Читать книгу Дыхание магии - Анна Минаева - Страница 1

1

Оглавление

– Маменька, вы неправы.

Я вытерла губы тканевой салфеткой, прислушиваясь к разговору. Брат сжимал в руке вилку и еле сдерживал поток слов.

– Отчего же, – вздохнула она, поправляя рыжую прядь, выбившуюся из причёски, – ты уже давно перешагнул черту совершеннолетия, Ваорлион, самое время выбрать достойную девушку и стать главой рода.

Ничего нового. Именно с такого разговора всегда начинается наше утро. Маменька попеняет старшего ребёнка, а он всегда находит новую причину для того, чтобы отказаться.

Тётушка Маливика делала вид, что заинтересована лишь овощами, оставшимися в тарелке, но я-то знала, что она просто ждёт повода. Но сегодня я ей его не дам. Не позволю испортить себе настроение.

Ела я медленно, в разговоры не встревала, вела себя как достойный член рода Селинер. И пусть наша семья уже не так известна и богата, как это было пятнадцать лет назад, но мы ещё держимся на плаву.

– Шерил, осанка! – оживилась тётушка.

О, Братья-Близнецы, за что мне это?

Сведя лопатки вместе, я мило улыбнулась женщине, которая придиралась ко мне по любому поводу:

Сведя лопатки вместе, я мило улыбнулась женщине, которая придиралась ко мне по любому поводу:

– Благодарю. Ваш вклад в мою жизнь слишком велик.

Старшая сестра матушки промолчала, но на лице было написано лёгкое недовольство моим поведением.

– Так вот, – вновь заговорила мама, откладывая от себя нож, – Ваорлион, тебе всерьёз стоит задуматься о женитьбе, думаю, мы сможем подобрать тебе достойную пару.

Я прикусила язык, чтобы не спросить о том, кто согласится отдать своего ребёнка за нищего, ведь это могло натолкнуть Нириит Селинер на мысль о том, что младшую дочь тоже можно выгодно выдать замуж. Но у меня на это уже давно был заготовлен козырь в рукаве, против которого маменька пока не нашла карты.

Ведь именно благодаря мне наша семья сейчас может позволить себе кухарку, приготовившую завтрак, горничную, накрывшую на стол, и свежие овощи, купленные на рынке одной из немногих служанок.

А все потому, что двенадцать лет назад я продала свой дар. Палата Магии достаточно быстро нашла покупателя для моей силы и выплатила баснословную сумму. Но ни сейчас, ни когда-либо потом я не узнаю, какой именно стихией я могла обладать и кому она досталась. Таковы правила.

Но были и последствия. Ведь до сих пор я просыпаюсь по ночам от собственного крика, снова и снова переживая ритуал изъятия силы, а потом не могу уснуть до самого рассвета, потому что перед глазами стоят звероподобные лысые создания – Хранители Магии. Именно они двенадцать лет назад держали меня своими когтистыми лапами и молча вытаскивали дар, доставшийся от отца. Он был магом, в отличие от мамы, тётушки и брата. Именно Беон Селинер добился того, чтобы наш род приняли в Великую Ложу. Об этом и обо всем остальном мне рассказывала тётушка Маливика, ведь я толком не помнила своего родителя. Он пропал, когда мне исполнилось пять.

Я не знаю, жив ли он, не знаю, что с ним стало. Никто не знает. Маменька, стоит лишь затронуть эту тему, всхлипывает, утирает слезы и ссылается на сильные головные боли. Братец игнорирует меня с того самого момента, как я добровольно согласилась отдать свою силу Палате Магии, он считает, что если бы я так не поспешила, то могла бы стать великой чародейкой и оплатить долги своего рода. Он не учитывает только того, что до этого момента мы могли бы не дожить.

Единственный член семьи, который спокойно со мной может поговорить о Беоне Селинере, это тётушка. После долгой и нудной лекции о том, как даме стоит вести себя в обществе, как общаться с мужчинами и чего ни в коем случае не стоит делать, она отвечает на мои многочисленные вопросы об отце. Но о себе предпочитает не говорить.

Лишь от Ваорлиона я узнала о том, что матушкина сестра никогда не была замужем и детей у неё нет, оттого и живёт она с нами и считает своим долгом воспитать из меня и брата достойных наследников рода Селинер.

