Читать книгу Эпоха мертвых. Прорыв - Андрей Круз - Страница 11

Сергей Крамцов

Оглавление

8 мая, воскресенье, утро

Зарево от горящих машин, поднимавшееся над темным лесом, мы продолжали видеть еще километров за десять. Не осталось у пожаров конкурентов, ни один фонарь в округе не светится, так что картина – загляденье.

Катили по дороге, дыша прохладным воздухом, но не расслаблялись и фары не включали: луна была яркой и света хватало. Больше всего нам не хотелось на обратном пути на радостях нарваться на какую-нибудь возвращающуюся в лагерь группу «фуражиров». Сколько народу попалилось на победном вдохновении? Настроение праздничное, вроде как мы всех поимели, и теперь мы на вершине мира, хочется веселиться и песни петь. И что? А то, что всякое случается, очень всякое.

– Ну что, Вась, думаю, что дня три или четыре они не сунутся, но дальше ничего гарантировать не смогу, – заговорил я, когда мы отъехали километров на двадцать от горящей зоны. – Сейчас наверняка не все в зоне сидят, они же на мост выделяли людей, на опорный пункт, но после нападения стянутся туда. Организация службы у них анархическая, так что при наступлении проблем все «домой» кинутся.

– И что?

– Как – что? Если будут сидеть там, то их можно снова атаковать. Поэтому если у них у главного мозги есть, то он сейчас там окопается, наберет транспорта, какой ни есть, и решит, что лучший способ нападения – наступление.

– А как он догадается, куда ехать? – скептически спросил Кэмел. – Ты что думаешь, тут всего одна деревня на область?

– А он и не будет догадываться, – развеял я его скептицизм. – Мост перекроет, причем на этот раз по-умному, с завалом, например, или с засадой. Или просто укрепление построят, хоть какое-нибудь, вроде блока. А большей частью людей пойдут по деревням в вашу сторону. Все равно надо экспансию начинать, пока вокруг не укрепились. Пока суд да дело, телился, машины собирал – уже напали на них. Второй раз так не ошибутся. И так до вас и дойдет. Постепенно, вроде как с горы спуститься и всех буренок поиметь.

– И чего предлагаешь? – минутку подумав, спросил Василий.

– Засылайте вашего Трофимыча к пушкарям, а мы попробуем у вас пристроиться в оборону. У вас же от деревни поле во все стороны, так?

– Ну.

– Ну вот те и «ну». Тут и два снайпера могут долго держаться. Кстати, а вы вообще деревню как-то укреплять собираетесь? Тут же кроме бандитов всякой твари развелось, мало не покажется. Или так и будете мошну чесать на печи?

– Народ все больше телился, сам знаешь нашу породу: пока не обгадишься, то и порток стирать не надо. Но вчера Трофимыч засуетился вроде, про ров говорить начал и прочую фортификацию.

– Это я ему за столом идейку подкинул, – сказал Большой, сидя у пулемета. – Ров, а за ним местами дзоты. И полоса отчуждения нужна, кое-где лес прямо в деревню лезет. Этот самый лес на колья пустить; Трофимыч сказал, что знает, где колючкой разжиться можно.

– Это ж возни-то сколько! – поразился Василий.

– А сколько? – возмутился уже я. – Раньше города стеной огораживали, и все руками, а у вас трактора, мотопилы, лесопилка, в которой ты аж целый директор, и не стена, а обычное заграждение, как перед окопами. Но вам трудно, понимаешь. Возни столько, что аж жить надоело.

Васька задумался. Не было еще на их деревни настоящего наката мертвечины, вот и не могут понять, что теперь вопрос о выживании идет. Хорошо хоть про банду узнали, поняли, что в мире хрен знает что творится, а не просто пахотных земель побольше стало, и начальство из района больше не приедет. Не придут мертвые – придут живые, что хуже любых зомби. Мы-то уже насмотрелись на художества таких – до сих пор тошно.

В Старогорку вернулись еще затемно, даже поспать удалось почти четыре часа, что совсем неплохо. Разбудился будильником в наручных часах, вскочил, а завтрак-то уже готов. Ей-богу, тут жить надо оставаться, питание просто лучше некуда! Пухлый стану, гладкий, красивый… Вышел за забор, закинув автомат на плечо, и увидел идущего ко мне Кэмела. Точно, за мной собрался.

– Ты как, ехать с нами не передумал? – спросил он без «с добрым утром».

– Нет, – оживился я. – Мне самому интересно, как вы там договоритесь.

– Тогда пошли, – махнул он рукой. – Кого берешь с собой?

– Только Шмеля, за руль. Остальные пусть пока на обороне деревни будут, мало ли что? Вас сколько едет?

– Получается, что двое. Трофимыч с вами в одну машину решил залезть.

– Экономит ресурс колхозной техники? – съехидничал я.

