Читать книгу Крыло сойки - Анна Данилова - Страница 4

Он очень хорошо помнил тот день, когда они познакомились с Олей Караваевой. Это было лет семь тому назад. Они ехали вместе в одном купе из Волгограда в Москву, у него была температура, ему было так плохо, что он думал, что вообще не доедет до дома.

В купе их было двое, и он, сквозь туман видя перед собой девушку, думал о том, что как же это нехорошо, что он ее сейчас заразит, и что когда она вернется домой, то будет так же мучиться, температурить и страдать от боли в горле.

Оля между тем развила такую бурную деятельность! Раздобыла где-то и антибиотики, и сироп от кашля, и таблетки от першения в горле, и даже шерстяной шарф у кого-то выпросила или купила, чтобы обмотать им горло. Когда ему было холодно, его знобило и он никак не мог согреться, она подкладывала ему под ноги пластиковые бутылки с горячей водой, укутывала одеялами. А когда жар спал и он взмок, она спокойно, безо всякого стеснения, как если бы он был пациентом, а она доктором, сняла с него все, даже мокрое белье, переодев его во все сухое, в свою чистую футболку и спортивные штаны, надела свои мягкие красные носочки, а сама до конца пути была в неудобной узкой юбке и шерстяной кофточке.

Дело было поздней осенью, в ноябре, когда на улице жуткий холод, а то и мороз, а в купе – жара, и пассажирам хочется раздеться до нижнего белья, сбросить с себя слои теплой одежды. Если бы не больной сосед по купе, Оля тоже сняла бы с себя теплую одежду, переодевшись во все легкое и удобное. Но так уж случилось, что, надев на него свою одежду, она, по сути, с ней и распрощалась. Разве ей пришло бы в голову, что выздоровевший Борис, не без труда разыскавший ее, приедет к ней на работу, чтобы поблагодарить ее и вернуть одежду?

Надо было видеть выражение ее лица, когда ее позвали в коридор со словами «Ольга Владимировна, там к вам пришли» и она увидела Бориса.

– Это вы? Серьезно? Но как вы меня нашли?

Она выглядела прекрасно. В стенах музыкальной школы, где отовсюду доносились звуки фортепиано, аккордеона и других музыкальных инструментов, а за стеной распевался детский хор, преподаватель музыки, пианистка просто обязана была выглядеть нарядно, воздушно, романтично. На Оле была темная юбка и полупрозрачная гофрированная белая блузка, украшенная крохотными черными пуговками-горошинками. Волосы ее были красиво уложены на затылке.

– Борис, пройдемте сюда! – И она пригласила его войти в ее маленький класс, в котором едва помещались два фортепиано, стул да маленький шкафчик с нотами. На подоконнике стояла ваза с цветами. В классе пахло духами.

Она обрадовалась, это он понял. Но не столько, возможно, его приходу, сколько тому, что он здоров. Окажись на его месте кто-то другой, она радовалась бы так же.

– Здесь одежда, я постирал и даже погладил, – сказал он и сразу понял, что выглядит глупо, потому сразу смутился. – Даже носки.

Этой фразой он словно поставил большую кляксу – до того она прозвучала нелепо.

Она расхохоталась.

– Понимаю, ситуация дурацкая. Да и одежда вам эта ни к чему… Но я хотел поблагодарить вас. Словами тут не отделаешься, поэтому я приглашаю вас сегодня на ужин. Но не в ресторан, а к себе домой. Я неплохо готовлю. Вы не переживайте, все будет чинно и благородно. – Теперь он и сам рассмеялся. – Мы же с вами в поезде практически породнились, мало кто видел меня до такой степени раздетым… Ну так как? Согласны?

Она кивнула.

Он заехал за ней в половине шестого и привез к себе. В прихожей помог снять плащ, сказал, что разуваться не стоит, что пусть останется в своих туфельках, на что она возразила:

– Борис, у вас так чисто… Я лучше разуюсь. Надеюсь, у вас есть тапки для гостей?

Да, она была такая легкая и приятная в общении. Возможно, она могла бы стать его женой, причем хорошей, заботливой и верной. Но вот как к женщине он к ней почему-то не испытывал чувств, хотя понимал, насколько она хороша и привлекательна, даже восхищался ею. Возможно, виной этому была их дорожная история, определенного рода физиологические подробности, сопутствующие вынужденным обстоятельствам, когда им, совершенно чужим людям, пришлось перейти какие-то грани, которые хоть и сблизили их душевно, но уничтожили в зародыше возможную любовь.

Для него Оля была просто близким другом, но не более. Причем настолько близким, что он мог доверить ей какие-то свои мысли, чувства, спросить совета, поделиться наболевшим и просто поплакаться в жилетку. К счастью, и Оля тоже не страдала от отсутствия его внимания к ней как к женщине, словно изначально все поняла и, возможно, тоже не реагировала на него как на мужчину.

Им было хорошо вместе, комфортно, и Борис ценил то, что они имеют. Это девушка, с которой ты спишь и с которой тебя связывают совершенно другие отношения, может в любой момент уйти, бросить тебя, а еще предать, обмануть, приревновать, потребовать жениться или, наоборот, развестись. А вот девушка-подруга, с которой тебя связывают душевные чувства, и связь ваших сердец, возможно, даже более крепкая, и которая наверняка знает тебя куда лучше остального твоего окружения, никуда от тебя не денется. Она всегда рядом, к ней можно приехать в любое время дня и ночи или пригласить к себе, не переживая за последствия. Можно встретиться в ресторане и излить душу за ужином, а заодно и выслушать какие-то и ее наболевшие вопросы. О ней можно позаботиться, помочь, зная при этом, что ваши чувства друг к другу чистые, просто кристальные. Она твой друг, которому можно доверять, и Борис этим очень дорожил.

Но так уж получилось, что за помощью чаще всего к Оле обращался Борис. Он, мужчина, преуспевающий бизнесмен, вся жизнь которого плотно связана с метизами и крепежами, мужчина с деньгами и возможностями, порой чувствовал себя слабым, когда дело касалось его общения с подчиненными. И когда просто не знал, как ему поступить с тем или иным человеком, как разрулить ситуацию, чтобы погасить конфликт, он звонил Оле. Обычно это происходило поздно вечером, перед сном. Они могли разговаривать часами. Под убаюкивающий голос своей подруги он, уже успокоенный и знающий, как ему поступить, наполнялся счастьем.

Когда он купил новую квартиру, Оля была просто незаменима в плане советов. Нет, она не была дизайнером и ничего как будто в этом не смыслила, но могла подсказать какие-то такие детали, фишки, которые делали квартиру настоящим домом, теплым и уютным. Борис и не собирался приглашать дизайнера, чтобы превратить свою «голую» трешку в модное жилище. Они вместе с Олей ездили выбирать мебель и занавески, какие-то мелочи. Она, простая учительница музыки, не искушенная в том, что считается роскошью, просто помогала ему выбирать то, что, по ее мнению, украсит его дом и сделает по-настоящему комфортным.