Читать книгу Диагноз: человечество. Отчёт об эксперименте над разумным видом - Анатолий Медведин - Страница 4

Документальная реконструкция событий по материалам Архива Глобального кризиса, свидетельствам очевидцев и заключениям Комиссии по когнитивной безопасности. Имена некоторых источников изменены в целях их защиты.

ДАТА: 14 ноября 2042 года.

ВРЕМЯ: 05:47 по Гринвичу.

СОБЫТИЕ: «Белый Шум».

За минуту до этого мир был обычен. В Лондоне заканчивался рабочий день. В Токио готовились к утренней давке в метро. На командном пункте Стратегических ядерных сил США дежурный офицер лейтенант Карло Мендес пил кофе, глядя на зелёные индикаторы статуса «НОРМА» на десятках мониторов.

05:46:59. Последняя запись с его персонального планшета: он писал жене о планах на уик-энд.

05:47:00.

Мониторы на командном пункте замигали и погасли. На секунду. Когда они зажглись снова, на них был лишь фирменный загрузочный экран. Все системы управления, логины, протоколы – стёрты. Лейтенант Мендес, по его словам, «испытал физическую тошноту, как будто выпал из реальности».

Это был не хакерская атака. Это был феномен нулевого уровня.

За 7,3 секунды по всей планете были обнулены все цифровые и аналоговые носители информации, созданные или обновлённые после 16 июля 1945 года, 05:29:21 по местному времени – момента детонации первой атомной бомбы «Тринити» в Аламогордо.

Национальные архивы, базы данных, банковские реестры – пустые серверы.

Фильмы, книги, музыка, созданные после войны – бесформенный цифровой мусор.

Семейные фотоальбомы: снимки прадедов в окопах Первой мировой – на месте. Свадьба родителей, первое фото вашего ребёнка на смартфоне – белые квадраты.

Личные воспоминания остались. Но они мгновенно стали ненадёжными, спорными, призрачными. «А был ли договор на самом деле?», «Какие там были границы?», «Кто вообще президент?».

История человечества закончилась на полуслове. Начался хаос, который позже назовут «Великой Амнезией».

Часть 1: Три дня без прошлого

15 ноября. Рухнули финансовые системы. Деньги превратились в цветные бумажки – некому подтвердить счета. Границы, установленные после Второй мировой, стали абстракцией. В Польше и Германии начались столкновения между группами, «помнившими» разные карты Европы. В Израиле и Палестине воцарилась оглушающая тишина – обе стороны потеряли документальное обоснование своих прав на землю, осталась лишь ярость без имени.

16 ноября. Последние уцелевшие правительства (опираясь на чудом сохранившиеся довоенные архивы и устные приказы) ввели военное положение. Связь осуществлялась через гонцов и допотопные радиостанции. Главный вопрос был один: КТО? Кто мог стереть память целой цивилизации? Ответ пришёл не в виде послания.

Он пришёл в виде строителей.

Часть 2: Немые судьи (Появление Архитекторов)

17 ноября, рассвет. В географических центрах 20 крупнейших столиц мира – от Вашингтона до Пекина, от Москвы до Бразилиа – были обнаружены одинаковые объекты.

Их назвали Архитекторами.

Они не были похожи ни на что известное. Трёхметровые биомеханические фигуры, лишённые видимых черт лица, с гладкими, обтекаемыми телами из материала, напоминающего матовый перламутр. Они не двигались, пока к ним не приближались. Когда группа спецназа в Берлине попыталась установить периметр, Архитекторы одновременно начали работать.

Из земли под ними поднялось вещество – полупрозрачное, самоформирующееся. Оно текло, как жидкое стекло, застывая в идеально гладкие стены, арки, шпили. Они строили Башни Памяти. И делали это в абсолютной тишине.

Полевой отчёт капитана М. (Москва, Красная площадь):

«Объект (условно „Альфа“) игнорирует все обращения. Попытка применения светошумовой гранаты – ноль эффекта. В радиусе приблизительно 900 метров от объекта – полный электромагнитный вакуум. Рации, сотовые, даже пульсометры на запястье – всё мёртво. Физически чувствуешь давление в ушах. Это не технологическая блокада. Это… присутствие. Оно весит.»

Попытки остановить строительство провалились. Снаряды не оставляли царапин. Любое оружие, направленное на Архитектора, разряжалось. Сами существа были неуязвимы.

Через 72 часа Башни были завершены. Молчаливые, холодные, они возвышались над городами, как надгробия над могилой нашего времени.

Часть 3: Что хранится в Башнях (История, которая «должна была быть»)

Первыми внутрь осмелились войти не солдаты, а учёные и журналисты. То, что они обнаружили, не было библиотекой.

Доктор Эмили Чжан, нейрофизиолог (из показаний Комиссии):

«В Башне нет ничего, кроме гладких стен. Но когда ты прикасаешься к ним… это невозможно описать словами. Тебе не „показывают“ картинки. Тебе дают пережить воспоминания. Чужие. Или… твои собственные, но из другой жизни. Это полное погружение, без потери собственного „я“. Ты остаёшься собой, но живёшь в другом мире.»