– Не, разговор у него есть какой-то.

Мы скорым шагом направились в сторону наших машин, так и стоящих под охраной возле дома правления, а я попутно еще и Шмеля по рации вызвал. Леха уже был там, и Трофимыч стоял возле крыльца, объясняя что-то примерно двум десяткам мужиков. С мужиками были трое: давешний Иван со шрамом на щеке и двое бойцов помоложе, в камках и с автоматами, те самые дезертиры. Трофимыч ставил какую-то исторически масштабную задачу, судя по тому, как он там клешнями размахивал, охватывая мироздание на всю ширину, от одной околицы до другой. Наконец, закончив речь, подошел ко мне, поздоровался.

– Васька говорит, повзрывали вы тама у бандюг технику?

– Повзрывали, – подтвердил я. – Да только они новую найдут, техники теперь бесхозной прорва. «Двухсотые» у них есть и «трехсотые». Если о последних заботятся, то это их задержит, если нет…

– Какие? – сощурился Трофимыч.

– Убитые и раненые, – уточнил Васька.

– Что поделаешь! – философски сказал председатель. – Попробуем сегодня обо всем договориться. Ну что, поехали, что ли?

Погрузились в наш УАЗ, Трофимыч с Кэмелом сзади уселись. Тронулись. Шмель было сунулся в сторону трассы, но Трофимыч его поправил, сказал, что короткая дорога есть, через лес, тридцать верст всего.

– Медленней, конечно, но ее не знает никто, почитай, – объяснил наш пассажир. – В лесу вырубки были, валили лес из разных сел. И к каждому селу по дорожке от таких вырубок. У нас пол-области такими дорожками связано, только знать их надо. От села до вырубки, от вырубки до другого села. Васька вот знает, кстати, – добавил Трофимыч и многозначительно замолчал.

– Трофимыч, ты продолжай мысль-то, не рассчитывай на догадливость, – подтолкнул я его к продолжению.

– Вот и продолжаю. Василия хотите к себе? Тока честно мне!

– Хотим, – подтвердил я.

– И правильно, он парень толковый, а уж раз служили вместе… – Он хитро прищурился. – Но тут такое дело. Село без защиты сейчас, так что народ его отпустит лишь с одним условием – сидите у нас или пока оборону не построят, или пока военные с бандой не разберутся. Или пока нас под свою охрану не возьмут. Это первое.

– А второе?

– Он свой автомат оставляет, вы его вооружаете и еще четыре автомата даете, по три рожка к каждому, две тыщи патрон и гранат хоть десяток. Вот так, без всякого торга.

– Трофимыч, так, может, тебе вояки сейчас и так подкинут? – на всякий случай перевел стрелки я.

– Что вояки подкинут, то подкинут, оно уже за другое, – солидно заявил председатель. – Я и те автоматы, что вы ночью принесли, уже людям дал. И ты выкладывай, я ж знаю, что у вас еще есть, я ж не то что последнее, даже от лишнего много не прошу.

Если честно, то я примерно что-то в таком духе и полагал, но Кэмела к себе в отряд хотел так, что аж дальше некуда. Минно-взрывное дело знает, радиодело в разумных пределах тоже, в разведку ходил, в одних операциях с ним мы участвовали, стрелок он хороший, силы верблюжьей, что еще надо? У нас тогда «ветеранская» часть отряда шесть человек насчитывать будет. А с поправкой на умеющих стрелять девушек, которых, главное, к делу правильно приставить, так вообще сила.

– По рукам, Трофимыч, – согласился я, хоть и поморщившись для виду. – Ты мне только вот что скажи, а таким манером докуда можно доехать? Если лесами и вырубками?

– Да до границы области запросто, – показал он рукой куда-то вперед. – До самого Гороховца, пожалуй.

Дорога и правда была то, что надо, – чистое загляденье. Песчаная лесная грунтовка с полосой незаезженной травы посередине, местами с грязью, для нас не проблемной. Кто на такую сунется? Сюда ни мертвяк, ни бандит, ни морф не полезет, если нам такой глухоманью хотя бы день пройти получится, то уже лучше не придумаешь. Зелень кругом хвойная, да птички поют. Привалы можно нормальные устраивать, с кострами и горячей пищей. Пикники, блин. Хоть на гитаре бренчи про «солнышко лесное», если есть гитара и желающий на ней бренчать и если я его за это не пристрелю. Ненавижу бардовское творчество, а эту песню больше всего. Как слышу, так «рука тянется к пистолету».

