Читать книгу Дело в шляпе - Андрей Расторгуев - Страница 4

Глава 3
Батрачка Миранда и её злоключения

Оглавление

С чего начинаются многие сказки? Известно с чего – с истории об отце, у которого было три сына. Как правило, старший умный, средний ни то, ни сё, а младший и вовсе дурак.

Тютя был третьим. Не сказать, чтобы совсем уж недотёпа. Неплохо соображал, когда надо. Будто взял понемногу от каждого сказочного брата. То полным придурком выглядит, то наоборот, выкинет что-нибудь заковыристое, до чего не всякий умник додумается. А бывает, прикинется ветошью, притаится, и плевать ему на всё с высокой колокольни. Сидит себе тихо. Мол, я вам не мешаю, и вы ко мне в душу не лезьте.

Думаю, это из-за того, что старшие братья у Тюти, вроде, и были, но в то же время не было их. Одинокий он с рождения. Спросите, как такое возможно? А вот послушайте.

Мать этого увальня батрачила в каком-то далёком, глухом селении, у самой границы Чёрных Лесов. Нет, места эти не прокляты. Лес как лес, вполне себе зелёный. Опасный только. Там с давних пор обитали огры – совершенно дикие, необузданные твари. Они вообще довольно часто селятся в мало обжитых местах. Редко увидишь их толпой. Чаще одного, двух от силы. Говорят, что это тёмные, давным-давно потерявшие человеческий облик. Что ж, вполне возможно. Только вместе с обликом они, похоже, утратили свой разум. Иначе с чего бы им с дубинами по лесу бегать? Ладно бы на зверей охотились, так ведь и человека могут запросто сожрать. Зазевается путник на лесной тропинке, шлёп его по темечку, освежуют и на костёр. Готово жаркое. А то и в сыром виде употребят.

Бывает, у огров совсем рвёт крышу, и они совершают набеги на сёла. Но подобное случается редко. Не настолько тупы эти твари, чтобы не понимать, что с дубиной против копий и стрел у них совершенно нет шансов. От калёного железа никакая шкура не спасёт, даже толстенная огровская. Этот урок усвоен ими давно. Предпочитают отлавливать случайных прохожих. Или скотину по сёлам тырят.

Но в той деревне, где батрачила Тютина мать, всё было не так.

Её хозяин жил с ограми вполне себе мирно. Те обходили деревню стороной, не трогая ни скот, ни людей, даже работающих на дальнем поле, у самого края леса. Сумел как-то с ними договориться. Случай из ряда вон, если не вникать в детали.

Этот пройдоха – светлый, к слову, звали которого Палас ан Ренат или сокращённо Паларен, – очень хорошо умел считать свои денежки. Батраков у него было ровно столько, чтобы сильно не тратиться, но и хозяйство не запускать. Лишние рты кормить ему незачем. Тем более тех, кто работать не мог. Стариков, детей и больных у себя не держал. Одна молодёжь. Бабы в самом соку – работящие, крутобёдрые, титькатые. И мужичьё им подстать.

Бывало, конечно, кто-то там руку или ногу сломает, а то ещё какую хворь подхватит. Целителя в тех краях днём с огнём не сыщешь. Полежит бедолага, помается день-другой, а потом, глядишь, уже и нет его. А на месте этого вскоре другой батрак появляется, свежий и здоровый.

Люди не сразу смекнули, куда это калечные пропадают. А тут ещё бабы рожать взялись. Жили-то все вместе, в бараках. Само собой, там царила полная свобода нравов. Ну и попёрли на свет первые плоды любви. Только и молодые мамаши стали куда-то деваться вместе с новорождёнными.

Хозяин говорил, что такие работники ему и даром не нужны. Что увозит их в ближайший город и оставляет в ночлежке. А дальше те предоставлены сами себе. Он же нанимает новых. Но правда вскрылась, когда появились на свет два Тютиных брата. Да-да, близнецы.

– Собирайся. Едем в город, – приказал хозяин, кинув матери двойняшек большой кусок мешковины.

Она с тревогой ждала эту поездку вот уже несколько недель, пока отходила от родов и откармливала грудным молоком два кричащих комочка. Знала, что хозяин выпроваживает всех мамаш с детьми. Рано или поздно точно так же поступит и с ней, несмотря на то, что работала, не покладая рук, до последнего момента, пока была на сносях. Умолять, взывая к милосердию, бесполезно. Многие пробовали, да толку никакого.

Безропотно замотав детишек в мешковину, Миранда прижала их к себе и поплелась во двор.

Там уже стояла запряжённая коляска. Хмурый хозяин поджидал, нервно теребя поводья. Правил он, как всегда, сам.