– Шерил, где ваши манеры? – окликнула меня тётушка Маливика, поправляя чёрные волосы, уложенные на одну сторону.

Я подскочила со своего места, ведь не заметила, как глава нашего рода завершила трапезу. Маменька наградила меня лишь тихим вздохом, приняла мой неглубокий поклон и покинула обеденную залу. Вслед за ней вышел брат и тётушка. Мне стоило последовать вслед за ними, ведь по правилам этикета трапеза заканчивается тогда, когда высший по иерархии отставляет от себя тарелку, но чувствуя то, что за своими мыслями я совершенно не утолила голод, стащила со стола ломоть свежего хлеба и спрятала в лифе простого светло-серого платья.

Маливика Селинер ждала меня в коридоре и лишь укоризненно покачала головой, завидев хлебные крошки на одежде:

– Дамы пользуются салфетками для того, чтобы не портить свой наряд.

Выдавив виноватую улыбку, я аккуратно убрала с себя остатки завтрака:

– Я учту это, тётушка. Прошу меня простить за мои ужасные манеры.

Она лишь коротко кивнула головой и, дождавшись от меня неглубокого реверанса, удалилась, стуча каблучками по облезлому паркету.

Только после этого я смогла спокойно выдохнуть и направиться в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Сейчас необходимо привести себя в порядок и поспешить, иначе опоздаю на встречу с Алесом.

Лишь стоило вспомнить о симпатичном парне, как губы сами растянулись в улыбке. Я совершенно ничего не могла с собой поделать, и вот уже около полугода тайно встречаюсь с наследным сыном жреца Храма Старшего Бога. Не могу уже дождаться, когда он придёт к моей матушке и попросит моей руки.

Витая в облаках, я поднялась по хлипкой деревянной лестнице на второй этаж и через минуту уже была в своих комнатах. Небольшая прихожая и спальня, конечно же, не тянули на королевские покои, но меня вполне устраивали.

Проскользнув к платяному шкафу, открыла дверки и окинула взглядом свой немногочисленный гардероб. За последний год в нём появилось всего лишь одно платье, и от этого становилось грустно.

Почему-то с трудом верилось в рассказы тётушки о том, что наш род не так давно был самым желанным гостем при королевском дворе. По её словам, моего отца и мать приглашали на все балы и приёмы. Жаль, что я родилась так поздно и не застала этих времён. Остаётся надеяться лишь на брата, который в скором времени станет главой семьи Селинер. Возможно, ему удастся вернуть хотя бы часть того, о чём я вечерами слышу от матушкиной сестры.

Понимая, что я уже очень сильно опаздываю, распустила шнуровку платья и позволила вещи упасть на пол. Сегодня я должна выглядеть лучше обычного, ведь с Алесом мы последний раз встречались десять дней назад. Слишком долгий промежуток для влюблённых сердец.

Из шкафа с шуршанием появилось платье бирюзового цвета с длинными узкими рукавами. Именно его матушка подарила мне на девятнадцатилетние, и это был лучший наряд в моём гардеробе.

Надевать его без чьей-либо помощи оказалось сущим кошмаром, но, слава Братьям-Близнецам, я справилась.

Следующий этап подготовки происходил возле трельяжа в деревянной оправе. Разложив немногочисленную косметику перед собой, потянулась к тонирующему порошку, который должен был сделать мою кожу ещё бледнее. Губы подвела светло-розовой помадой, глаза – угольно-чёрной тушью и критически осмотрела отражение.

Зеркало показывало молодую девушку с распущенными чёрными волосами, доходящими до середины груди, затянутой в плотную бирюзовую ткань. Растерев осветляющую пудру на переносице, вздохнула: спрятать небольшую горбинку, которая мне очень не нравилась, не удалось. Удостоверившись в том, что выгляжу я весьма неплохо, встала с мягкого пуфа, обитого светло-жёлтой тканью, и собрала косметику в мешочек.

Солнце медленно плыло по небу, то скрываясь за облаками, то выныривая на свободу. А я кралась по заднему двору поместья, надеясь на то, что никто из домочадцев не додумается выглянуть в окно и улучить меня в побеге.