Дальше болтали о всяком и добрались через час до классических ворот «в/ч номер такой-то» – зеленых, с красными наваренными звездами. КПП, от него во все стороны бетонный забор. Но это не все – перед КПП в рогатках «егоза» намотана, целый лабиринт бетонных блоков ведет к воротам, прямо не проедешь. Прямо на плоской крыше КПП – укрытие из мешков с песком, из-за него не что-нибудь, а ствол НСВ[19] торчит, даст – мало не покажется. Еще в двух местах, на крышах зданий, – огневые точки, причем в обеих стоят «зушки»,[20] а в креслицах стрелки развалились. Если на чем типа бэтээра к ним сунуться, они его с трех точек разберут на запчасти, причем очень мелкие.

Ага, на крышах еще и пара автоматических гранатометов имеется. Нормально. Уважение вызывает. Перед воротами, прямо на входе в КПП, тоже из фундаментных блоков стенка. После того как между блоков напетляешься, аккурат под нее и подставляешься. За ней трое бойцов, молодых, может, даже и срочников, и с ними прапор лет тридцати пяти, рыжий, усатый, нос картохой. Смотрят настороженно, но не слишком.

Трофимыч взял ситуацию в свои руки, представился тем, кто он есть на самом деле, всеми званиями, даже орден «Знак Почета» упомянуть не забыл и потребовал встречи с начальством на предмет переговоров о взаимовыгодном сотрудничестве. Никто препятствовать не стал, вызвали дежурного по части, через две минуты у ворот с той стороны тормознул еще один УАЗ без верха. Дежурный в капитанском звании был не один, баранку крутил еще какой-то боец. Нас пропустили внутрь с машиной, но поставили на площадку в сторонке, причем с умом так поставили. Если бы мы даже камикадзе были и в машине у нас сто кил тротила заныкано, именно с этой точки мы даже забор не обрушили бы. Насчет оружия, правда, никто и слова не сказал.

Двоих из нас капитан пригласил в свою машину, но при этом уточнил, кто есть кто. Насчет нас, проезжих из Москвы, только хмыкнул, но комментировать не стал.

Мы с Трофимычем загрузились к нему в машину и через минуту выгружались уже возле типичного двухэтажного здания штаба полка, хоть здесь был уже не полк, а учебный центр. Мы внутрь прошли, справа – аквариум дежурки, в ней помдежем целый старлей, что в недавние времена просто неприлично было бы. Видно, дефицит рядового состава у них, для такого места за глаза сержанта хватило бы. Место для поста номер один пустое, и стеклянный шкаф для знамени тоже пуст.

Помдеж взял у меня автомат, но на пистолет в кобуре, как Трофимыча, так и мой, внимания обращать не стал. Странные правила. Впрочем, чего им бояться? А с автоматом наперевес в чужой кабинет невежливо ходить.

Капитан провел нас на лестницу, по ней на второй этаж с полутемным коридором. Уперлись носом в дверь с табличкой «Секретная часть», пошли по коридору налево, оттуда в кабинет командира части, с табличкой «Командир части п/п-к Гнездилов С. И.».

Командиром оказался среднего роста коренастый мужик с мощными жилистыми предплечьями, торчащими из закатанных рукавов камуфляжа, с короткими, совершенно седыми волосами и маленькими серыми глазами. Пожал нам руки, пригласил садиться. Предложил чаю, причем сам выставил на стол кружки, заварку в пакетиках, чашки, обычно командиры этим не занимаются. И лишь потом поинтересовался, с чем пожаловали.

Трофимыч взял быка за рога, сказал, что в районе банды начали плодиться, уже пошел беспредел, скоро они пойдут по селам налоги собирать. А он, Трофимыч, лучше будет с удовольствием кормить родную армию, нежели никому не родную банду. Тут все было понятно, командир лишь кивал, со всем соглашаясь.

Затем повернулся ко мне, оглядел мою недешевую военную справу, какой любой спецназ позавидовал бы: наколенники, разгрузку поверх броника, арамидный шлем с очками, ПММ[21] в кордуровой кобуре, трансивер, бинокль, затем спросил, кем я являюсь в данной схеме. В ответ я рассказал все ту же дежурную версию о доставке научных документов. Заехали, попросились на ночлег, встретил друга, да и взялись помочь. Подполковник только уточнил, сколько у меня людей. Я честно дал расклад, сколько реальных бойцов, сколько условных.

Он помолчал, затем поинтересовался, где я экипировался. Я вкратце рассказал про магазин, упомянул и свое пребывание в центре «Пламя». Он оживился, спросил, не видал ли там майора Соловьева? Я рассказал, как мы были в рейде под его командой, и с этого момента у подполковника доверия ко мне прибавилось. Он спросил, что я думаю о ситуации с бандитами.

– Тарищплковник, хреновая ситуация, – завел речь я. – В часе езды дислоцирована здоровая банда, человек сто как минимум, а может, и все двести, а может, и больше, которой надо жрать, надо баб, надо водки, надо дури, надо всего. Путь один – начинать подминать под себя округу. Округа сельская, значит, им нужно на продовольственный поток садиться. Если сядут, то в будущем сами будете у бандитов еду покупать. Вам же предлагают взять инициативу, дать селам защиту, а они вас кормить начнут.

