Читать книгу Мой сломленный Феникс - Анна Одувалова, Анна Сергеевна Одувалова - Страница 3

Энджел

«Зачем я помог этой девчонке?» – крутится в голове. Надвигаю капюшон еще ниже, почти до переносицы, чтобы мир сузился до полоски асфальта под ногами.

Иду через университетский двор к выходу, подгоняемый порывами ветра, который здесь почему-то особенно сильный. Толпа студентов обтекает меня, не замечая.

Быть тенью – это просто и привычно. Надеваешь невидимость, как этот худи, и растворяешься. Ты часть фона: серый, невыразительный, не заслуживающий внимания. Тебя не видят и не слышат, будто и правда не существуешь.

Не этого ли я хотел? И прекрасно получалось, пока система не дала сбой. Почему я помог Дамоне? Ведь именно она та, от кого стоит держаться подальше. Не потому ли, что она напоминает девушку из прошлого, которую я едва не столкнул в бездну?

Глупо! Но дело сделано. Я ей помог, она меня заметила. И весь день буравила взглядом мою спину. Это плохо. Очень плохо.

Осенний ветер пробирается под одежду, но я не чувствую холода. Мысли крутятся в голове, словно шестерёнки сломанного механизма. Нужно было просто пройти мимо, как я делал сотни раз до этого. С чего я вдруг решил проявить человечность?

Люди вокруг спешат по своим делам, смеются, разговаривают. А я снова погружаюсь в свои мысли, стараясь стать как можно незаметнее. Капюшон скрывает не только лицо, но и эмоции. Никто не должен видеть, что творится у меня внутри.

Поворачиваю к выходу. Ещё несколько шагов – и я скроюсь от чужих взглядов. Но образ Дамоны всё ещё стоит перед глазами. Её удивлённое лицо, когда я протянул ей конспект…

Нужно держаться от неё подальше. Так будет лучше для всех.

Оглядываюсь по сторонам и на парковке возле синего магмобиля замечаю Лайки. Он, как всегда, хохочет и размахивает руками, привлекая внимание окружающих. Его каштановые волосы торчат во все стороны, а на лице привычная самодовольная ухмылка. Он не друг, но, возможно, приятель – если такое определение вообще применимо к нашим отношениям.

– Ник? – с показным удивлением спрашивает он, делая вид, что не ожидал меня увидеть. – Ты уже вернулся?

Мне не нравится его тон и эта притворная улыбка. В его глазах пляшут насмешливые огоньки, и я сразу понимаю: ничего хорошего ждать не приходится. Лайки опять, так или иначе, нарушил наши договоренности. И сейчас будет искать оправдания.

– Ключи! – бросаю я, не церемонясь. Протягиваю руку ладонью вверх.

– Ник, ну честное слово! – Лайки разводит руками, изображая невинность. – Я же искренне думал, что ты вернешься только завтра! Клянусь!

– То есть ключей нет, – констатирую я ровным, мрачным тоном. Даже не вопрос. Я уже знаю ответ. Чувствую его по этому глупому блеску в его глазах.

– То есть… нет, – вздыхает он театрально, но веселье в его взгляде не гаснет ни на секунду. – Но совершенно точно будут завтра.

– Очень в это верю! – отрезаю я и поворачиваюсь к приятелю спиной, не желая больше тратить время на пустые разговоры. – И сегодня я ночую у себя!

– Вообще ни вопрос! – кричит он. – Ты же знаешь: я у тебя, только если ты в отъезде. И то не каждый день!

Разворачиваюсь и иду прочь, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Ни в чем на него нельзя положиться!

Запасные ключи у меня есть, но не здесь. А я-то надеялся успеть закинуть вещи и переодеться, но не судьба. Чёрт бы побрал этого Лайки! Я вообще не всегда понимаю, зачем даю ему ключи от своей студии, когда уезжаю.

Наверное, потому, что есть люди, которым проще дать, чем объяснять, почему нельзя. Лайки как раз из таких. В целом мне все равно, кто ночует в моей студии, когда я отсутствую, лишь бы этот кто-то не забывал вызывать после себя клининг и вовремя отдавал ключи. С клинингом обычно проколов не бывает, а вот с ключами постоянно.

Сжав зубы, я сворачиваю с шумной улицы в более тихий переулок. Несколько кварталов иду пешком. У Ника Вейса нет денег на дорогой магмобиль, но они есть у Энджела, который уже катастрофически опаздывает на репетицию.

Осенний ветер пронизывает насквозь, заставляя ёжиться и глубже засовывать руки в карманы. Проклятый Горскейр! Ведь еще пару часов назад было солнышко и относительно тепло.

Наконец я у своего магмобиля. Открываю дверь и почти падаю на прохладное кожаное сиденье. Сразу откидываюсь назад, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым грузом. Хотя бы здесь можно перевести дух. Мои пальцы автоматически ложатся на гладкую поверхность кристалла управления. Легкое прикосновение – и под ладонью я чувствую знакомую вибрацию, тихий ответный гул двигателя. Машина оживает, готовая к движению. Знакомое ощущение спокойствия на секунду окутывает меня.

