Читать книгу На цепи - Анна Жнец - Страница 9

– Давай еще раз повторим, что тебе надо сделать.

Мама вложила мне в руки маленький флакон с выжимкой из арах-травы. В наших местах это растение можно было купить только на черном рынке за большие деньги. Мужчины знали об особых свойствах араха и ненавидели его всей душой. Он отнимал у них власть над женским телом.

– В первую брачную ночь жена по традиции готовит для мужа чай, и только потом они опускаются на постель.

Мои руки тряслись. Я сжала одну ладонь другой, чтобы унять эту нервную дрожь, но дрожали не только руки – голос, колени, душа, запертая в сосуде из смертной плоти. Запястье холодил браслет, запирающий магию внутри. По законам нашего клана такой носили все одаренные незамужние девушки с восемнадцати лет. Снять браслет самой было нельзя – только с помощью жрецов после первой близости с супругом.

– Выжимка из араха не имеет ни вкуса, ни запаха, – темные глаза матери лихорадочно блестели на бледном, как полотно, лице. За ночь на ее лбу появились новые морщины, а в темной гриве на голове прибавилось серебристых нитей. – Он не поймет, что это ты его опоила. Он стар. В его возрасте такое с мужчинами случается часто.

– А если все же поймет?

Бой сердца оглушал. Я неосознанно коснулась потайного кармашка, пришитого к нижней юбке.

– Не поймет! – грубо отрезала мать и тут же улыбнулась, пытаясь смягчить свой тон. – Он расстроится. Возможно, разозлится, потому что почувствует себя униженным. Но ты будь ласковой, кроткой. Не смотри ему в глаза, не утешай. Скажи, что церемония в храме сильно тебя утомила и ты будешь благодарна, если вы завершите ритуал утром.

– И он согласится? – Стекло флакона нагрелось от тепла моих рук. Я очень боялась, что во время свадьбы бутылочка с запрещенной жидкостью каким-то образом выпадет из внутреннего кармашка на моей юбке и разобьется о каменные плиты пола. Тогда все поймут, что мы с матерью задумали.

– Сколько бы он ни пытался, этой ночью у него ничего не получится. Мужчинам унизительно признавать свою немощь, а твои слова об усталости позволят ему избежать позора. Лучше притвориться, что благородно разрешаешь молодой жене отдохнуть, чем снова и снова терпеть поражение на супружеском ложе.

– Но ведь утром сила арах-травы растает, и тогда…

Сердце сжалось. Я представила, как ложусь в постель с морщинистым стариком, чья кожа свисает с лица дряблыми складками, и как он тянется ко мне за поцелуем, а из его рта воняет гнилыми зубами. Впрочем, не это было самым страшным. Негодяй Ваиль хотел не только моего свежего тела. Как и все мужчины Альеры, больше всего на свете он жаждал присвоить себе магию жены. Украв мою невинность, он оставит меня бездарной пустышкой. Я больше никогда не почувствую в руках упоительную мощь Огня и Воздуха.

– Мы что-нибудь придумаем, – тихо сказала мать, с жалостью погладив меня по плечу.

* * *

Некоторые люди к старости усыхают до скелетов, обтянутых кожей, а иные раздаются вширь и тонут в бултыхающихся складках сала. Мой муж относился к числу последних. Он был омерзителен на вид, но ко всему прочему еще и пугающе силен. Его жирные руки могли переломить меня пополам, как сухую ветку.

– Что ты со мной сделала, дрянь?

Мне казалось, что от этого громкого крика стекла в оконных рамах лопнут, а вместе с ними лопнут и мои уши.

Расплескивая чай, в меня полетела чашка из дорогого фарфора. Ваиль сделал всего один глоток, но этого хватило, чтобы его тело ниже пояса погрузилось в спячку.

Обнаружив это, он не расстроился, не разозлился – он впал в бешенство, в слепую, беспощадную ярость.

Я вздрогнула – чашка разбилась о стену в сантиметре от моей головы и усеяла пол осколками.

По моей щеке потекла тонкая липкая струйка. Внутренне оцепенев, я подняла руку и коснулась лица, а затем посмотрела на свои пальцы – кровь.

Боли не было. От ужаса я не ощущала собственного тела.

– Это ты! Я знаю, что это ты! – орал Ваиль, и его вялый, сморщенный отросток болтался под густой шапкой седых волос на лобке. – Я силен, как бык! Я валяю девок пачками. Я могу сразу трех за ночь! Трех! Подряд! Что ты мне подлила в этот проклятый чай, сука?

Он двинулся ко мне, и его круглое брюхо, заросшее густой шерстью, закачалось в такт шагам. Обвисшая грудь с крупными коричневыми сосками напоминала женскую. Вся кожа была усыпана уродливыми рыжими пятнами, похожими на те, какими покрывается старое железо.

– Я не виновата, – губы не слушались, каждое слово приходилось с трудом выдавливать из себя. – Так бывает. С мужчинами.

Зря я это сказала.

Ваиль взревел. Мои слова привели его в неистовство. Большая, волосатая рука взлетела над головой, на плече колыхнулся отвисший жир, а потом я услышала сочный шлепок. Моя голова дернулась. В ушах возник звон. Щека сначала онемела, а потом запульсировала болью.

От ужаса я вжалась спиной в стену.

Он меня убьет. Убьет!

Мне хотелось молить о пощаде, но все, что я могла, – смотреть на этого голого ублюдка глазами, полными слез. Тело предало меня, стало костяным панцирем, я ощущала себя словно запертой в каменном саркофаге – пыталась пошевелиться, что-то сказать, но мышцы не слушались и голос пропал.

Если бы не браслет на моем запястье…

– Женщина – сосуд для магии, – кричал мне в лицо Ваиль. Вместе с криком из его перекошенного рта вылетали капли слюны и оседали на моей коже. – Вы носите ее для мужчин. Она вам не принадлежит. Ты напоила меня какой-то дрянью, потому что не хочешь отдавать свою силу. Но она моя! Не твоя! Отдай! Отдай мне магию! – с белыми глазами, с пузырящейся пеной на губах он тряс меня за плечи и орал: – Отдай! Отдай! Отдай!

Снова и снова я пыталась содрать с себя ненавистный затвор-браслет, дергала и дергала проклятую полоску металла на своей руке, мечтая защититься, выпустить наружу мощь огня и поджечь этого подонка.

Но эргхав артефакт запирал мой дар.

Я была беспомощна. Так невыносимо беспомощна!

– Отдай! Отдай! Отдай!

Раз за разом меня вколачивали спиной в стену, вышибая из груди воздух.

Сколько это продолжалось? Вечность.

В конце концов Ваиль как будто успокоился и разжал руки, но я продолжала ощущать на себе его безумную хватку. Там, где его пальцы впивались в мою плоть, кожа горела от синяков.

Мерзавец отстранился.

Я осторожно выдохнула, решив, что его гнев утих и все самое страшное уже позади, но потом подняла взгляд и с ужасом увидела в руках мужа кнут.