– Давай живее, – бросил недовольно и тронул коня, едва женщина успела забраться в коляску.

Упав на жёсткую скамейку, Миранда чуть не выронила детей. Больно ударилась локтем и бедром, охнула. Близнецы заревели.

– Ш-ш-ш… – стала качать, сдерживая стон.

А на сердце тоска, хоть сама вой. Что будет с нею в городе? Одна, с детьми. Брошенная, никому не нужная. Ни работы, ни крыши над головой.

– Да заткни ты их, в конце концов! – повернул хозяин перекошенное злобой лицо. – Сначала нарожают, сучки сардачьи, а потом житья от них нет…

Дети не унимались. Укачивала долго, приноравливаясь к немилосердной тряске, пока более-менее не успокоила. Только затем, подняв голову, посмотрела по сторонам и ахнула:

– Куда мы едем, господин Паларен?

Экипаж катил по краю хорошо знакомого поля, где Миранда работала до самых родов. По другую сторону дороги тянулся Чёрный Лес.

– Куда надо, туда и едем, – буркнул хозяин и вдруг свернул в едва заметный просвет между деревьями.

– Но в город же не сюда, – предчувствуя неладное, нерешительно возразила женщина.

– Тебе почём знать? Здесь путь короче.

Он даже не оборачивался. Только нервно зыркал по сторонам, вздрагивая от каждого шороха.

Встревоженная Миранда оглянулась. Просвета, через который они въехали, уже не видно. Сплошные заросли. Да и дороги никакой нет. Лишь небольшая прогалина, изрезанная корнями деревьев, на которых то и дело подскакивает коляска.

– Ахрр! – вдруг послышалось где-то совсем близко.

Лошадь испуганно заржала, дёрнулась и встала, как вкопанная. Вздрогнул и Паларен, вжав голову в плечи.

– Вылезай, – бросил сдавленно, будто боялся, что его услышат.

Молодая мать внезапно поняла – хозяин собирается оставить её здесь, в лесу, вместе с детьми.

Страх сковал горло.

– Милорд, прошу вас… Пощадите, – прохрипела осипшим голосом, глотая подступившие слёзы.

– Слазь, говорю. Живо!

Порывисто спрыгнув с коляски, хозяин подскочил к Миранде. Схватил за волосы и грубо сдёрнул, бросив её на землю. Женщина упала на колени, успев свободной рукой упереться в бугор древесного корня. Дети, крепко прижатые к груди, снова заревели, оглашая округу писклявыми голосами.

– Но! Пошла! Пошла!

Повозка, грохоча колёсами, обогнула ближайшее дерево и помчалась вон из леса.

Не вставая, женщина отползла к широкому стволу. Втиснулась между корнями. Всхлипывая и дрожа всем телом, судорожно гладила крохотных близнецов, чувствуя сквозь мешковину их тепло.

Где-то слева затрещали ветки, словно огромных размеров зверь продирался сквозь чащу.

– Ахрр! – снова рыкнули почти над самым ухом. Завоняло псиной.

Замерев, Миранда медленно повернула голову. Сердце, казалось, вот-вот выскочит. Его стук отдавал в голову, буквально разламывая виски. Но женщина тут же забыла о боли, увидев появившееся чудище.

Типичный огр. Ни мал, ни велик, но гораздо выше человека. И силён… Мускулы в три обхвата. Короткая рыжая шерсть по всему телу. Только на голове волосы длинные. Узкий лоб с двумя выпирающими дугами. Из-за кустистых бровей почти не видно глаз. Нос картошкой, переносица вдавлена. Ноздри раздуваются, втягивая воздух. Мощные челюсти выдвинуты вперёд. Из-под мясистых губ торчат клыки. Уродливая нечеловеческая рожа.

Одет лишь в обмотанную вокруг талии шкуру какого-то зверя. В руке огромная дубина, способная, казалось бы, одним ударом расплющить и Миранду, и близнецов.

Огр заинтересованно уставился на шевелящуюся мешковину, из-под которой слышался сдавленный детский плач. Наклонился, протягивая широкую лапищу. Нащупал детей и тут же сгрёб их толстыми, грязными пальцами. Хотел забрать, но перепуганная женщина мёртвой хваткой вцепилась в своих чад. Подалась вслед за сильной огровой рукой.

– Ррыг-га! – недовольно рявкнул тот и, уперев толстый конец дубины Миранде в лицо, сильно прижал её голову к стволу дерева.

В глазах потемнело. Руки ослабли, безвольно упав на колени.