Содержимое Башен было идентично по всей планете. Это была детальная, проживаемая альтернативная временная линия, стартующая в 1945 году.

Ключевые «записи» (реконструкция по тысячам свидетельств):

1947, «Мир-1»: Не создание ООН в её нынешнем виде, а Всемирный Конгресс Выживания в Женеве. Сталин, Трумэн, Черчилль (и представители всех стран, сражавшихся с фашизмом) подписывают не пакт о ненападении, а «Мандат на Кооперацию». Все ресурсы, уходившие на гонку вооружений, направляются на ликвидацию послевоенного голода, всеобщую вакцинацию и проект «Мировая Сеть» – строительство базовой инфраструктуры для чистой энергии и связи.

1961, «Мир-2»: Не полёт Гагарина и не полёт Шепарда как символы противостояния. А совместная миссия «Союз-Аполлон-Единство» на орбиту Луны в 1964 году. Не как жест, а как логичный шаг общей космической программы. Флаг на скафандрах – голубой шар Земли на белом фоне.

Наши дни, «Мир-3»: Планета к 2040-м. Единая энергосеть на основе управляемого термоядерного синтеза и геотермальных источников. Климатический кризис признан и остановлен в 90-х. Национальные границы – административные, как границы штатов. Основные конфликты – философские суды об этике искусственного интеллекта, о правах синтетического сознания, о целях колонизации Галактики. Война – архаичное понятие, изучаемое историками.

Важнейший нюанс: Это не была утопия без проблем. В «записях» есть тяжёлый труд, трагедии техногенных аварий (которые преодолевали всем миром), жаркие политические споры. Но нет тупиковых паранойи Холодной войны, войны с террором, экологического отчаяния. Это была история вида, который выбрал путь взросления, а не путь хронической болезни.

Часть 4: Реакция: Борьба с призраком

Власти оставшихся государств отреагировали по трёхступенчатому сценарию, поразительно одинаковому везде.

Уничтожение (провал). Артиллерия, ракеты, бульдозеры – всё разбивалось о немое равнодушие Башен. Архитекторы игнорировали атаки, продолжая стоять на страже.

Пропаганда. Была запущена глобальная кампания: «Архитекторы – оружие информационной войны». «Наша история, – вещали уцелевшие СМИ, – история суверенитета и героизма! Эти Башни показывают сладкую ложь, чтобы деморализовать нас! Не верьте призракам! Цепляйтесь за свои настоящие воспоминания!». Создавались «Комитеты по защите исторической правды», которые собирали устные свидетельства ветеранов, стариков, пытаясь восстановить «правильную» нарративную нить.

Адаптация и узурпация. Хитрые политики увидели в Башнях инструмент. «Смотрите! – заявляли они. – В той истории мы были великими! Это наше предназначение! Чтобы вернуть это величие, нужно сплотиться вокруг меня!». Башни памяти стали ареной новой борьбы за власть в мире без документального прошлого.

Но настоящая война развернулась не между государствами. Она развернулась в умах.

Часть 5: Душевная гражданская война (Синдром Украденного Прошлого)

Общество раскололось на три лагеря, и эта трещина прошла через каждую семью.

«Реалисты» (Ночные стражи): В основном пожилые, военные, чиновники. Их база – устные «предания» о Холодной войне, локальных конфликтах, «величии державы». Их кредо: «Наши шрамы – наша честь. Наши ошибки – наше право. Мы не отдадим нашу боль каким-то безликим библиотекарям!». Они организовывали пикеты у Башен, пытаясь не пускать внутрь других.

«Мечтатели» (Дети Башен): Молодёжь, учёные, художники, экологи. Они жили в Башнях, погружаясь в мир, где человечество решало реальные проблемы, а не воевало с ветряными мельницами. Их лозунг: «Мы свернули не туда. У нас есть карта. Пора расти». Они пытались создавать «Советы по Кооперации», но не знали, как применить идеалы «того» мира в этом, полном злобы и страха.

«Разорванные» (Тихая боль большинства): Это были люди, которые помнили свои личные потери – погибшего сына в Афганистане, дом, разрушенный ураганом, расистское оскорбление. И одновременно они видели мир, где этих трагедий не было бы. Они страдали от «тоски по неслучившемуся» – острого, физического чувства утраты по жизни, которую они не прожили. Это вело к массовой апатии, экзистенциальному параличу.

Из дневника Анны К. (учительница, Берлин):

«Сегодня водила класс в Башню. Дети увидели мир, где Бранденбургские ворота – просто красивый памятник, а не символ раскола. Где энергия от ветряков в Северном море бесплатна для всех. Они вышли с горящими глазами. А я вернулась в свою квартиру в Кройцберге, в дом, который нуждается в ремонте, который я не могу оплатить, потому что нет работы. Я ненавижу Башню. Она украла у меня право быть несчастной по уважительной причине.»