Читать книгу Чувашия. Это моя земля. #Киберпутеводитель - Анна Фильцова, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 9

Аромат под высоким сосновым пологом от трав и смолы стоял такой густой, что хоть ножом режь. Жара! Полуденная летняя жара. Хотя сегодня никто из трех подружек задушевных не проспал и со сбором малины все управились достойно рано. Да только по пути обратно у дальних выпасов девушки наткнулись на цельную поляну спелой земляники. Вот там и задержались. А сейчас просто валялись в тенечке на сухой, прожаренной хвое. Лениво млели от безветрия и от земляники, обильно съеденной, всего в полуверсте от веси, что проглядывала уже в низине у реки.

Три задушевные подружки. Однако нам более остальных в этой истории интересна лишь одна – худая и большеглазая дочь пасечника Звяги, Айка. Девушка сметливая и работящая, да только, по мнению ее батюшки, с одним большим изъяном – грамотой владеет. Спасибо за то поясное бродяге, что лето по хозяйству помогал, пока мать Айки после родов очередных и тяжких отходила. Кто б знал?! Сначала бродяга тот, потом первый выезд Айки на большую ярмарку, где все порядочные девки леденцы да ленты себе покупали, а она купила книжку! Мокошь-радетельница! Разве девки тем живут богатством? И книга-то, тьфу! «Витязь Сокол и его любимая Орлица». Еще раз трижды тьфу с высокого крыльца!

Вот с тех пор и повелось: как ярмарка – так книжка. А пару месячин назад почтенный пасечник вдруг начал замечать, как Айка по вечерам книжки свои пакостные уж вслух на кухоньке читает двум сестренкам младшим, тетке своей, вдовице скромной, и матери родной! И после раза третьего решение, единственно верное, накрыло – замуж! Подальше от родни! Ну вы, конечно, догадались – замуж только Айку.

– А ты уже сарафан свой вышила на свадьбу?

– Ась?.. Конечно, – встрепенулась Айка будто от укола в сердце. И дрему всю обеденную словно бы рукой с нее сняло.

Велея справная вслед за пытливой конопатой Жезей на локте подскочила:

– Да не верю! Да кто ж отдаст за неумеху-лоботряса Войку? Всего и достоинств у него – табун отцовский. Но и то пока отца, а не его.

– А я вот слышала, девчата, – тайно прошептала Жезя, – что можно попросить об нашем об женском счастье саму Мокошь за просто так. И она поможет. Были случаи.

– И что?

– И как?

Остатки сна со всех будто рукой сняло. И подружки еще немного посидели, пошептались доверительно «об нашем об женском». Ну а чего? На выданье все трое. И Айка – первая из них. Значит, беззаботная пора скорейшенько пройдет.

Как только солнце щедрое сменилось в небе на ленивую и тощую луну, в веси Купавной поселилась стрекотунья-ночь. Но ненадолго. Летом ночи что травинки в мае. Поспешаем! Так себя Айка тормошила. Когда в темноте спускалась по крутым ступенькам с чердака. Когда в сенях руками шарила, ища дверную громоздкую задвижку. Уж и доверил ее батюшка строгать младшому Олерку. Да у него ручонки еще – клешни крабенка. Но ведь старался. И девица, уже стоя на крыльце, вздохнула. Она точно знала – из Олерка-то жених получится, не то что Войка, неумеха-лоботряс. И повезет же кому-то… Вольна сила! Мокошь – пресвятая прядильщица судьбы! Вздохнула еще раз и, подхватив подол рубашки, начала тихохонько спускаться по крыльцу.

Колодец, брошенный за огородами, о коем говорила знающая Жезя, видно было по сломленному молнией в прошлой године журавлю. А больше и никак. Да и журавель этот вполне возможно не заметить вовсе. Но Айка место знала. Поэтому шагала, вскидывая высоко колени и промочив все ноги в обильной травяной росе. Ну а подошла когда, на миг задумалась, потом кивнула своим мыслям, будто бы решаясь сразу в черный створ нырнуть.

– Богиня Мокошь, – створ ей отозвался словно бы далеким «б-бульк», Айка прислушалась. – Богиня? – тишина. Ну, ладно. – Слезно вопрошаю. Батюшка замуж выдает за Войку, лодыря, сына старшого нашего разводчика коней. А он еще годины две назад за нами бегал да по-козьи блеял. Да разве ж это муж? Защитник? Друг? Богиня Мокошь, я прошу тебя и обещаю: спаси и сохрани от этого посмешища, я умного хочу. Буду любить его и уважать, ну и детишки, – тут Айка вдруг зарделась. – Пять или семь. Я обещаю, буду самой лучшей женой и матерью, подругой и… того. Ну, когда вдвоем, ни-ни! Не постесняюсь, не сбегу. И пусть он некрасивый будет, да только добрый и умный. Мокошь, я тебя прошу. И вот тебе подарок.

Из руки девичьей старое веретено взлетело, ударилось о створ в беспроглядной той ничейной темноте. И через миг Айке послышалось оттуда то ли «Ой!», то ли плеск воды и заунывное чье-то бубненье… Айка не стала ждать – она уже вовсю неслась вдоль огородов прочь.

Смотрины жениховского хозяйства в веси Купавной проходили традиционно знатно. Принимающая сторона сначала хозяйством хвасталась, потом не скупилась за столом, убеждая родственников будущих, что в дом их дочь придет богатый и хороший. Вот и сейчас за столы все сели сразу утром после сенокоса. И начали общаться за холодненьким кваском. Это потом уже польется в чарки мужикам ядреная горилка. Бабам – сливовка местная. Да разносолы свежие глаза зарадуют, да мясо, да пироги с начинками на вкус любой и цвет. Ешь, пей и убеждайся – дочь твоя тут никогда не пропадет. А что? В веси Купавной нет, а у соседей были случаи – невесту в доме жениховском тут же оставляли. Преисполнялись доверием, значит.

