Читать книгу Как бросить курить? Легкий путь к свободе от никотина - Андрей Фурсов - Страница 5

Есть люди, которые уверены, что курят «просто потому что курят», будто бы это нечто безликое, как фон в комнате, который всегда был и поэтому не требует внимания; но если остановиться хотя бы на один день и начать замечать, в какие именно секунды рука тянется к пачке, становится ясно, что «просто» – это самый удобный обман, потому что он освобождает от необходимости смотреть на свои механизмы. Курение всегда имеет свой рисунок, как почерк: у кого-то резкий и частый, у кого-то редкий, но неизменно появляющийся в одних и тех же местах; и пока вы не узнаете свой рисунок, вы будете бороться вслепую, как человек, который пытается закрыть все двери в доме, не понимая, откуда именно дует. Самодиагностика – слово сухое, но на деле это очень человеческий процесс, потому что он начинается с тихого вопроса: «Что со мной происходит в тот момент, когда я хочу курить?» И это вопрос не к воле и не к морали, а к внутренней правде, которая часто прячется за привычными оправданиями.

Один мужчина, Дима, говорил, что он курит «от стресса», и в этом было что-то правильное, пока мы не начали разбирать его день. Оказалось, что он курит не тогда, когда происходит действительно стрессовое событие, а в промежутках – перед звонком, после звонка, перед тем как открыть почту, после того как отправил письмо. То есть стресс для него был не событием, а ожиданием события, и сигарета выступала как мостик между «я боюсь» и «я делаю». Он рассказывал: «Я сижу, вижу уведомление, и у меня внутри как будто всё сжимается. Я знаю, что там может быть претензия, может быть срочно, может быть опять надо кому-то что-то доказывать. Я иду курить, и вроде бы легче». И здесь важно заметить, что он не снимал стресс, он снимал напряжение ожидания, которое мозг не любит больше всего, потому что ожидание – это неопределённость. Сигарета превращала неопределённость в знакомый ритуал, в управляемое действие: пока я делаю затяжку, я как будто занят, значит, я контролирую ситуацию. И Дима удивился, когда понял, что его «тип курения» – это не реакция на стресс, а ритуал перед столкновением с неопределённостью, и тогда стало ясно, что опасные моменты для него не вечера после тяжёлого дня, а утренние минуты перед первым открытым письмом, те короткие секунды, когда мозг ищет способ не чувствовать тревогу в чистом виде.

У другой женщины, Светы, тип курения был совсем иной. Она говорила: «Я курю, когда мне скучно», и это звучало как простая слабость, пока не выяснилось, что скука у неё не про отсутствие дел, а про отсутствие смысла. Она могла быть занята весь день, но скука накатывала вечером, когда дети засыпали и наступала тишина, в которой слышно собственные мысли. «Я включаю сериал, беру чай, и всё равно как будто пусто», – призналась она, и в этой фразе было много одиночества, которое она сама себе не разрешала признать. Сигарета в её жизни была не развлечением, а способом заполнить паузу между внешней активностью и внутренней пустотой. Она говорила: «Когда курю, у меня есть занятие. Я делаю что-то. Я как будто не просто сижу». И тут проявляется один из самых распространённых социальных обманов: мы считаем скуку незначительной, но для психики скука может быть сигналом о том, что человек давно не слышит себя. Если Света бросала курить без понимания этого, она сталкивалась бы не только с тягой, но и с тем самым пустым вечерним пространством, которое сигарета раньше заполняла, и тогда срыв становился почти неизбежным, потому что она возвращалась не к никотину, а к ощущению «со мной хоть что-то происходит».

Есть и тип курения, который кажется самым безобидным, потому что он красиво упакован в слово «привычка». «Я курю автоматически», – говорят такие люди, и в этом есть правда, но автоматизм тоже всегда запускается чем-то конкретным. Привычка – это не отсутствие причин, это их скрытость. У Андрея, например, сигарета была встроена в маршруты: выйти из метро – закурить; дойти до офиса – закурить; спуститься на обед – закурить; сесть в машину – закурить. Он не осознавал эмоций, не считал себя тревожным, не говорил о скуке, но его тело воспринимало определённые места как кнопки. Мы разговаривали, и он вдруг сказал фразу, которая многое объяснила: «Я иногда не хочу, но всё равно закуриваю. Как будто это часть движения». И в этом «часть движения» скрыта ключевая деталь: сигарета стала маркером перехода, как дверь, через которую надо пройти. Мозг любит маркировать переходы – начало, конец, пауза, смена активности – потому что так проще структурировать реальность. И если когда-то сигарета закрепилась как маркер, она начинает появляться автоматически, даже если физической тяги нет. Такие люди часто путают привычку с зависимостью в химическом смысле и не понимают, почему бросить трудно: ведь «всего несколько сигарет» или «я могу не курить, если надо». Трудно потому, что вы не только отказываетесь от вещества, вы перестраиваете структуру дня, где сигареты были пунктуацией, запятыми и точками. Без них предложение жизни кажется непривычным, как текст без знаков препинания, и мозг ищет способ вернуть привычный ритм.