И, слава Братьям-Близнецам, мне удалось выйти на оживлённую улицу незамеченной. А уж затеряться в толпе не стоило больших усилий.

Наше свидание с Алесом было назначено на полдень. Судя по положению солнца на небосклоне, я очень сильно опаздывала. До Храма Старшего Бога было ещё добрых пятнадцать минут пути, но дама бегать не должна.

Если я встречусь с кем-то из тётушкиных знакомых, то они могут даже не обратить внимание на меня. Но если я буду бежать по оживлённой улице, это может породить кучу ненужных слухов.

До Храма Старшего Бога я добралась быстрее, чем думала. Огромное белоснежное здание укрыло меня тенью, впилось тремя шпилями в голубое небо и поглядывало своими большими круглыми окнами-глазами за спешащими мимо людьми.

Светлые кованные ворота оказались приветливо распахнуты, словно приглашали всех желающих заглянуть внутрь. Я вошла на территорию Храма, прошла по тропинке на задний двор и попала в огромный яблоневый сад. На деревьях только-только появилась завязь, а белые лепестки цветов медленно опадали, кружа в воздухе, напоминая снег. Звонкоголосые птицы щебетали в густых кронах, время от времени взлетали вверх и меняли ветку, на которой будут исполнять следующую песню.

Сладкий запах цветения щекотал ноздри, но задерживаться тут было нельзя. Если смотритель Храма или сам Главный Жрец заметят меня тут, то это вызовет слишком много вопросов. Я давно предлагала Алесу сменить место встреч, но он утверждал, что если Старший Бог Арусаган поддерживает наши отношения, то ни за что не позволит кому-то вмешаться.

Сам парень ждал меня на одной из лавочек, скрытых за кустами колючей чайной розы, а завидев – широко улыбнулся.

Я специально сбавила шаг, стараясь сделать вид, что совершенно не заметила того, что опаздываю, и любовалась мужчиной, который завладел моим сердцем. Алес тоже не спешил вставать мне навстречу, но следил взглядом тёмных серых глаз, которые напоминали мне грозовое небо.

Ветер растрепал его короткие каштановые волосы, кинул несколько прядей на глаза, но мужчина этого, казалось, не заметил.

Когда между нами оставалось не больше пяти шагов, Алес встал:

– А я уже подумал, что ты решила меня бросить.

В мягком голосе проскользнули нотки упрёка, а я слегка опешила, не зная, как ответить. Хоть и встречались мы с сыном жреца почти полгода, я до сих пор не всегда понимала, как себя с ним вести. Ведь, с одной стороны, я аристократка, хоть и из обнищавшего рода, а с другой – он будущий жрец нашего Старшего Бога.

– Как ты мог такое подумать, – ответила я на его улыбку. – Неужели я опоздала?

Алес хитро усмехнулся, давая понять, что раскусил мою уловку. Я же небрежно пожала плечами и опустилась на белоснежную каменную лавочку. Кусты розы скрывали нас от ненужных взглядов, и тут можно было быть самой собой, а не играть на публику.

– Тебе помог эликсир? – парень начал свой разговор совсем не с тех слов, с которых я ожидала.

– Да, благодарю, – ответила я и сама себя отругала: слишком церемонной вышла фраза.

– Кошмары ещё мучают, – вздохнул Алес, понимая, что снадобье, стащенное у отца, не помогло мне полностью.

– Я просто не всегда помню о том, что его нужно принять перед сном, – солгала. – В этом нет твоей вины.

Да, я рассказала ему о том, что в семь лет продала магический дар, не могла молчать, хоть и считалось, что о таких ритуалах вслух говорить неприлично. Но Алес понял меня правильно, принял такой, какая я теперь есть, но всегда спрашивал, не вспомнила ли я, какая именно стихия мне принадлежала.

Нет, этого я не помнила. А спрашивать о таком у мамы или тётушки не хотела. Все же я могла напомнить своим вопросом, что благодаря мне сейчас мы можем сводить концы с концами, и довести их до слез.

Алес обнял меня за плечи, прижал к себе:

– Я так соскучился, птичка.

Прятать улыбку не было никакого смысла, но в ответ я ничего не сказала. Всё-таки поучения тётушки отложились у меня в мозгу и иногда всплывали. Хотя, почему я должна слушать женщину, которая-то и замужем не была, я понимала не всегда.

