Читать книгу Камень. Ножницы. Бумага - Ана Сакру - Страница 11

– Слава, я сейчас позвоню папе! – кричу, отчаявшись. – Я…

Не успеваю договорить, как щелкает внутренний замок.

Я рвано вдыхаю, ощущая резь за грудиной. Кажется, микроинфаркт все-таки меня посетил.

Дверь распахивается. За ней стоит Угрюмов-младший – живой и невредимый, но мое секундное облегчение придушивает гнев, который обрушивается на меня, когда в глазах Славы вижу торжество и ни капли раскаяния, пока я тут чуть не поседела.

– Знаешь что… – я резко тяну дверь на себя и вваливаюсь в квартиру, вынуждая мелкого засранца отступить вглубь, – ты мне тоже не нравишься! – сообщаю, ткнув в него пальцем. Бросаю пакет с продуктами на пол и начинаю суетливо расстегивать шубу, в которой на нервной почве взмокла.  – Но мы с тобой в одной лодке, и тебе придется смириться, – срываю с шеи платок, – потому что мне нужна эта работа, и я никуда не уйду, как бы ты не старался избавиться от меня, – замечаю, что светлые брови ребенка стекаются к переносице. – Не нравится перспектива? – ехидничаю, нагнувшись и расшнуровывая ботинки. – Понимаю. Но у тебя есть возможность разнообразить эту перспективу. Точнее… – выпрямляюсь, – выиграть у меня.

Славка задумчиво хмурится. Я бы могла решить, что из того, что я сказала, он ничего не понял, но этот ребенок – не тот случай. Он хитрый, расчетливый и очень умный.

– Камень, ножницы, бумага… – уточняю. – Выигрываешь ты – я не трогаю тебе всю следующую неделю и делаю за тебя уроки. Выигрываю я… – поднимаю глаза к потолку, придумывая желание, – мы пойдем на кухню, и ты поможешь мне готовить ужин.

Глаза Славы сужаются. В первую секунду заявленной мною провокации кажется, что он сейчас развернется и умчится в свою комнату. Но Слава молчит и стоит на месте.

Отправляю шубу в шкаф. Сердце под тканью платья надрывается, и я делаю глубокий вдох, чтобы привести себя в чувство, пока мой подопечный взвешивает все «за» и «против».

– Ну так что? – упираю руки в бока. – Шансы пятьдесят на пятьдесят, зато если выиграешь, я всю неделю не буду к тебе приставать, – заговорщицки заговариваю зубы.

– А папа не узнает? – недоверчиво спрашивает Слава.

– О чем?

– Если я выиграю, и вы будете делать за меня уроки…

– А-а-а… – улыбаюсь. – Нет, не узнает. Даю слово пацана. Это будет только наш с тобой секрет. Но ты тоже должен дать слово пацана, что если выиграю я, не схитришь, а выполнишь мое условие.

Славка чешет лоб.

– Ладно, – сообщает лениво.

Кручу головой. Так дело не пойдет.

– Дай слово пацана, – настаиваю я.

Закатив глаза, Слава нехотя бормочет:

– Даю слово.

– Что? – прикладываю ладонь к уху? – Не слышу? Какое слово? Вруна? Или хитреца?

Славка пыхтит, бесится, но все же скрипя зубами отвечает:

– Даю слово пацана.

– Договорились! – торжественно объявляю я и выставляю вперед кулак, подразумевая начало игры.

Славка вытягивает тощую руку и тоже сжимает кулачок.

Смотрим друг другу в глаза. Я прищуриваюсь, гримасничаю, изображаю сосредоточенную рожицу и успеваю поймать мимолетную, прошмыгнувшую мышью, скупую улыбку у своего восьмилетнего соперника.

Я выберу «камень». Из опыта знаю, что чаще всего детвора выбирает ножницы. Ножницы им кажутся интересной фигурой из двух прямых пальцев, и я очень надеюсь на свою интуицию и знания, которые получила в работе с детьми.

– Ита-ак…– тяну я. – Камень… – одновременно начинаем качать вверх-вниз кулаками. Глаза Славки вспыхивают азартным огоньком. Он зачарованно смотрит на наши кулаки. – Ножницы! – Мой сердечный ритм тикает в ушах. Губы самопроизвольно растягиваются в улыбке. – Бумага! – резко выкрикиваю и оставляю кулак сжатым, а Славка выкидывает вперед ладонь с вытянутыми двумя пальцами и когда понимает, что проиграл, его глаза увеличиваются в размерах.

Так-то!

– Упс! – сооружаю сочувствующую мину. – Я выиграла, – сообщаю деланно прискорбно. Славка морщится. Насупившись, задирает подбородок, недовольный результатом. – А что такое? – интересуюсь у него я. – Все по-честному. Так что я иду мыть руки, а ты берешь пакет, – киваю на продукты, – и несешь его в кухню.

Пакет не настолько тяжелый, чтобы ребенок заработал себе грыжу, поэтому триумфальной походкой и со спокойной совестью следую в ванную, слыша за спиной шуршание пакета и недовольное кряхтение.

Улыбаюсь – своей маленькой, но победе, и потому что знаю, что Славка не видит.

Из двух кос, которые на сегодня заплела, повылазили прядки волос. Приглаживаю их насколько выходит.

Ощущаю, как взболтанность оседает. Я успокаиваюсь, но это спокойствие шаткое и неустойчивое, как стойка на одной ноге, но это лучше, чем ничего.

Когда захожу на кухню, застаю Славика, копошащимся в продуктовом пакете.