Когда в голове слегка прояснилось, женщина увидела ужасающую картину. Огр поедал её ребёночка, держа того перед своей жующей, окровавленной мордой, будто тушку цыплёнка. Другой близнец ещё слабо шевелился во второй лапе монстра, раскрыв рот в отчаянном крике. Только Миранда ничего не слышала. В ушах стоял сплошной колокольный звон. Всё тело налилось неодолимой тяжестью. Женщина не чувствовала ни рук, ни ног. Словно во сне смотрела, как по кусочкам исчезает маленькое тельце, перемалываемое жерновами страшных зубов. Как, покончив с первым дитём, чудовище взялось за следующего. Долбанув затылком о толстую ветку, начало постепенно поглощать, разбрызгивая ещё тёплую кровь.

Этого зрелища Миранда уже не вынесла. Сознание нырнуло в спасительные глубины беспамятства.

Очнулась оттого, что её волокли по земле. Болела изодранная спина. Голова подскакивала на каждой неровности, не давая разогнать клубившийся в глазах чёрный туман. Движение, наконец, прекратилось. Раздался треск рвущейся материи. Стало холодно.

В какое-то мгновение мир перестал скакать, и женщина смогла разглядеть огра, срывающего с неё одежду. Ну да, чего ему тряпками-то давиться. Это несъедобно. Мясо надо употреблять в чистом виде, без упаковки.

Она готовилась к смерти. Было уже всё равно. Поскорей бы только это кончилось…

Её грубо перевернули на живот. Крепко схватив за бёдра, до хруста развели ноги.

Он что, собирается разорвать добычу?

И вдруг нестерпимая боль в паху. Словно кто на кол насадил, а Миранда резко съехала вниз, чувствуя, как тёсаное остриё глубоко врезается в плоть, разваливая тело надвое. Она закричала, едва не потеряв сознание. Мучитель, будто услышав её крик, смилостивился и приподнял с кола. Но тут же насадил обратно, с куда большей силой. Снова дикая боль и вопли. Снова кол уходит и возвращается. И так постоянно, со всё нарастающей скоростью…

Когда пришла в себя, огра поблизости уже не было. Миранда лежала на земле совершенно голая. Саднило между ног. Там всё было в крови и липкой слизи. Осмотрела себя. Вроде, цела, если не считать царапин и ссадин.

Встать получилось с большим трудом. Любое неосторожное движение отдавало резкой болью в паху и животе.

Собрав остатки одежды, кое-как прикрыла наготу и заковыляла на непослушных, негнущихся ногах, куда глаза глядят.

Она понятия не имела, в какой стороне выход из леса. Да и не собиралась его искать. Просто шла, ни о чём не думая. Впрочем, нет, думала, спрашивая себя, почему огр её так и не сожрал. Насытился детьми? Мог хотя бы просто свернуть шею. Зачем ей жить после всего, что случилось. Где он? Пусть вернётся и покончит с ней…

Не заметила, как вышла на дорогу, тянувшуюся по краю леса. Не выбирая направления, долго брела по укатанной земле, ничего не соображая. Очнулась оттого, что кто-то приложил к растрескавшимся губам горлышко фляги.

Схватив посудину за круглые бока, принялась жадно хватать ртом живительную влагу. Вода смочила пересохшую глотку, ненадолго вернув желание жить.

– Что с вами? Откуда вы? – незнакомый мужчина озабоченно заглядывал в лицо, поддерживая Миранду за плечи.

А она лишь тряслась да всхлипывала, кутаясь в изодранное платье.

Где-то рядом фыркнул конь. Повернув голову, женщина увидела добротного скакуна под седлом, навьюченного, по-видимому, в дальнюю дорогу. Он спокойно щипал траву на обочине, обмахиваясь пушистым хвостом.

Перевела взгляд на незнакомца. Сапоги, перчатки, шляпа и плащ – всё серое от пыли. Даже нос и щёки припорошены. Усы висят грязными сосульками. Зато камзол отливает чистым серебром. И золотая перевязь так и горит под лучами заходящего солнца.

Заходящего? Всемогущие боги, уже вечер! Из деревни выехали рано утром. Сколько же она бродила по лесу? Где она сейчас? Что за мужчина стоит рядом?

В памяти всплыла картинка – огр, пожирающий младенцев. Женщина зарыдала, уткнувшись лицом в серебристый камзол незнакомца…


Пришлось расседлать жеребца, развести костёр и натянуть полог прямо здесь, у дороги, окаймлявшей Чёрный Лес. Нет, Нэсса ан Торика ничуть не пугали живущие там твари. Но в деревне, до которой оставалось всего ничего, было бы куда спокойнее. А так – здравствуй, бессонная ночь.

Угораздило же повстречать эту блаженную. Ни слова не проронила. Только рыдает вечно. Уже и слёз-то нет. Успокоилась насилу. Заснула.