– Именно. Если с вами договоримся, я сам по соседям поеду, уговорю, – поддержал меня председатель. – Все, что вам везти будем, прямо у нас в Старогорке будем собирать, а вы с одного адреса получать.

Ай да Трофимыч! Я зааплодировал мысленно. Под шумок начальником всей округи станет, если вся жратва для военных пойдет через него и обратная связь тоже. На распределение присядет, в окне раздачи.

– Я не против, – сказал подпол. – Вопросов на сей счет нет. Но есть проблема. У меня личного состава осталось чуть больше трех сотен, а у нас здесь еще и семьи живут. Больше роты я выставить не могу, ловить такими силами банду по всей округе проблематично. Так что проблема не уничтожить, проблема – обнаружить. Если воевал, то знать должен.

– Если бы не обнаружили, то и не пришли бы, – важно заявил я. – Я вам их сейчас на карте отмечу и расскажу, где там у них чего. Мы к ним сегодня ночью ходили. Я в системе GPS дам координаты, и даже расстояния от точки снятия координат до главных объектов, с точностью до десяти метров. И они будут там сидеть еще пару дней как минимум.

– С чего бы? – поднял брови Гнездилов. Я рассказал про ночной шухер и сгоревшие машины. Подполковник молча выслушал, подумал, затем сказал, что тогда все проще. Даже сообщил, что уже придумал схему уничтожения банды, простую и наглую. Выдвигается до роты личного состава в сопровождении батареи «Града». Батарея становится в зоне наиболее эффективного огня. Расположение банды окружается, никто на рожон не лезет, и батарея начинает долбить.

Оцепление же, находящееся на достаточном удалении в виде отдельных опорных пунктов, истребляет разбегающихся. Если даже не преследовать, то одной такой «процедуры» хватит, чтобы заставить остатки любой банды уйти навсегда из района. В любом случае как организованная сила они существовать перестанут. Это не то что «банда рассеяна, видны пятна крови и следы волочения», это взаправду будет. Почему именно «остатки», объяснять надо? Когда представите себе последствия налета батареи установок БМ-21 «Град» на неукрепленный объект, тогда снова обсудим.

В общем, Трофимыч с Гнездиловым договорились, причем договорились обо всем и к полному удовольствию сторон. И о том, что председатель поедет завтра по окрестным селам агитировать, и о том, что вояки подкинут еще десяток стволов и несколько ящиков патронов из своих запасов сельским, и о том, что вместе с нами в село прибудет разведгруппа из роты артразведки, к которой присоединимся мы с Васькой и поведем ее к зоне. А уже они на нее наведут основные силы.

Кроме того, Гнездилов собрался договориться с ракетчиками об объединении усилий. Их основное оружие для нынешних времен не годилось, но зато у них всегда много внимания уделялось охране объектов, поэтому если отрешиться от ракет, то во всем остальном они напоминали легкопехотные части.

Например, их бэтээры куда больше подходили для дальней разведки местности, чем гусеничные МТ-ЛБ[22] и «саушки»[23] артиллеристов. Гусеницы – штука такая, требуют регулярной профилактики и ремонта, равно как и катки, по которым они перематываются. А в последние годы в РВСН завелся даже свой спецназ, предназначенный для обезвреживания диверсионных и террористических групп, нацеленных на объекты. И такая группа спецназа как раз у соседей имелась, чего тоже со счетов сбрасывать не следовало.

Когда мы вышли из штаба и в сопровождении на этот раз уже помдежа дошли до машины, то обнаружили в багажнике десять ящиков «пятерки» и десять же хоть и не новых, но в отличном состоянии АК-74. Еще рядом с нами стояла военная «шишига», в которой за рулем сидел прапорщик, а в кузове – четверо бойцов. Эта машина шла за первой порцией продуктов с огородов колхоза, которую предусмотрительный Трофимович приготовил на сегодня. Но сам везти не стал, захотел, чтобы военные мелькнули в деревне, на глазах у жителей. Политик!

Подкатили два «уазика» со снятым верхом, в которых сидели восемь человек. Я поздоровался с командиром разведгруппы, капитаном Иваницким. Группа была сплошь из офицеров и прапорщиков, солдат в ней не было вообще. Одна и та же картина во всех частях: разбежались все, у кого семья не была рядом. Затем наша разросшаяся до четырех машин колонна вышла из ППД артполка и пошла на лесную дорогу.

19

Крупнокалиберный пулемет.

20

Зенитная установка ЗУ-23.

21

Пистолет Макарова модернизированный.

22

Многоцелевой тягач легкий бронированный.

23

Самоходная артиллерийская установка.

Эпоха мертвых. Прорыв

Подняться наверх