Читать книгу Главный приз для мажора - Анастасия Градцева - Страница 7

Ян

«сегодня свидание со смирновой», – кидаю я сообщение в наш с пацанами чат.

«Красава!» – тут же откликается Макс.

Лега и Егор кидают ржущие стикеры, а вот Димыч сразу же практично интересуется:

«пруфы будут? куда приходить?»

У меня внутри неприятно царапает от этого вопроса.

Да, я вроде как сам отказался от прослушки. Сам сказал, что можно будет прийти попялиться на то, как я лью в уши Смирновой всякую романтическую чушь. И к тому же это вроде как честно по отношению к пацанам. Иначе как они узнают, что я не вру? Можно ведь все, что угодно наговорить, но…

Но меня почему‑то аж корёжит.

«в три, – сухо пишу я. – Французский поцелуй».

И хотя эти придурки однозначно в курсе, что так называется кондитерская в центре, они не упускают случая тупо пошутить.

«в три поцелуй?»

«Это типа во сколько ты её засасывать будешь?»

«офигеть Дес!!! Мне бы так!»

«Ага в три французский поцелуй а в полчетвёртого он её уже пялить будет»

«Таааак а фотки будут?»

«бесплатной порнушки хочешь?»

«нифига себе бесплатная! Мы по пять касарей уже на неё скинулись! Я хочу картинок на все свои деньги!»

Я читаю, и меня начинает трясти от ярости.

Хотя обычно я первый шучу такие шутки, но сейчас почему‑то меня это все бесит. Так бесит, что охота удалить нахрен этот чат.

Я пробегаюсь глазами по тупым сообщениям пацанов, тихо выругиваюсь и пишу:

«харэ завидовать, в кафешку пусть придёт только макс. увижу там кого‑то ещё – вам капец»

Сразу же следует реакция остальных.

«эээээ! А почему Макс только?»

«Я тоже хочу!»

Я хмыкаю и пишу:

«Макс меня сегодня меньше всех бесил»

Это правда.

Он хотя бы не шутил про фотки Смирновой.

Я откладываю айфон в сторону и беру второй мобильный, специально купленный для роли Ивана. Зашёл вчера в какой‑то ломбард и выбрал там максимально старый и побитый жизнью телефон. Ещё набрал себе максимально тупых рубашек в каком‑то дешёвом магазине.

Вот только очки себе купил нормальные, потому что от тех у меня потом весь вечер башка болела. Но оправу выбрал самую ботанскую из всех, что были в оптике.

– Эти вам не идут, – с каким‑то отчаянием сказала девушка, которая там консультировала, и покраснела. – Могу я предложить вам другие?

– Не надо.

– Но они вас ужасно портят. Правда.

– Так и задумано. – Я лениво ухмыльнулся и подмигнул. Она ещё сильнее смутилась и торопливо побежала к кассе.

Теперь у меня в наличии хотя бы есть очки с нулевыми диоптриями, от которых у меня не плывёт перед глазами. Уже неплохо.

Я перед зеркалом зализываю волосы гелем, корчу себе рожу, потому что выгляжу откровенно безвкусно, и выдвигаюсь на свидание со Смирновой.

Настроение отчего‑то отличное.

Видимо, потому, что всё‑таки мне удалось подобрать ключик к этой зануде. Оказалось, всего‑то нужно было стать таким же занудой, как и она.

Черт, я же ничего не почитал про физику. И про историю. Ладно, в машине какой‑нибудь подкаст включу.

Успеваю послушать кусок какого-то бубнежа про квантовую суперпозицию, нифига не понимаю, но запоминаю на всякий случай пару терминов. Вдруг пригодится.

Тачку я оставляю подальше от универа и иду к третьему корпусу. Светиться в таком виде возле второго, где меня все знают – однозначно плохая идея.

Я успеваю буквально за несколько минут до того, как на крыльце появляется Смирнова. С удовольствием оглядываю ее, заценив, что оделась она поярче, чем вчера. И волосы распустила.

Для меня старалась? Хороший знак.

– Привет, – неуверенно улыбается она. – Я, кажется, опоздала?

– Если рассматривать твой приход с точки зрения квантовой суперпозиции, – импровизирую я, – то пока я не посмотрел на часы, твоего опоздания не существует.

У Смирновой взгляд становится удивленно-восхищенным, и, черт, это льстит.

– Но ты и так не опоздала, – с усмешкой добавляю я. – Как твой семинар прошел? Всех там сделала?

– Что ты, Иван! – Смирнова машет рукой. – Я не такая умная, как ты. Но плюсик мне поставили, уже хорошо.

– Это не хорошо, это офигенно! – подмигиваю я. – Ты молодец и заслужила самое большое на свете пирожное. Поехали?

– Поехали. – Она смущенно опускает глаза, а я заглядываюсь на ее ресницы. Будь такие у любой другой девчонки, я бы сказал, что нарастила. Но у Смирновой, похоже, это натурпродукт. И ресницы, и ноги, и грудь – все свое.

Красивая она все-таки, зараза.

Мы приходим на остановку и ждем сто пятнадцатый автобус. Я вчера специально выяснял, на каком общественном транспорте ехать в центр, чтобы не проколоться, но все равно получаю удивленный взгляд Смирновой, когда мы заходим в автобус и я лезу за кошельком.

– Ты без проездного что ли?

– Э, я его… дома забыл, – ляпаю я.

А что? Рабочая отмазка.

Смирнова улыбается:

– Говорят, что все великие ученые были рассеянными. Кажется, это твой случай, Иван.

– Ага, – я ухмыляюсь и оглядываю автобус в поисках свободных мест. Ни одного.

Не зря я никогда в жизни не ездил на общественном транспорте. Это отвратительно.

Едем медленно и дёргано, все громыхает и еще вокруг куча чужих людей, которые лезут в твое личное пространство.

Единственный плюс в этом, что мне удается на одном из поворотов прижать Смирнову к окну, закрыв ее собой от какого-то мужика.

Она оказывается ко мне близко-близко: со всеми своими аппетитными округлостями, манящим запахом и огромными глазищами.

– Что? – тихо спрашивает она.

– В смысле?

– Ты так смотришь, Иван. У меня что-то не так?

– У тебя глаза…зеленые, – шепчу я. – Красиво.

Смирнова краснеет и отводит взгляд, смущенно покусывая нижнюю губу. Черт, как бы я ее сейчас…

– Это не наша остановка? – вдруг спрашивает она. – Ты же говорил, площадь Ленина.

– Черт, да!

Мы бежим к выходу и почему-то давимся от смеха, как два идиота. Я подаю ей руку на ступеньках автобуса, а потом мы идем рядом, и ее ладонь так и остается в моей. Смирнова ее не убирает.

Не удерживаюсь и глажу большим пальцем нежную горячую кожу, но сразу же одергиваю себя. Как-то я слишком разошелся для роли ботаника. Надо изображать задрота, а не мачо.

– А ты из этого города, да? – вдруг выпаливает Смирнова.

– Да.

– А можешь что-то рассказать про его историю? Мне было бы очень интересно.

Твою мать…

Вот я и попал.