А губы мужчины уже обжигали моё ухо и шептали всякие неприличности, от которых воспитанные дамы обычно краснеют.

– Уже очень скоро мы сможем не скрывать наши отношения, – его губы коснулись моей шеи, опалили горячим дыханием. – Подожди ещё немного, птичка, как только я стану младшим Жрецом, смогу просить твоей руки.

– Ритуал принятия ведь уже завтра, – не к месту вспомнила я.

– Именно, – Алес заглянул мне в глаза, а потом потянулся за поцелуем.

Я отстранилась, сама не понимая почему.

– Что не так, птичка? – мужчина прошёлся губами по шее вверх, заставляя меня вздрогнуть. – Я тебе не мил? Вот уже полгода ты не позволяешь мне к тебе прикоснуться, – и в подтверждение своих слов положил руку на мою ногу чуть пониже бедра. – Или ты хочешь только тех богатств, которые полагаются Жрецу?

Что? Я не поверила своим ушам. Неужели эти слова сейчас сказал он? Нет! Мужчина, который занял моё сердце, не может так подло себя повести!

Подскочив с лавочки, я не сдержала слов:

– За кого ты меня принимаешь, Алес? Неужели я дала повод усомниться в моих чувствах? Ты только что оскорбил меня!

– Ну-ну, птичка, – он уже стоял рядом, зажимал мне рот ладонью, – не шуми. И прости меня, я ведь сгораю от желания, лишь глядя на тебя, – мужская рука вновь прикоснулась к моему бедру. – Я больше не могу терпеть.

Ах так?

Оттолкнув от себя будущего Жреца, тихо отчеканила ему все то, что думала:

– Никакой близости до тех пор, пока маги не свяжут наши судьбы перед ликом Братьев-Близнецов! И я больше не появлюсь тут, теперь твой черёд прийти в поместье Селинер и доказать искренность своих чувств ко мне!

Дыхание почему-то перехватывало, кровь прилила к лицу, я чувствовала, как горят щеки.

Алес молчал, как-то странно на меня смотрел, будто не ожидал такого от хрупкой «птички». По Храму Старшего Бога прокатился раскатистый звон, означая то, что наступило время молитвы. Сын главного Жреца вздрогнул от этого звука, бросил быстрый взгляд в сторону чёрного входа. На время молитвы все выходы закрывались, и если он не придёт, отец это заметит.

Ничего больше не сказав, я развернулась на пятках и поспешила в сторону оживлённой улицы. Мужчина, завладевший моим сердцем, не догнал, не окрикнул. Слезы душили, но я не позволяла себе расплакаться прямо тут.

Уже очень давно Алес делает намёки на то, что не прочь почувствовать тепло моего тела, и это ужасно злило. Я ждала серьёзных намерений от этого мужчины, а не две-три ночи.

Не помню, как я добралась до дома, возможно, меня даже кто и видел, но сейчас это было не важно. Оказавшись в своей комнате, я захлопнула дверь и упала на кровать. Слезы хлынули из глаз. Всхлипнув, я перевернулась на спину.

– Надо быть спокойнее, Шерил, – прошептала я, чувствуя, как слезы щекочут уши.

«Дамы не должны быть такими импульсивными, – подумала я, прижимая ладони к лицу. – Тётушка учит принимать удары судьба с улыбкой и с гордо поднятой головой. Я очень плохая ученица».

Солнце медленно заваливалось в сторону горизонта, окрашивало небо в ярко-красный и малиновый. Открыв окно, я подставила лицо лёгкому тёплому ветру. Мне потребовалось слишком много времени для того, чтобы успокоиться и привести себя в порядок. Но у меня получилось.

Об Алесе старалась не думать, потому как все мысли, связанные с этим мужчиной, сейчас отзывались слезами, а к ужину я должна спуститься уже через несколько минут. Мама вряд ли заметит перемены во мне, ведь все её внимание всегда сосредоточено на брате, а вот тётушка может начать расспросы, от которых мне просто не удастся отмахнуться.

Решив, что я уже достаточно успокоилась, сменила дорогой мамин подарок на светло-серое платье, затянула шнурки под грудью и покинула комнату.