– А вкусного ничего нет? – капризно тянет Угрюмов-младший, поднимая на меня разочарованный взгляд.

– Что может быть вкуснее курицы с картошкой, запеченной в духовке? – пожимаю плечами и, отодвинув маленького кладоискателя от пакета, начинаю доставать продукты и выкладывать их на стол: куриные бедра, килограмм картошки, яблоки, хлеб…

– Не люблю, – кривится Слава, насупившись.

– Что именно? – выгибаю бровь.

– Картошку из духовки, она всегда жирная.

– Кхм, тут согласна. Да и на ночь вредно… – задумавшись, киваю и ставлю на стол пластиковую бутылку молока. – Тогда пюре? – кошусь на Славу.

Угрюмчик моргает и сглатывает слюну, голубые глаза на миг загораются предвкушением, но упрямец быстро берет себя в руки и возвращает на лицо скучающую мину.

– Тоже не люблю, – показательно протестует, а у самого уже слюни текут.

– Ну извини, – развожу руки в стороны, – других вариантов нет, – заявляю безапелляционно. – Умеешь толочь?

– Нет, – бурчит.

– А придется, – сообщаю. – Я девушка, а для этого нужна настоящая мужская физическая сила, – сжимаю руку в локте, демонстрируя отсутствие чего-либо похожего на мышцы.

Славик выразительно косится на свои тощие руки. Давлю готовый вырваться смешок. Да уж, самоиронии ему не занимать. Под рукавом футболки у него даже хуже, чем у меня.

– Ладно, вдвоем как-нибудь справимся, – решаю я, относя картошку в раковину.

Славик идет за мной по пятам.

– Не понимаю, – канючит, – зачем я вам тут нужен. Картошку я чистить не умею. Да и вообще… Вы же не дадите мне нож? – хитро поглядывает на меня.

– Как включить духовку? – вместо ответа спрашиваю.

– Не знаю, – Славка пожимает худыми плечами.

– Не страшно. Разберусь сама, – отмахиваюсь я. – А ты нужен, потому что мне просто скучно одной готовить, а когда мне скучно, еда невкусная получается. Ты же не хочешь невкусную еду?

– Она все равно будет невкусная, – капризно бормочет Славка.

– Ок. Тогда поем я, а ты посмотришь. А потом придет папа, и его накормим, – не сдаюсь я. – Договорились?

На это у Славы возражений не находится, и он, страдальчески шумно вздохнув, опускается на стул. Я же принимаюсь чистить картошку, раздумывая, чем бы и правда занять моего смурного помощника.

Гнетущая тишина на кухне давит на мои и без того расшатанные после происшествия нервы.

– Слав, а у вас есть колонка, которую можно к телефону подключить?

– Да! – Вспыхивают глаза мальчишки. – На прошлый Новый год мне папа фирменную подарил, – отзывается с нотками гордости в голосе.

– Отлично, тащи! – даю ему отмашку.

– Только я буду ставить музыку! – мгновенно выдвигает условие Славка.

– Нет уж, кто готовит, тот и песни выбирает, – философствую.

– Но я же не умею готовить! – возмущается Слава. – Так что это нечестно.

Резонно.

– Тогда так: ты натираешь солью курицу, обмазываешь её майонезом, раскладываешь на противне – и тогда выбираем песни по очереди, – соглашаюсь на компромисс. – Только я первая!

– Ла-а-адно, – тянет недовольно Славка и, сорвавшись с места, убегает в свою комнату.

Возвращается через несколько секунд с приличной USB-колонкой. К этому моменту я уже как раз дочищаю картошку.

– О, крутая! – одобряю. – Я тоже такую хотела, но дорого, – признаюсь, вытирая мокрые руки о полотенце, чтобы взять телефон. – Хороший подарок.

– У папы все подарки хорошие… – как-то грустно бормочет Славик себе под нос, и я перевожу на него взгляд, чувствуя, как защемило под ложечкой.

Брови мальчишки сведены на переносице, взгляд опущен в тарелку. Он выглядит таким уязвимым в данный момент, что желание попытаться расспросить его о семье зудит во всем теле и щиплет на языке, но я не знаю с какой стороны подступиться, чтобы не сломать тот тонюсенький мостик, который удалось выстроить между нами.

Вместо вопросов я тянусь за телефоном. Подключаюсь к колонке и врубаю первую попавшуюся песню из своего плейлиста. Через мгновение музыка оглушает, и я очень надеюсь, что в этом доме толстые стены, за которыми стрессоустойчивые соседи, ведь сделать тише Наталью Орейро у меня рука не поднимается.

– Кам ё доро-о-о, – подпеваю от души, набирая воду в кастрюлю, чтобы поставить вариться картошку, – кам ба ви ливерта-а-а!1 – закашливаюсь на верхней самой пищащей ноте. Эх, никогда ее не вытягивала!

– Отстой! – скептически орет Слава, перекрикивая и меня, и Орейро.

– Ты курицу будешь солью натирать или нет? – так же громко отбиваю в ответ, пританцовывая. – Если не будешь, то следующую песню тоже ставлю я!

Угроза действует безотказно, и Слава, закатив глаза, принимается за подготовленные мной бедра.

– Эй! Нежнее с ними, – подсказываю Угрюмову-младшему, наблюдая, как он буквально избивает куриные бедра солью. – И не так много, а то и правда не вкусно получится.

Мне достается тяжелый взгляд исподлобья, но от комментариев Вячеслав воздерживается, вместо этого демонстративно ласково поглаживает несчастное куриное бедро. Правда в следующую секунду Славик бросает все дела и бежит за своим телефоном, так как моя песня подходит к концу.