Вообще-то жаль её. Видно, досталось бабе ни по мелочи. Одежда в клочья. Сама изранена. Вон, вся в кровищи. Не поймёшь, в чём душа-то держится. Дааа, дела. Ну, пускай поспит, а поговорить можно и поутру.

Нестор подкинул дров. Прислушался.

Нет, не показалось. Трещит не в костре, а именно в чаще. Кто-то ломится сквозь ветки, не разбирая дороги. Причём, сюда. На расстоянии мало что смог «увидеть». Двуногое создание непонятной наружности с абсолютно тёмным, непроницаемым нутром. Дикий зверь?

Осторожно вынул шпагу, положив её рядом. Треск всё громче и отчётливее. Уже и дыхание слышно. Тяжёлое, как у медведя или крупного кабана.

Хорошо, если кабан. Этого и огонь отпугнёт…

Всё же готовиться надо к худшему. Неожиданностей не будет.

Вот и не удивился, когда в свете костра увидел мощную фигуру огра.

Встал, прошёлся взад-вперёд, разминая ноги. Держа в одной руке шпагу, а в другой кинжал, крутанул ими пару раз. И кисти разогрел, и предупредил заодно. Гляди, мол, на кого прёшь, переросток.

Как ни тупы огры, а язык свистящего металла понимают прекрасно. Понял и этот. Остановился. Тыча дубиной за спину Нэсса, прорычал:

– Аргар-ра харр.

Что? Твоя добыча? Да ты наглец, пушистик. С каких это пор люди стали вдруг чьей-то добычей? Ничего не попутал?

Нестор и ухом не повёл, продолжая заслонять спиной спящую женщину. Тело расслаблено, шпага опущена, колени чуть согнуты.

– Ррыг-га! – взревел огр.

Ага, сейчас, разбежался. Считай, что уже отдал. Держи карман шире.

Шевеление сзади. Краем глаза Нестор заметил женщину, кутавшуюся в его плащ. Выбралась из-под полога и стоит молча, никак не реагируя на происходящее.

Увидев «добычу», здоровяк осмелел. Пошёл вперёд, огибая костёр. Но и Нестор не дремал. Проворно заступил дорогу, направив остриё шпаги на врага. Тот хотел отмахнуться дубиной, как от назойливой мухи, да не попал. Промах разозлил. Громко зарычав, огр замахнулся и с неимоверной силой опустил своё допотопное оружие человеку на голову.

Дубина грянула о землю, проделав довольно глубокую вмятину. Стой Нестор на месте, непременно превратился бы в кровавую лепёшку. Мягкий перекат под руку и удар с колена шпагой в грудь. Одновременно кинжалом в бицепс.

Конечно, для толстенной шкуры огра эти хрупкие с виду клинки не страшнее занозы или перочинного ножичка. Сюда бы алебарду, а ещё лучше копьё. Но у Нестора свои секреты. Не даром же он долгое время оттачивал боевую магию.

Тут делов-то. Наложить на лезвие «прожигатель», да в сердце попасть.

Затем вставай, делай шаг в сторону и спокойно смотри, как валится к твоим ногам бездыханное тело.

Эх, кончик шпаги запорол. Вон, посинел весь и оплавился малость. Ну, ничего. Хороший кузнец вмиг поправит.

Вогнав шпагу в ножны, Нестор взглянул на женщину. Та по-прежнему стояла в стороне, безучастная ко всему, и казалась неживой. Словно вешалка, странно похожая на человека, на которую накинули дорожный плащ.

Вдруг шевельнулась. Подошла к мёртвой туше и смачно плюнула в повёрнутую набок морду, попав прямиком в удивлённо раскрытый, остекленевший глаз.

– Это он… Тот самый огр, что съел… моих малышей, – произнесла глухо.

Миранда, как назвалась женщина, всё рассказала. Сама, без каких-либо расспросов. Её будто прорвало после долгой немоты. Пересказ горьких воспоминаний сдавливал ей горло, но справилась. Даже не всплакнула ни разу.

Нестор не перебивал. Спросил только название деревни, где жила батрачка. Хотя и сам уже догадался, что едет именно туда. Чересчур много вопросов накопилось у стражи к тамошнему землевладельцу по прозвищу Паларен. Вот и отправили Нестора с ним разобраться. Правда, сведения были расплывчатые, никакой конкретики. Всё на уровне слухов. Не знал даже с чего начать. И вдруг нате вам, такой подарок. Сразу есть что предъявить. Скармливание огру двух младенцев и одной взрослой женщины. Три жертвы, за каждую из которых уже полагалась виселица.

Дело в шляпе

Подняться наверх