Читать книгу Дни словно бритвы. Ночи полны крыс - Андрей Леонтьев - Страница 3

Всё началось не с грохота, а с тишины. Не с трагедии, которая ломает хребет, и не с озарения, озаряющего мир вспышкой, – а с тягучей, бесцветной скуки. Она подкралась незаметно, как туман в порту, и осталась навсегда, разъедая дни медленнее ржавчины, но вернее. Она стала фоном, базовым состоянием, от которого все остальные чувства отлетали, как капли дождя от раскалённого стекла.

Итак, представлюсь: я – это я. Большего вам не нужно, да и не будет. Не тратьте время, вглядываясь в толпу. Не ищите мой силуэт в театральной мгле между актом и антрактом, не всматривайтесь в сосредоточенные лица в полумраке храмов – к какой бы вере они ни взывали. Я не из вашего прихода. Не богохульник, плюющий на алтарь, и не аскет, истязающий плоть ради призрачной благодати. Я – просто честный наблюдатель, нашедший свою церковь. Её своды – это торговые центры и банковские сводки, проповеди читают по курсу валют ровным голосом диктора, а иконостас украшен логотипами платежных систем. Здесь всё просто, ясно и подчинено железной логике спроса и предложения. Ваши боги питаются дымом кадил и шёпотом молитв. Мой – конкретикой. Он требует не веры, а действий; не смирения, а расчёта. Вы идёте на исповедь, чтобы сбросить груз грехов. Я иду за амброзией в алюминиевой банке, чтобы просто забыться. И честно: чей ритуал, в сухом остатке, дарует больше тепла и утешения в сырой вечер, затянутый одним и тем же бесконечным небом?

Пиво было холодным, капли конденсата стекали по банке, оставляя мокрые кляксы на газете с биржевыми сводками. Я сделал первый глоток. Горький, пенный, настоящий – лёгкая пена осела на губах солоноватым привкусом. Где-то там, в мире, люди ставили свечки, целовали иконы, пели псалмы. А здесь, в тишине моего «после», был только шипящий звук открытой банки, запах хмеля и дрожжей и тиканье часов – самого честного божества после денег. Оно отсчитывало секунды, которые уже ничего не стоили. Кроме этого момента. Кроме этого глотка. И глоток за глотком, пока часы били такт по пустой банке, мысль обрела кристальную, почти математическую ясность. Но если приглядеться – а я, кажется, только это и делаю – наши зрачки всё равно схожи. Сузившиеся, острые, они бьют в одну точку: в шею визави. В его поводок. В ту самую петлю, которая всех нас держит. Разница – в том, чья рука сожмётся первой. Или чья шея оборвёт дыхание. Но разве это важно? В этой игре с нулевой суммой важен не финал, а сам факт решения. Жеста. Признания новой, самой чистой зависимости – зависимости от собственной воли.

И да, прямо сейчас я усмехаюсь. Потому что вся моя философия, все эти храмы и банки пива сводятся к примитивному, детскому выводу. Есть лишь один логичный шаг, чтобы разорвать этот порочный круг. Один шаг. К окну.

Ну же, сделай его. Или ты – как всегда – просто красивая обёртка для старого, прогорклого страха? Просто очередной «особенный», который боится быть банальным до самого конца?

Но я не жесток. По крайней мере, не столь жесток, как дарованная нам жизнь. Просто каждому необходимо хотя бы раз насильно вылезти из этой коробки. Вырвать собственный мозг, чтобы он впервые почувствовал не гнетущий, затхлый шелест обещаний, а воздух. Вдохнуть полной грудью, пока лёгкие не начнут трещать, а в горле не соберётся весь смог с округи. Пока перед глазами не начнёт мутнеть от вони проезжающего мимо «Камаза» – этого железного зверя с зловонным, честным дыханием. Увидеть, как яркое отражение неба пляшет в луже, сквозь разводья масел и бензина. И осознать всю эту грязную, вонючую, прекрасную конкретику.