Читать книгу Квантовое мышление для миллионеров и лузеров - Андрей Григорьев - Страница 1

Валерик Коробейников, он же Валера, он же Варелик, он же «Эй, ты, с седьмого стола!», был квантовым состоянием служащего. Он существовал в суперпозиции между усердным работником и мечтательным бездельником, пока начальник не бросал на него свой тяжёлый, директорский взгляд, заставляя волновую функцию коллапсировать в сторону жалкой дрожи. Местом работы этой нестабильной элементарной частицы была контора «Геркулес», производившая, как гласила вывеска, «фиксаторы для щелока, душевное равновесие и прочие радости плановой экономики». На деле же «Геркулес» производил преимущественно тоску, разлитую по трёхлитровым банкам протоколов, и пыль на столах образца 1973 года.

Валерик сидел, пытаясь напечатать отчёт о сверхплановой сушке баранок для бухгалтерии (смежная отрасль, не спрашивайте). Его мозг был похож на плохо настроенный телевизор, где одновременно шли три передачи:

Канал «Работа»: «…следовательно, влажность баранки обратно пропорциональна энтузиазму рабочего…»

Канал «Семья»: «Жена записка оставила. «Купи хлеба». А что, я хлебный магнат? И где там запятая? Угроза это или констатация факта? «Купи, хлеба!»

Канал «Друзья-паразиты»: Звонил телефон. Это был Паниковский. «Валерик, я, как Ницше, смотрю в бездну, а бездна говорит: «Одолжи трёшку на пиво». Бездна, Валерик, просит! Это экзистенциально!»

– Валера, ты чего дёргаешься, как электрон на орбите возбуждённого атома? – спросил Балбес с соседнего стола, разворачивая газету «Спортлото» с научным прищуром. – Опять Паниковский? Скажи, что тебя увололи.

– Не увололи, а уволили, Ипполит Матвеевич, – вздохнул Валерик, чувствуя, как его сознание пытается квантово запутаться с сознанием Паниковского, что сулило лишь головную боль и пустой кошелёк. – Мозг фрагментируется! Одновременно нужно думать о баранках, хлебе и философской бездне, жаждущей пива! Это же стрессовая одержимость!

В этот момент дверь в отдел с треском распахнулась, и в контору, словно порция свежего ветра в застоявшуюся атмосферу болота, влетел Остап Бендер. Он был в белом костюме, который, кажется, светился изнутри от избытка идей, и с улыбкой, способной продать фиксаторы для щелока туземцам Полинезии как средство для увеличения счастья.

– Народ! – возвестил он, ставя на стол Балбеса диковинный аппарат, похожий на чайник с проводами. – Я вижу, вы тут все в состоянии квантовой неопределённости! Ни работники, ни бездельники, а суперпозиция несчастных! Ваш мозг мечется, как голодный кот между мисками с пустой кашей и обещанием сметаны. Результат? Ноль целых, ноль десятых!

– А у вас есть сметана? – оживился Балбес.

– Сметана – в головах! – парировал Остап, указывая пальцем на свой висок. – Но ваши головы работают на дизельном двигателе от трактора, когда нужен квантовый компьютер! Фрагментация, друзья мои, – главный враг миллиарда! Пока вы переключаетесь между баранками и пивом, мимо вас проносятся идеи, достойные Нобелевской премии по обогащению!

Валерик почувствовал странный трепет. Слова «квантовый» и «мозг», произнесённые вместе, отозвались в нём, как камертон. Его собственный раздробленный ум узнал в этой тираде диагноз. Он кивнул, и мозг его, будто в подтверждение, выдал слабый, болезненный сигнал: «Бинго!».