Читать книгу Книга темной воды (сборник) - Андрей Егоров - Страница 2

Вирус очищения

Оглавление

Прилетевшая спасать нас бригада медиков сразу же показалась мне очень странной. На Глуц доктора прибыли на старом корыте, иссеченном метеоритными дождями и выжженном плотными слоями атмосферы. А я-то, глупец, наивно полагал, что медицинские бригады перемещаются по космосу в полных комфорта белоснежных термоустойчивых катерах с красными крестами на дверях и огненной мигалкой на крыше.

Медиков было двое – один коренастый с бычьей шеей и выпяченной нижней челюстью. Другой тощий, лысоватый, с пучком редких волос на макушке, маленькие черные глазки так и бегали, словно он что-то потерял. Халаты докторов тоже чистотой не отличались – сероватые, пыльные, все в темных пятнах копоти и машинного масла. Ну, прямо парочка механиков, а не бригада опытных медиков, готовых явиться по первому зову пострадавших.

Мы с коллегой Малининым вышли экипажу «скорой» навстречу. Я приветливо улыбнулся, протянул руку, и тощий доктор, продолжая обшаривать все вокруг жадным взглядом, торопливо ее пожал.

– Здравствуйте, господа, – сказал коллега Малинин.

– Мы рады приветствовать вас на нашей рудной базе, – полным радушия голосом проговорил я.

– Здрасте, – буркнул медик, – где больные?

Я замялся.

– Видите ли, уважаемые доктора, больных у нас нет.

– Чё, все померли?

Это замечание показалось мне исключительно бестактным, но я отнес его на счет общеизвестного цинизма врачей, вздохнул и ответил:

– Вирус убивает сразу!

– Как?! – опешил медик. Лицо у него сделалось испуганным. Наблюдение это меня поразило. Надо же, я снова ошибся. Я-то по простоте душевной полагал, что врачи ничего не боятся. И готовы броситься на любую хворь, вооруженные лишь шприцем и скальпелем. Это я визуальный ряд известной телерекламы цитирую – ее на нашей базе частенько прокручивали, пока телецентр еще функционировал.

– Может, того?.. – буркнул коренастый медик. Очевидно, известие о том, что вирус убивает сразу, ему тоже не понравилось.

– Мозги включи. Топлива даже на взлет не хватит.

– Е-мое. Так и знал, что это паршивая затея.

– Пасть закрой. Кто тут главный?!

– А разве вы не посмотрите на вирус, не сделаете пробы воздуха? – вмешался в перепалку коллега Малинин.

– Да, – поддержал я, – кто знает, господа, возможно, этот вирус давно известен науке? В таком случае, вам не составит труда его уничтожить.

Тощий уставился на меня так, словно увидел впервые.

– Я туда не сунусь! – замотал головой доктор с бычьей шеей.

– Еще как сунешься! – возразил тощий и поинтересовался хмуро: – На базе еще кто-нибудь есть?

– Всех поразил вирус, – с грустью в голосе поведал я. – Мы с коллегой Малининым были в рудном тоннеле, а когда выбрались на поверхность, он уже разбушевался.

– Вирус? Разбушевался?

– Он уничтожает все живое, – подтвердил я.

– И неживое, – уточнил коллега Малинин. – На время.

Повисла пауза. На лице главного медика – так он сам себя отрекомендовал, и я сразу понял, что это очень солидный и знающий специалист – отразились тяжелые раздумья. Затем он проговорил:

– Показывайте ваш вирус. Только вы пойдете впереди. Мы чуть сзади. На всякий случай…


Мы с коллегой Малининым неразлучные друзья. Когда его только привезли на базу, он почти не говорил, а когда говорил, сильно заикался – как потом выяснилось, путал гласные с согласными. На базе он оттаял душой, все больше раскрывался как личность. А когда, наконец, заговорил связно после очередной порции мрака, выяснилось, что это интеллигентнейший человек, большой любитель Кафки и Мольера, доведенный до отчаяния людской злобой и непониманием. И я в очередной раз понял, что даже в увечном рассудке может скрываться красота…


Пока мы шли по пустым коридорам базы, главный медик все время расспрашивал, где мы держим торийную руду, много ли у нас ее, хорошо ли работает автопогрузчик в стыковочном отсеке. Я охотно отвечал на вопросы. А коллега Малинин делился с врачами техническими сведениями о том, какова мощность автопогрузчика, на каком заводе сконструирован наш агрегат и даже, в каком году началось массовое производство подобных моделей.

Меня всегда поражала энциклопедичность знаний моего друга. В отличие от коллеги Малинина, я не мог запомнить самые простые вещи. До прибытия на базу, к примеру, все время забывал, в каком году родился. Помнил только число и поэтому день рождения отмечал каждый месяц. С одной стороны это хорошо и даже очень здорово, но с другой – к моменту прибытия на базу мне, по моим подсчетам, сравнялось триста пятьдесят шесть, а это для работника рудной добычи слишком много. Пришлось в анкете скинуть двести шестьдесят шесть. Получилось ровно девяносто. Мой работодатель не возражал. Даже напротив – очень смеялся и сказал, что я замечательно выгляжу для своих лет…

По стенам расползалась медлительная серость, тянула щупальца, вяло превращала камень в истонченную временем труху. А дальше разливалась одна только черная пустота – там, где, по идее, должно было находиться продолжение коридора, но не было ничего. Из темного провала тянуло мертвенной сыростью.

