Читать книгу Битый - Андрей Жаглов - Страница 2

Чистый номер оказался сим-картой, купленной за наличные в киоске у вокзала и активированной в полуразрушенной будке таксофона. Леха выбросил её, не дойдя двух кварталов. Контакт с фотографии жил теперь в его голове, набор из одиннадцати цифр, отстукивающийся в висках в такт шагам.

Он не позвонил той же ночью. Инстинкт, впитанный за годы жизни в подполье, кричал: «Ловушка!». Кит проверял его лояльность. Или конкуренты. Или менты, вышедшие на след через старика Феликса. Всё было возможно. Всё, кроме самого невероятного – что это действительно Саня.

Он вернулся в свой цех, но медитативная сборка-разборка оружия не работала. Пальцы дрожали, роняли мелкие детали. Бутылка «Зубра» тоже не брала – огонь в желудке не гасил огня в голове. Он включил на полную громкость старый транзисторный приёмник, поймав хриплые позывные ночной волны, пытаясь заглушить внутренний шум. Бесполезно.

Он вынул фотографию. При свете коптящей газовой горелки, служившей ему и для обогрева, и для готовки, лица мальчишек казались ещё призрачнее. Он искал в чертах маленького Сани хоть намёк на того человека, которым он мог стать. Лихая ухмылка, дерзкий взгляд… Куда они могли деться? В пыль? В кровь? В холодную расчётливость выжившего?

Леха вспомнил один случай из детдома. Им было лет по тринадцать. Саня уже тогда был их неформальным лидером – не по силе (он был щуплым), а по уму и бесшабашной отваге. Кто-то из старших отобрал у Лехи посылку, которую ему (о, чудо!) прислала какая-то дальняя тётушка. Шоколад, пачка печенья, вязаные носки. Леха ревел от бессилия в углу спортзала. Саня молча выслушал, кивнул. Не стало звать на подмогу, не пошёл выяснять отношения с гопниками.

На следующий день у старшего, того, что отобрал посылку, случилась «аллергия». Страшная. Лицо распухло, всё покрылось красными пятнами. Его увезли в больницу. Вся его тумбочка, где хранились трофеи, включая лехину посылку, оказалась опечатана воспитателем. А через два дня, когда шум утих, Саня как ни в чём не бывало протянул Лехе в темноте спальни смятую, но целую плитку шоколада.

«Как?» – прошептал тогда потрясённый Леха.

«Мышьяк,– так же тихо ответил Саня. – Немного. Из химкабинета. В соль ему подсыпал, когда он в душе был. Не отравится. Но испугается знатно. И отстанет.»

Леха тогда впервые по-настоящему увидел Сашку. Не просто друга, а тактика. Холодного, расчётливого, способного на нетривиальные и жёсткие решения. Того, кто бьёт не кулаком, а умом. У того Сани, взрослого, могли быть свои, сложные планы. И если он вышел на Леху через старьёвщика – значит, это был ход. Но какой?

Ответа не было. Только номера в голове, стучащие, как метроном.

Он прождал три дня. Три дня нервных вылазок на «делишки» для Кита , во время которых он ловил на себе странные взгляды Тохи и Молота. Три ночи почти без сна. На четвёртый день терпение лопнуло. Он купил ещё одну сим-карту, сел в украденную (и потом брошенную в другом районе) «девятку» и выехал за город, на заброшенный аэродром.

Местность он выбрал не случайно. Открытое поле, редкие кусты, полуразрушенная диспетчерская вышка. Никто не подкрадётся незамеченно. Ветер гулял по бетонным плитам взлётной полосы, завывая в пустых ангарах. Идеальное место для паранойи. И для важного разговора.

Он вставил сим-карту в очередной «глухарь», набрал номер. Слушал длинные гудки. Сердце бешено колотилось. Часть его надеялась, что трубку не возьмут.

– Алло. – Голос. Низкий, ровный, без эмоций. Ничего общего с памятным звонким тембром. Но в интонации, в этом коротком отрезании слова, было что-то… знакомое.

Леха замер, не в силах вымолвить слово.

– Я слушаю, – голос не проявил нетерпения, только констатировал факт.

– Это… ты? – выдавил наконец Леха. Звук собственного голоса, хриплого от волнения, испугал его.

На той стороне пауза. Затяжная. Казалось, слышно, как человек на другом конце дышит. Ровно, глубоко.

– Место встречи, которое я предложу, будет проверяться тобой вдоль и поперёк. Я это знаю, – сказал голос, не ответив на вопрос. – Так что не трать время. Завтра. 23:30. Старое городское кладбище. Северо-восточный угол, у часовни Святого Николая . Придёшь один. Буду наблюдать. Увижу хвост – уйду. Навсегда.

– Как я узнаю тебя? – спросил Леха, чувствуя, как разговор ускользает из-под контроля, превращается в оперативный брифинг.

– Узнаешь, – голос прозвучал почти сухо. И добавил уже с лёгким, едва уловимым металлическим отзвуком: «И, Лёх… оставь пушку в машине. Не пригодится.»

Связь прервалась.

Леха сидел, сжав телефон в потной ладони, и смотрел в темноту за лобовым стеклом. Его назвали по имени. Детским, сокращённым именем, которое не слышал почти никто со времён «Красной кирпички». И этот последний тон… в нём сквозь холодную сталь проглянула тень той старой, саниной манеры – чуть свысока, чуть насмешливо, но без злобы.

Это был он.

Городское кладбище было старым, заброшенным, закрытым для новых захоронений лет двадцать назад. Часовня Святого Николая стояла на отшибе, её каменные стены поросли мхом, крыша местами провалилась. Место соответствовало духу встречи – мёртвое, забытое, полное теней.

