Читать книгу Вижу тебя, Лили - Анна Флин - Страница 4

Светло-голубое платье висит на дверце шкафа, словно ждёт момента, чтобы вдохнуть жизнь и превратиться из ткани в историю. Провожу пальцами по гладкому шву – бабушка Элеанор перешивала его долго, осторожно, словно боялась повредить не вещь, а память.

В отражении – девушка, которая выглядит старше своих восемнадцати. Светлые волнистые волосы спадают на плечи, карие глаза блестят тревогой, будто что-то важное уже происходит, но она пока не понимает, что именно.

Красиво? Да.

Готова? Не уверена.

В дверь тихо стучат. Бабушка входит почти неслышно – как человек, который привык жить осторожно, чтобы никого не потревожить.

– Лили… – Она едва улыбается. – Ты чудесно выглядишь.

Её взгляд задерживается на платье, и в серых глазах появляется то самое выражение, от которого внутри сжимается что-то тёплое и болезненное одновременно.

– Похожа на маму, – говорит она спокойно, но голос подрагивает. – В день её выпускного она была… такой же светлой.

Слова бабушки всегда попадают точно в сердце. Иногда хочется знать своих родителей хотя бы по памяти, а не по рассказам.

– Расскажи про неё ещё, – прошу я. – Можешь… так, как ты помнишь.

Она садится на край кровати, поправляет выбившуюся прядь моих волос.

– Она была мечтательницей, – мягко говорит бабушка. – Читала книги быстрее, чем я успевала их приносить. Смеялась громко. Любила закаты. И всегда умела видеть в людях хорошее – даже там, где остальные видели пустоту.

На секунду бабушка замолкает.

– А твой отец… – Её взгляд теплеет. – Он смотрел на неё так, будто весь мир для него сузился до одной точки.

От этих слов хочется одновременно улыбнуться и провалиться сквозь землю. Слишком правильно. Слишком трогательно. И слишком далеко от того, что у меня есть.

– Я скучаю по ним, – говорю тихо. – Даже не помня.

Бабушка просто гладит меня по спине.

– Они бы были рядом. Если бы могли.

Этого достаточно. На несколько минут тишина становится почти сносной.

Вечер, который мы не забудем

Когда темнота ложится на улицы Эшфилда ровным бархатом, на крыльце появляется Софи. Её платье – нежно-розовое, волосы собраны аккуратно, как у девочки, которая старалась слишком сильно, но делает вид, будто всё получилось легко.

– Ну что? – улыбается она. – Пойдём на вечер, который мы обязаны запомнить.

Смех в её голосе хрупкий – как стекло. Читается волнение, страх, попытка выглядеть увереннее, чем есть.

– Запомнить – точно, – отвечаю я. – Как минимум это.

Софи берёт меня под руку – привычно, уверенно, будто именно она сегодня ведёт нас туда, где всё будет хорошо.

Ещё до входа в спортзал слышна музыка – громкая, ломкая. Запах сладкой газировки смешивается с духами, хлопками смеха, чужими разговорами. Всё слишком яркое, слишком громкое. Неловкое.

Мы успеваем сделать два шага внутрь, когда слышим:

– Ну надо же. Холлоуэй. И… её тень.

Рози Миллер – капитан черлидеров, школьная королева, которую все привыкли считать уверенной. Но чем старше я становлюсь, тем отчётливее вижу: её уверенность – витрина, за которой слишком много пустоты.

Она стала цепляться ко мне много лет назад, и теперь понимаю – не из силы, а из страха. Её раздражало моё спокойствие, то, что я не пыталась казаться кем-то, не стремилась играть в их бесконечные социальные игры.

Моё спокойствие бесило её. Моя искренность – тоже. Кажется, я просто напоминала ей о том, чего она сама в себе не видела и не хотела видеть. О том, что нельзя купить красивой улыбкой, популярностью или умением ходить по коридору так, чтобы все оборачивались.

Она годами доказывает, что стоит выше меня. Но каждый раз, когда смотрю ей в глаза, понимаю: сама она в это не верит.

Рози улыбается так, будто держит в руках нож, а все вокруг просто не видят лезвие.

– Решили выйти в свет? – Она наклоняет голову. – Смело. Очень смело.

Софи тихо выдыхает. Её пальцы сильнее сжимают мою руку.

– Пошли, – шепчет она. – Не сегодня.

Но «не сегодня» не работает.

Когда мы подходим к столу с напитками, что-то меняется в воздухе. Чутье подсказывает: не стой здесь.

И в следующую секунду всё происходит слишком быстро.

Эшли – правая рука Рози – делает вид, что оступается. Поднос с пластиковыми стаканами качается. Мой мозг успевает прошептать: «нет».

И ледяная сладкая жидкость обрушивается на нас с Софи.

Холод бьёт в кожу, в дыхание, в мысли. Платье темнеет пятнами, липнет к телу. Шок приходит первым. Унижение – вторым.

– Ой, девочки! – Эшли закрывает рот ладонью. – Простите! Вы такие… незаметные. Я вас не увидела.

Толпа отвечает хохотом.

– Новая мода, да? – бросает кто-то. – «Мокрая библиотека».

– На них бы знак повесить: «Хрупкие. Не ронять».

Смех усиливается.

Меня тошнит.

Софи дрожит. Не от холода – от ярости.

– Пойдём отсюда, – говорит она резко. – Сейчас же.

И мы идём. Прямо сквозь толпу. Прямо сквозь смех.

Я чувствую на себе десятки взглядов. Ненавидящих. Полных жалости. Любопытных. Все одинаково противные.

Но не останавливаюсь.

Ночной воздух встречает нас тишиной. Платья прилипают к коже, шаги звучат громче обычного. Эшфилд заснул, и только луна держит нас в своём холодном свете.

У озера всегда легче дышать. Сегодня – тяжело, но всё же легче.

Мы сидим на деревянном настиле, ноги свисают над водой.

Софи наконец говорит:

– Почему люди бывают такие… пустые?

– Чтобы не думать о себе, – отвечаю я. – Проще вылить лимонад, чем признать собственную пустоту.

Она усмехается, но горько.

– Твоё платье… – её голос дрожит. – Это платье мамы? Мне жаль, Лили.

Я смотрю на тёмные пятна на ткани. Холод снова прокатывается по груди, но уже изнутри.

– Это всего лишь ткань, – говорю. – Но то, как они… – слова застревают в горле. – Это больно.

Софи кладёт голову мне на плечо.

– Ты самая сильная из всех, кого я знаю.

– Это неправда, – тихо отвечаю ей.

– Знаю. Но ты так стараешься быть сильной, что иногда забываешь, что тебе больно.

Гортань сводит. Слова не выходят. Приходится просто дышать.

Вода у берега едва движется. Луна отражается в ней чисто, как зеркало.

Мне кажется, что кто-то смотрит на нас из темноты. Тишина. Нечёткий силуэт у деревьев.

Моргнула – нет, пусто.

Наверное, просто нервы.

Но ощущение чужого взгляда остаётся. Тонкой нитью под кожей.

– Лили? – Софи поднимает голову. – Ты в порядке?

– Да. Просто… устала.

Она верит. Я – нет.