Увиденное навевало на неподготовленный разум такую стойкую жуть, что всякому человеку хотелось немедленно развернуться и бежать без оглядки. Только куда бежать – маленькую базу торийных старателей бездна поглотила почти полностью. Позади осталось несколько складских помещений, стыковочная площадка, лента автопогрузчика и рудный тоннель, где мы обычно трудились с коллегой Малининым.

Медики стояли и заворожено наблюдали, как лампа дневного освещения на потолке покрылась похожим на изморозь налетом и начала стремительно тускнеть. Как будто тлеющий в ней огонек жизни душила серая мгла.

Знаю почти наверняка, что они думали в этот момент: «То же будет и с нами».

– Это что такое? – проговорил медик с бычьей шеей.

– Мы полагаем, уважаемые господа, что это вирус, – с тех пор, как начал говорить, Малинин всегда отличался изысканной вежливостью.

– Спасибо, коллега, – поддержал я его. – Вирус, пожирающий все живое.

– И неживое. – Уточнил Малинин.

– Спасибо, коллега.

– Не за что, коллега.

– Какой же это вирус?! Это не вирус. Это трендец.

– Я бы не был столь категоричен, – отозвался Малинин.

– Вы абсолютно правы, коллега.

– А ну-ка, придурки, – главный медик вдруг извлек из-под халата пистолет. – Мы сматываемся. Где у вас склад с горючкой?

– Склад был там, – снова проявил готовность помочь предупредительный Малинин и указал на черный провал.

– Спасибо, коллега, – отозвался я, – очень любезно с вашей стороны помочь этим скверным докторам. Я обернулся к медику с бегающими глазками. – Вы же не станете угрожать нам этим страшным оружием?

– Ничего, коллега, – заговорил Малинин. – Я видел в своей жизни людей по-настоящему скверных. Эти люди не такие. Они работники медицины. Наверное, они собираются, если потребуется, даже силой принуждения спасти нас от скверного вируса. Но, право слово, мы и сами готовы помогать вам.

– Вот и отлично, – кивнул тощий. Видимо, он решил, что перегнул палку, и сунул пистолет обратно под халат. – Двигаем отсюда. Пока нас не накрыло.


И мы направились обратно.

– Почему вы не вызвали спасателей?! – поинтересовался главный медик. Я заметил, что в голосе у него появились истерические нотки. Я такие вещи сразу улавливаю. Сам раньше был склонен к истерикам. Еще до прибытия на базу.

– Доктор всегда придет на помощь, – процитировал Малинин известную телерекламу.

– Вы абсолютно правы, коллега, – поддержал я его. – Доктор службы ноль три с вами всегда, даже когда ваша жизнь висит на волоске, даже в обстоятельствах, которые вам кажутся фатальными. Обратитесь в службу ноль три – и вы, и ваши близкие немедленно получите помощь и поддержку высококлассного специалиста.

Повисла пауза.

– Вы что, дебилы?! – Тут доктор с бычьей шеей схватил коллегу Малинина за воротник и встряхнул.

– Я бы так не говорил, – осторожно отозвался тот, болтая в воздухе ногами.

Раньше, когда я еще не работал на базе, злые люди часто называли меня «дебилом». За то время, что я провел на Глуце, я привык к уважительному отношению со стороны коллег и персонала базы, и на оскорбление отреагировал болезненно. От обиды едва не прослезился. Но мне, все же, удалось взять себя в руки. Правда, для этого я вцепился зубами в ладонь, так, что едва не прокусил ее до крови.

– Да, уровень интеллекта у нас весьма небольшой, – сказал я тихо. – Во всяком случае, так написано в наших анкетах. Другие на эту работу не соглашаются. Говорят, здесь торийная пыль, опасная для здоровья. Но платят нам хорошо. Да и пыль эта опасна не для всех, я так думаю.

– Он думает, – главный доктор скривился. – Ты понял, Тео, где мы оказались?

– В дурдоме! – откликнулся Тео, обладатель бычьей шеи и вспыльчивого характера, – занесло, мать твою…

– Так вас зовут Тео, – догадался я, – очень приятно познакомиться. Я Антон Сергеевич Горский, младший сотрудник пятой рудной корпорации, бурильщик пятого разряда. Мой коллега – Виктор Львович Малинин, младший сотрудник пятой рудной корпорации, бурильщик пятого разряда.

– Ты что, издеваешься? – Бычья шея и плоское лицо оказались от меня в непосредственной близости.

– Тише, Тео, – Главный доктор взял здоровяка за плечо, – он не издевается. Он просто тупой. Он же все доходчиво объяснил. Сейчас не до разборок. Так, вы двое, умники…

Я удовлетворенно кивнул – наконец-то правильные речи.