Леха приехал за два часа. Он, как и предсказывал «голос», обошёл периметр, проверил заброшенные склепы, завалы строительного мусора, возможные пути отхода и подхода. Ни души. Только ветер шелестел сухой травой да скрипели створки полуоторванной железной ограды. Он спрятал машину в кустах в полукилометре от кладбища, «Сайгу» оставил под сиденьем, но взял с собой нож – складной, с крепким клинком. Старая привычка.

Он занял позицию у массивного, поваленного бурей памятника в двадцати метрах от часовни. Отсюда был хороший обзор. Он ждал. Минуты тянулись мучительно медленно. Каждый шорох, каждый пробегающий в траве ёжик заставлял его напрягаться. Он чувствовал себя дураком, идущим на поводу у голоса из прошлого. И в то же время – ощущал лихорадочное возбуждение, которого не знал со дня, когда Кит вытащил его из того ущелья.

Ровно в 23:30 из-за угла часовни появилась фигура.

Высокая, подтянутая. Движения плавные, экономичные, без лишней суеты. На нём был длинный тёмный плащ, воротник поднят. Шаги по щебню почти не было слышно. Человек остановился в десяти шагах от часовни, спиной к стене, лицом к полю. Он не оглядывался, не искал Леху. Просто стоял, сливаясь с тенью.

Леха сделал глубокий вдох, вышел из-за памятника. Его собственные шаги казались ему невыносимо громкими. Он подошёл на расстояние пяти метров и остановился.

– Саня? – тихо спросил он.

Человек медленно повернул голову. Лунный свет, пробивавшийся сквозь разорванные облака, упал на его лицо.

Леху ударило в сердце, как тогда осколком.

Это было лицо Сани. И это было лицо незнакомца. Черты – да, те же: резко очерченный подбородок, высокие скулы, прямой нос. Но всё было словно высечено из гранита. Ни тени былой озорной живости. Кожа бледная, почти восковая. А глаза… Глаза были совсем чужими. Тёмными, глубокими, как колодцы. В них не отражался лунный свет. Они просто поглощали его. И смотрели на Леху не с радостью, не с болью узнавания – с холодной, аналитической оценкой.

– Леха, – сказал Саня. Его губы едва шевельнулись. Голос был тем же, что в телефоне, – ровным, безжизненным. – Время есть. Четыре минуты. Слушай.

– Сань, что с тобой? Как ты… – Леха шагнул вперёд.

– Стой! – в голосе Сани впервые прорвалось напряжение, короткая, резкая команда. Леха замер. – Нет времени на воспоминания. Я жив. Ты жив. Это факты. Всё остальное – несущественно. У меня есть задача. Для её выполнения нужен доступ к структуре, в которую ты встроен. Мне нужен твой босс. Кит. Всё: его схемы, связи, крыши, точки выхода на силовиков и чиновников. Всё, что знаешь. И что сможешь узнать.

Леха ощутил ледяную волну разочарования, смешанную с гневом. Он ждал… чего? Слез? Объятий? Рассказа о чудесном спасении? А получил – техзадание.

– Ты с ума сошёл? – прошипел он. – Кит… это не просто бандит. У него система. Если я начну копать…

– Ты уже начал, – холодно заметил Саня. – Когда не стал выбивать долг со старика. Когда забрал фотографию. Ты в игре, Леха. Пусть и не знал правил.

– Какая игра? Сань, о чём ты? Зачем тебе Кит?

Санин взгляд стал ещё тяжелее. Он помедлил секунду, будто решая, сколько можно сказать.

– Кит – мелкое звено. Шестерёнка. Мне нужна шестерёнка, чтобы добраться до двигателя. «Красная кирпичка», Леха. Наш милый детский дом. Ты никогда не задавался вопросом, почему именно нас, столько сирот из одного места, почти целым выпуском, отправили в самое пекло, на тот участок? Почему потери нашей роты были под восемьдесят процентов, но командование не вводило резервы вовремя? Почему из нашего выпуска почти никто не вернулся?

Леха почувствовал, как у него похолодели пальцы. – Война есть война. Не повезло…

– Война – бизнес, – отрезал Саня. Его слова падали, как капли ледяной воды. – И некоторые бизнес-проекты требуют специфического человеческого материала. Одинокого, без связей, без громкого голоса в случае гибели. Выносливого, обученного, но… одноразового. Нас готовили, Леха. Не воспитывали. Готовили. Как расходный материал для определённого типа конфликтов. Тебя, меня, Витьку, Игоря… всех. Называлось это «Программа социальной и профессиональной адаптации трудных подростков». На деле – «Проект Перегной». Нас растили как перегной – питательную среду для чужих амбиций и чужих денег.

Леха хотелось рассмеяться. Бред. Конспирологический бред травмированного психикой инвалида войны. Но слова Сани ложились на почву, удобренную его собственными смутными догадками, странными воспоминаниями о «спонсорах» и медосмотрах.

– Доказательства? – хрипло спросил он.

– Доказательствам нужен доступ. Доступ даёт Кит. У него есть связи с людьми, которые финансировали проект. Он их «решальщик» на гражданке. Мусорщик, который утилизирует проблемы. Или создаёт их. – Саня взглянул на часы, едва заметный циферблат с зелёной подсветкой на запястье. – Время. Решай. Поможешь – узнаешь, почему мы оказались в том ущелье. И кто за это заплатил. Откажешься… – он пожал плечами, – возвращайся к своей пыли. Играй в бандита. Но знай, что твой босс, твой «спаситель» Кит, получал деньги за то, чтобы такие как мы удобряли собой чужую землю.