее лицо исказила гримаса ненависти. – Если так, то я же не претендую.

Я демонстративно вскинула ладони вверх. Примирительный жест не имел ничего общего с тем, что происходило в моей груди. Огонь поднимался все выше к горлу, казалось, еще немного и я стану плеваться плазмой.

– Врешь! Все знают, что Лед приходил к тебе ночью по крыше! Только это моя школа, – почти прорычала глупая влюбленная красотка. – А ты просто бесталанная выскочка, которая должна мне вылизывать сапоги!

– Мне не нужен твой путешественник и мне не нужна твоя школа, – рыкнула я, уже с трудом сдерживая покалывающий в ладонях жар. – Забирай свой сумасшедший мир, а мне дай пройти. А иначе тебе придется на собственном примере показать, как нужно вылизывать сапоги. Прочь!

Я уверенно двинулась к опешившей от моей дерзости девушке. На близнецов я даже не обернулась. Пыталась взять себя в руки, но центр груди и горло горели невыносимо, а руки желали вцепиться в горло сумасбродной девице. Я смогла удержать ладони, которые сейчас жаждали расправы, на месте, но, проходя мимо, не удержалась и немного задела Сойру плечом. Огонь внутри меня радостно встрепенулся, и мне пришлось напомнить себе, что подростковые разборки старшей школы уже не для меня, все это я уже проходила.

Однако если я еще могла себя контролировать, то желтоволосая и не пыталась этого делать. Она вошла в раж и не желала терпеть оскорбления в свой адрес. Не успела я отойти от нее и на десяток шагов, как впереди меня расступились ошарашенные товарки, которые были шокированы моим поведением. Неужели они не будут меня удерживать? Но потом я каким-то образом ощутила, что мне в спину полетел огромный шар, сотканный из воды. Я не стала проверять, так ли это, а, не раздумывая, шарахнулась в сторону, приземляясь на колени.


Глава 8. Одной нитью связанные

Айсайар

Айсайар потянулся, выгибая спину, словно огромный серебристый кот. Скривился от неприятных ощущений в районе левой икроножной мышцы – сегодня нога ныла сильнее, чем обычно. Они с Эрдьяром прибыли ночью, притащив с собой мальчишку лет десяти из четвертого мира. Забавный мирок, в котором уже сейчас начинал витать удушливый запах войны. Мир этот, который носил название Гериос, был так же лишен магии, как и Закрытый мир. Однако Сила ушла оттуда гораздо позже, чем из первого мира, и некоторые еще помнили свое былое могущество. Там даже жили загадочные оборотни, когда-то бежавшие из Семилуна, но их поселений осталось совсем мало, а вскоре, вполне вероятно, не останется и вовсе.

Именно в одном из таких полувымерших поселений друзья и нашли нового пробуждающегося. Утром сила маленького представителя огненных котов уже проявилась – он оказался охотником с подвластными ему стихиями разрушения. Эта особенность в будущем станет его подписью. Отличное сочетание для наемного убийцы или воина.

Айсар потер ноющую ногу и, перехватив обеспокоенный взгляд Рыжебородого, коротко отмахнулся – не стоит обращать внимание.

Теперь, когда мальчишкой занялся Лиам, друзья могли расслабиться. Седоволосый, хоть и чувствовал усталость от нескольких переходов, но был доволен собой: черноволосый, серьезный не по годам мальчишка вселял надежду.

Всегда по возвращении они с Эрдьяром отдыхали в общей комнате, и сейчас заняли именно ее. Общей она только называлась, потому что все в замке негласно признали право Айсара и Дьяра на нее. Это было не очень большое помещение, которое находилось в цокольном этаже. Стены его были обиты темным деревом, а огромный камин мог бы вместить целого быка, если бы его решили жарить именно там. Мягкие диваны и кресла, набитые пухом диких коз, делали ее уютной и располагающей к расслаблению, а витающий запах хвойного дерева, костра и камня создавали в этом месте особую атмосферу, к которой был так неравнодушен Айсайар.

Айсар подсел ближе к огню, чтобы языки пламени лучше освещали требующую полировки трость. Он, бережно лелея свою боевую подругу, выискивал длинными, цепкими пальцами трещинки и шероховатости, чтобы тут же от них избавиться. Его серебряные волосы причудливо переливались в свете, падающем от камина, а серые глаза казались совсем темными в столь скудном освещении.

– Дьяр, – наконец решился он. – Ты ничего не слышал о девушке, которую мы нашли несколько дней назад? Какая Сила пробудилась у нее?

Лёд. Рвущая грани

Подняться наверх