Невысокие каблучки серых туфелек выбивали пыль из старого паркета, но до столовой мне дойти было не суждено.

Почти все собрались в холле, входные двери оказались широко распахнуты, а с нашего двора выезжал всадник на чёрном поджаром коне.

– Что-то произошло?

Мой голос показался громом в затянувшейся тишине. Слуги, застывшие за спиной тётушки и Ваорлиона, вздрогнули и бросились выполнять свои обязанности. Маменька повернулась ко мне, лицо выражало удивление и недоверие, а в руках она сжимала белоснежный конверт из плотной дорогой бумаги. Но не это удивило её, а тёмно-зелёная сургучовая печать. Таким цветом смолы пользовались лишь в одном месте: Академии Двух Богов, где обучаются владению магией.

– Шерил, это адресовано тебе, – каким-то странным голосом произнесла маменька, протягивая мне конверт.

Ничего не понимая, я сделала несколько шагов вперёд, взяла в руки письмо и без ножа разорвала обёртку.

Зашелестела бумага, я пробежалась глазами по написанному несколько раз, но смысл сказанного не хотел достигать понимания.

– Что там? – тётушка прервала мою третью попытку вникнуть в смысл послания.

– Меня приглашают на испытание и вступительные экзамены, – ответила севшим голосом, а глазами вновь нашла эту строчку.

– Но это ведь какая-то ошибка, – фыркнул Ваорлион, проводя рукой по тёмным густым волосам. – Ведь ты продала свою магию, сестра. Какая Академия Двух Богов? Что ты там делать будешь? Полы мыть?

Мама прикрыла глаза, стараясь пропустить слова сына мимо ушей, а потом обратилась ко мне:

– Давайте перейдём в столовую, и там все обсудим.

Возражений не последовало. Я шла на ватных ногах за Маливикой Селинер и сжимала в руках лист, на котором было написано нечто странное.

Если на первый этаж я спускалась с мыслью, что заем все обиды вкусным ужином, то сейчас, при виде запечённого мяса поняла, что и кусочка не съем. Все мои мысли были заняты странным письмом, которое мне просто не должно было прийти. Ведь моё имя должно было быть занесено в реестр Палаты Магии как человека, поменявшего силу на деньги.

Утолив первый голод, маменька впервые за многие года заговорила со мной в самом начале ужина:

– Доченька, ты уверена в том, что верно прочитала послание?

Я молча протянула ей письмо, зная, что подобные письма никто, кроме возможного ученика, прочитать не в силах.

Мама удивила меня, не поверила на слово и взяла белоснежный лист в руки. Покрутила его и вернула.

– Чист, – вынесла вердикт глава рода Селинер. – Значит, это правда. Но ты ведь числишься в реестре Палаты Магии как отказник. Как такое могло произойти?

– На когда тебя приглашают? – встряла тётушка.

– Написано прибыть не позднее десятого дня лета, – ответила я, даже не заглянув в письмо.

По календарю самый тёплый сезон наступил только вчера, а это значит, что у меня ещё есть восемь дней на то, чтобы узнать, каким образом такое престижное заведение как Академия Двух Богов смогло допустить столь оскорбительную ошибку. Все же не очень приятно будет пройти испытание, на котором станет известно, что силы у меня нет и допуск к экзаменам я не получу.

– Да какая Академия? – Ваорлион отшвырнул от себя вилку. – Она не имеет силы. Магия была про-да-на, – последнее слово он произнёс по слогам, будто бы надеялся донести смысл до тех, кто его слушал.

– Молодой человек, вы ведёте себя не так, как положено мужчине вести себя в обществе, – впервые за многое время осадила его тётушка Маливика. – А ваша сестра не может проигнорировать это письмо. Таковы правила. В любом случае Шерил придётся посетить испытание и, возможно, вступительный экзамен.

О, Братья-Близнецы, почему вы смеётесь надо мной? К чему это? Неужели я прогневила Старшого Бога своими встречами с Алесом? Алес… Нет, о нём я точно думать сейчас не собираюсь! Уж лучше странное письмо из Академии Магии, чем мужчина, не оправдавший моих ожиданий.

Дыхание магии

Подняться наверх