Читать книгу Космофауна. Галстук вождя - Андрей Валерьевич Скоробогатов - Страница 7

Сообщение: экстренная ситуация (досмотр в зоне боевых действий на орбитальной станции)

Сообщение: разрешён режим табуированной лексики (по ГОСТ 2698-988ГЯ)

Обнаружено тяжёлое повреждение организма ядом, активировать универсальное противоядие? (-500 трудочасов бригады) (10 секунд… 9… 8…)

Я потянулся к браслету, чтобы согласится, но шеф тут же отменил отсчёт таймера со своего браслета:

– Не надо, я сам.

Затем другой рукой резво нащупал оставленный на подлокотнике тюбик и обильно намазал рану гелем, затем так же быстро выудил из аптечки фиксирующий пластырь, налепил на ногу – криво, на уголок, а затем воткнул мне в бедро шприц.

Всё это – от остановки фургона до момента, когда мне всадили в бедро шприц – заняло не больше десяти секунд. Затем поправил съехавшую белую фуражку – дурацкий элемент гардероба – и вернулся на место в кресле.

– Прости. Завтра уже всё пройдёт, обещаю, а пока помоги мне, – сказал он.

Я закивал головой, не переставая стонать от боли. Кровь продолжала сочится через пластырь, из глаз брызнули слёзы, а в окне я уже услышал голос мужичка-новгородца.

– Документы! Приготовьтесь к досмотру! Цели визита!

– Мы курьеры медицинской службы, из деревни Нижние Бегунки квадрата 121-1А, – затараторил Куратор. – На Идриса напала какая-то ядовитая тварь, тщедушник, кажется…

Вояка бегло взглянул в планшет и посмотрел на меня. Я отклонился в сторону и показал ногу.

– Эх как он тебя… крабопёс? – усмехнулся он. – С другой стороны – так вам, сепаратам, и надо!

Ильдар Ильдарович возмутился.

– Какие мы, к чёрту, сепараты, мы из медицинской службы, я восемь… десять лет работал, ещё задолго до всей этой ерунды!

– Вышел из машины! Кузов открыл! Так… Что тут у нас. Полотенчика ручной работы, ремесленное изделие незадекларированное! Это мы себе заберём… А вас заберём до разъяснения!

Я вжался в кресло. Побежать я бы всё равно не смог, да и куда бежать – вокруг на голые пол и стены, а до ближайших строений позади – пара сотен метров. Но Куратор вылезать не спешил.

– Почему вы санитарные службы не пропускаете… капитан? Или вы хотите стать лейтенантом? – вкрадчивым тоном сказал Ильдар Ильдарович. – Вообще, как на наше задержание, к тому же на задержание раненого, смотрят вон те ребята?

Он махнул в сторону Опричников.

– Ах! Ты! Да как ты вообще! – начал хватать ртом воздух полицейский и почему-то быстро отпрыгнул в сторону от фургона.

И секундой спустя я понял, почему.

– Пропустить фургон! – послышался властный механический голос.

Приглядевшись сквозь слезящиеся глаза и распухшие веки, я обнаружил маленький шарик-дрон, зависший над нашим фургоном и, несомненно, принадлежавший Инспекции.

– Резолюция сто семь о пропуске транспорта социальных служб, – продолжал неизвестный голос. – У нас же договор – досматриваете только гражданские. Второй раз за день нарушаете!

Вояка нахмурился, закинул стопку полотенец в кузов и тайком умыкнув одно из них в карман, и буркнул:

– Честь имею.

– Господа, следуйте ко входу в портал, вас сопроводят до госпиталя.

– Мда. Влипли, – тихо сказал шеф и нажал педаль газа. – Как ты хоть?

– Дышу, – прохрипел я и потрогал лицо.

На самом деле, я почувствовал, что противоядие действительно начинало действовать, теперь к и так неслабому недосыпу добавилась вялость и сонливость. Но я понял манёвр Ильдара Ильдаровича – он решил не только ускорить процесс досмотра, “создав” в кабине раненого бойца, но и за счёт опухшего лица максимально изменить его внешность. Конечно на темнокожего я мог сойти с очень большой натяжкой, но будь у новгородских вояк сканер телеметрии – он бы в любом случае показал ошибку.

На подходе к порталу один из опричников, словно материализовавшийся из пустоты, указал жестом остановиться. Я уже приготовился к новому досмотру, но тот шагнул в сторону и отстегнул от борта броневика мотоглайдер. Расположил его прямо перед нами, затем длинная узкая штанга полезла к нам под брюхо, подцепила фургон и потащила вперёд.

Товарищ Куратор что-то яростно строчил в браслете, не обращая внимания на шарик-дрон, который следовал прямо за нами рядом с кабиной.

Мы влетели в туннель, соединявший два блока, он оказался куда короче, чем я предполагал, просто шел под углом. На выходе оказалась решетчатая светящаяся ферма непонятной технологии, перегородившая весь двадцатиметровый тоннельный портал. Наш проводник махнул кому-то рукой, и ограждение мгновенно сложилось, освободив нам путь.

Заветный сектор встречал нас баррикадами, расположенными на всех выходах с небольшой площади. Низкий потолок с узкими прорезями – иллюминаторами совсем не напоминал "небо" в предыдущих блоках. Там виднелись стволы орудий и изогнутые чугуниевые конструкции, перегородившие коридоры сверху донизу, чтобы ни наземное, ни летающее транспортное средство не смогло пройти или пролететь. Над всем этим вился голографический розово-полосатый флаг.

– Зачем повстанцы выставили здесь свои блок-посты? – слегка заплетающимся языком спросил я товарища Куратора. – Новгородцы же только в соседнем квадрате. И от них Орден вполне защищает.

– Потише, пожалуйста. Блок-посты не против новгородцев, они против ордена, – ответил Ильдар Ильдарович.

Провожающий нас опричник притормозил в метрах тридцати от ближайшей баррикады. Ветвистые чугуниевые прутья как раз раздвинулись, и в узкую прореху протиснулся длинный белый грузовик с надписью "молоко". Зазвучал голос опричника в мегафон:

– Пропустите, санитарный, раненого везем. Вашего. Псы напали.

– Отцепляйте, сами проводим, – послышался голос со стороны баррикад.

– В соответствие с пунктом семь тысяч триста семь Протокола все раненые в ходе… – начал вещать опричник, но его перебили на полуслове.

– Знаем-знаем, тише, мы в курсе, что вы обязаны сопровождать раненых до госпиталя, только это касается раненых во время боевых действий, или этих… ну, типа, на минах подорванных. Мы Протокол читали. Пропустите.

Опричник нахмурился, обернулся к нам и развел руки. Мол, простите, но оказался неправ. Поездка оказалась недолгой, фургон хлопнулся на пол, безымянный опричник отдал честь и повёл свой мотоглайдер обратно к туннелю.

– Пронесло? – неуверенно предположил Куратор, включая движок и снова перешёл на “вы”. – Вы как?

– Лучше. Спать хочу, не могу. Но, пожалуйста, не делайте так больше…

– Долг перед отчизной, знаете ли. Иногда требуются быстрые решения.

Он продолжил что-то говорить, но внимание было рассеянным, и я упёрся взглядом в браслет.

Потребность во сне: критическая (38 часов бодрствования), рекомендован отдых.

Получена премия: 10 трудочасов (участие в разрешении экстренной ситуации на орбите)