– Прежде всего, лично я вас дебилами вовсе не считаю. Времени у нас совсем мало. Скажите-ка, парни, здесь есть резервные запасы топлива?

– Конечно, есть, – откликнулся гордый собой коллега Малинин – он был рад, что может услужить попавшим в критическую ситуацию докторам.

– Отлично, – от радости главный доктор рассмеялся и подмигнул своему напарнику. – И где они?

– Тоже там, – Малинин жизнерадостно махнул в сторону черного провала.

Тощий выругался, заставив меня поморщиться – грязная брань всегда вызывала у меня чувство протеста.

– А еще есть? – поинтересовался грубиян с надеждой.

– Больше нет.

– Вы абсолютно правы, коллега, – подтвердил я. – Это последнее.

– Рация? Рация, с которой вы передавали сигнал. Где она?

– Тоже там, – Малинин вежливо улыбнулся. – Хорошо, что вы нас услышали и прилетели…

Тут с медиками случилась уже натуральная истерика, что меня порядком удивило – я полагал, что в бригады врачей берут самых выдержанных и спокойных индивидуумов. А тут такое. Здоровенный Тео зачем-то схватил коллегу Малинина и приложил головой о стену, а меня сильно толкнул, так что я упал. Что касается главного доктора с черными злыми глазками, то он метался по коридору и безостановочно проклинал нас и нашу базу. Мне это очень не понравилось, ведь база – наш второй дом.

Затем, оставив нас в коридоре, медики, демонстрируя сплоченность, вдруг одновременно пришли к какому-то решению и метнулись в стыковочный отсек, где остался их старый катерок. И какой в этом смысл, если, по их же собственным словам, топлива не осталось даже на взлет?

Как я и предполагал, вскоре доктора с криками выбежали обратно в коридор. Оказалось, что весь отсек успел погрузиться во тьму, а от их суденышка осталась ровно половина, на которой, понятное дело, лететь нельзя…


Через пару часов все, что осталось от базы – рудный тоннель.

– Зачем только мы перехватили этот гребаный сигнал? – главный медик сидел на полу, обхватив голову руками.

– Так вы ненастоящие доктора? – заинтересовался Малинин.

– Действительно, – поддержал я его, – пора скинуть маски, господа. Мы в одной лодке.

– Да, дебил ты недоделанный! – заорал медик, демонстрируя, что и он тоже склонен к немотивированной агрессии. – Никакие мы не доктора! Перехватили ваш сигнал бедствия, погасили его, и полетели сюда. Думали поживиться торийной рудой. Ее можно сдать на любой перевалочной станции за хорошее бабло. А тут такое…

– Я сразу понял, что вы не медики, – я с сожалением кивнул, – знаете, как я догадался?

– Как? – машинально откликнулся Тео Он стоял, прижавшись к стене, и со страхом наблюдал, как серые потеки проступают на потолке над его головой.

– Доктора в рекламе всегда улыбчивые, красивые, в белых халатах. И летают на белоснежных кораблях с красными крестами на дверцах, и мигалкой на крыше. А ваш катер грязный, закопченный. На таких доктора не летают.

– Может быть, среди нас есть верующие? – неожиданно поинтересовался коллега Малинин.

– И правда, – я бросил на него исполненный восхищения взгляд – до чего проницательный человек, – если среди нас есть верующие, можно помолиться.

– Я атеист, – пробурчал главный медик сквозь зубы.

Тео же вдруг громко забормотал:

– Отче наш, иже еси…

Умирать ему очевидно не хотелось. Давно заметил, отчего-то жизнь больше всего любят люди с бычьими шеями.

А мы с коллегой Малининым сохраняли спокойствие. Не в первый раз наблюдали, как базу поглощает вирус. Я для него даже название специальное придумал – Вирус очищения. Через пару дней он оставлял базу, возвращая на места все неживые объекты – забирал только живых. Потом пятая рудная корпорация присылала новых работников, и все начиналось по новой. Последним, на кого не повлиял Вирус очищения, был коллега Малинин. Думаю, это произошло оттого, что у коллеги Малинина душа ангела. Еще порой мне кажется, что этот вирус – вовсе и не вирус, а местный Бог. Поэтому когда Тео стал молиться, я посмотрел на него с сочувствием. Вот ведь, злой человек, ударил коллегу Малинина, да и меня толкнул, а молится, просит о спасении…

Не помогло. Через пару часов наших гостей не стало. Остались только мы с коллегой Малининым. И принялись снова, как и много раз прежде, болтаясь в пустоте, обсуждать многообразие вселенной, Кафку, Мольера и труды моего любимого философа Льва Лосева.

Вы спросите, а зачем мы, собственно, отправили сигнал бедствия? Тут такое дело… Даже не знаю, как сказать. Ну, в общем, все же расскажу. Дело в том, что в той самой рекламе, которую так часто крутили по телевидению, такие красивые медицинские катера! А мне бы очень хотелось как-нибудь облететь на одном таком вокруг Глуца. Я думал так: тьма уйдет, а катерок-то останется.

Книга темной воды (сборник)

Подняться наверх