Айка, будь ей воля, дом этот хлебосольный стороной бы обошла. Но вот сидела рядом с то и дело распускавшим руки Войкой. Он лез к ней под столом, она его по пальцам ложкой била. А потом не выдержала, подхватила нож. И жених вмиг присмирел. Лишь засопел обиженно, оттопырив нижнюю губу. Козел он и есть козел. Ох, вольна сила! Мокошь, пресвятая ты прядильщица судьбы!

– Ну что, сходила ночью?

Велея родственницей Войки дальней приходилась. Поэтому приглашена была с отцом и прыгнула на стул рядом с невестой, как только мать ее на кухню с бабами ушла. Айка вздохнула так проникновенно, что жених ее смутился:

– Сходила.

Подруга закивала важно:

– Ага. Что подарила?

– Веретено.

– Веретено?!

– Да тихо ты.

Велея даже побледнела:

– Айка, что ж нам Жезя говорила? Дарить надо лишь пряжу Мокоши, да и ту хорошую. А ты веретено.

А что теперь? Былого точно не исправишь. Мокошь обидится? Подарок не оценит? Подумает, что девка издевается, мол, мало я еще добра ее семье пряду?.. Ох, сейчас бы птичкой в небо улететь отсюда. Айка с тоской взглянула в чистое окно. Но вместо неба там увидела двух седоков, слезающих с коней.

Отец у Войки ростом славный вышел и чувствовал себя ну дюже важным. Коней своих любил и выгодно всегда их продавал. И потому из-за стола степенно встал, когда гостей в окно увидел: ну, подумаешь, явились. Да и жених, вскочив, за ним побег.

Но не прошло и четверти часа, как все они вернулись. И отец, и сын, и гости – витязи молодой красивый с пожилым, но бодрым. В доме все затихли.

– Айка, сдвинься, – буркнул весевой конеразводчик. – Там княже наш сядет с воеводой.

Ну, и пожалуйста. А кто ж из них тут княже? Кто же воевода?

– Спасибо за приглашение!

– Вам спасибо, княже!

Значит, княже – златокудрый, молодой.

И время потянулось словно облака без ветра. Однако гости постепенно развязали языки. Один лишь князь не принимал участия в распитии и пригубил лишь за здоровье молодых. А Айка все сидела рядом с ним, едва плечом касаясь. И каждое касание мучилась вопросом: грех это или не грех. Покуда князь к ней сам не повернулся:

– Ты счастлива, девица? – спросил он тихо и синие глаза свои прищурил.

– Нет. Мне бы в небо, – выдохнула Айка, глядя в них.

Княже внезапно улыбнулся:

– А если на коня моего да в терем разлюбимою женой? – и от волнения длинные пальцы запустил в свои златые кудри. Айка застыла, разглядев на лбу мужчины знак – звезду. Ее, пыхтя, выскребывал Олерк на башенке веретена. А то веретено теперь… в колодце. И она лишь рот открыла. А витязь златокудрый будто сам все понял. Поднялся гордо из-за разносольного стола. – Кто отец сей девы?! Кто отец невесты?!

– Я, пресветлый княже, – подскочил в испуге Звяга.

– Я забираю ее замуж по воле княжеской. Прямо сейчас и здесь!

Ох, вольна сила! Мокошь, пресвятая ты прядильщица судьбы! Что никому не нужно, то ничье. Кто предрешен, тот мне и милый.

Конь князя словно среди трав по полю плыл. За ним неспешно следовал и воевода, и отряд весь, поджидающий возвращения у речки в перелеске. А князь Радим все думал: кто эта девочка, что стала вдруг ему судьбой? А что судьба, он нет, не сомневался вовсе. Прекрасно помнил сон, в котором Мокошь ему ниточку свою дала и наставление: «Иди, иди к колодцу. Там ждет тебя твой крест. Там та, что сына лучшего тебе родит». Еще б предупредила, что колодец тот весь будет сгнивший.

– Зве-езда.

– Что-что? – князь с бережной улыбкой к девушке склонился.

Она едва пошевелилась на его груди, улыбаясь мирно в своем странном сне:

– Это не крест. Звезда. Ее мой младший брат ножом наковырял, – и вновь уснула. Так же тихо, безмятежно.

– Звезда… Вот ты и будешь навсегда моей Звездой. Спасибо, Мокошь, что прядешь нам ночью без лучины.

Ибресинский этнографический музей

Россия, пгт. Ибреси, ул. Комсомольская, 31

В селении Ибреси, в почти ста километрах от города Чебоксары, находится единственный в Чувашии уникальный этнографический парк под открытым небом. Музей начал свою работу еще в прошлом веке, в 1980 году, и является комплексом, в котором собраны крестьянские усадьбы, датируемые девятнадцатым – началом двадцатого века. Сюда свезены со всей Чувашии хозяйственные крестьянские строения, старинная ветряная мельница из поселка Новое Климово, построенная в конце девятнадцатого века, деревенская пивоварня, двухэтажный добротный амбар для хранения зерна из поселка Хормалы, находящегося в Ибресинском районе, традиционный для деревни колодец-журавль, который выглядит весьма необычно. Колодец действующий, из него можно набрать и испить прохладной колодезной воды. Из всех этих построек сделана экспозиция на природе, полностью имитирующая чувашское село начала двадцатого века.

Руна

Продолжение рода, крепкая семья