В университете всего пара человек знает, что я не тот, за кого себя выдаю. Но и для них у меня есть легенда: поругался с родителями, уехал, квартира и машина – всё, что осталось от прошлой жизни. История правдоподобная, и никто не задаёт лишних вопросов.

Даже Лайки, при всем его умении трепаться, молчит. Он знает почему. Если он хоть словом проболтается кому-нибудь о том, где проводит время с девчонками, пока меня нет… Тогда ему придется вести их к себе. В свою тусклую однокомнатную квартиру, где вечно пахнет сыростью и дешевой едой, где по углам шуршат тараканы. В район, который даже местные жители стесняются назвать частью Горскейра. Эта мысль – хороший крючок, и Лайки на нем сидит крепко. Но все равно иногда умудряется меня бесить.

Нажимаю на кристалл чуть сильнее. Двигатель отвечает ровным рокотом, и магмобиль плавно выезжает с парковки. Впереди репетиция, нужно сосредоточиться. Но мысли снова возвращаются к Лайки. К его вечному «ой, прости» и абсолютному пофигизму. К моим вещам, к моему пространству, которым он пользуется, не задумываясь.

Раздражение снова подкатывает к горлу. Возможно, пора положить конец этой нелепой договорённости.

Аккуратно выруливаю на центральную улицу Горскейра, сливаясь с плотным потоком машин. Мой дорогой черный магмобиль – гладкий, почти бесшумный – тут же теряется среди других престижных моделей. Пальцы легко лежат на руле, чувствуя его прохладу. На таких магмобилях обычно разъезжают солидные, усталые отцы семейств по делам или важные бизнесмены в дорогих костюмах. Хотя со стороны кажется, что Ник Вейс – именно такой: скучный парень, который неинтересен даже самому себе.

У моей личины четыре слоя. Ник Вейс – самый верхний, самый видимый и самый… невидимый. Он – профессиональная тень. Человек-призрак, который скользит по коридорам университета, не оставляя следа в чужой памяти. Иногда я даже хочу, чтобы все знали меня именно таким, но за три года невозможно ни с кем не сблизиться. Некоторые, самые наблюдательные, улавливают нестыковки. Они видят, что Ник – не просто бедный студент, выживающий на стипендию. Он странный. Чудаковатый, но явно может позволить себе больше. Просто не любит выставлять напоказ ни машину, ни квартиру. Когда кто-то узнаёт об этом, случайно натыкается на этот кусочек правды и видит слишком дорогие часы под рукавом потрепанного худи, он не пытается копать глубже, не лезет туда, куда не следует. Им хватает придуманного объяснения.

Следующий слой – Энджел. Популярный участник «Ангелов», купающийся в лучах славы и тщательно оберегающий свою реальную жизнь. Никто не догадывается, что под всеми этими личинами – Ником, Энджелом – прячется еще кто-то. Тот, кого я отринул, но он есть. Мое настоящее «я».

Через два квартала от «Облаков» заруливаю в подземный паркинг элитного ЖК «Силуэт». По легенде «Ангелы» живут где-то здесь, в этих девяти упирающихся в небо высотках. Знакомый охранник молча кивает. Ставлю свой черный магмобиль в дальний угол, в тень. Там уже ждет другая машина – низкий, быстрый спортивный магмобиль, сверкающий под неоном, куда я и пересаживаюсь. И вот за рулем уже не Ник Вейс, а кумир миллионов Энджел.

На мне уже маска – сияющая, безупречная. Короткая черная кожаная куртка, новая, прикрывает белую майку с нарочно спущенным воротом. Каждая деталь – от волос до потертых джинсов – должна быть идеальна. Сегодня концерт. Шоу начинается сейчас.

К клубу «Облака» подъезжаю уже в образе. Фанатки, которые караулят нас повсюду, встречают у входа. Визг, крики «Энджел!» – сплошной шум. Охрана сразу окружает машину, прокладывая путь к служебному входу. Выпрямляюсь, широко и ярко улыбаюсь поклонникам. Делаю шаг, и охрана смыкается стеной.

Пока иду в сопровождении крепких ребят, одна поклонница успевает бросить мне на плечо красные кружевные трусики. Может, начать их коллекционировать? Хотя нет, это уже слишком…

Дамона

– Привет! – раздаётся знакомый голос, и я замираю с чашкой на полпути ко рту.

Перед нашим столиком останавливается Гелла. Она высокая, кудрявые волосы цвета тёмного шоколада рассыпаются по плечам. На губах, которые всегда кажутся немного надутыми, застыла привычная улыбка. Помада на них блестит.

Я не особо люблю Геллу. Не то чтобы ненавижу, но в ней есть что-то… ненастоящее. Она всегда слишком правильная, слишком старательная. Эта её постоянная улыбка действует на нервы. Мы никогда не ссорились, но я стараюсь держаться от неё подальше. В отличие от Лисы, которая, кажется, находит общий язык со всеми подряд.

Гелла спрашивает своим приторным тоном:

– Что-то случилось?

Мы с Лисой отвечаем почти одновременно, слишком громко и поспешно, будто нас застали врасплох.

– Всё хорошо! – выдаю я, и мой голос звучит неестественно бодро. Чувствую, как краснеют щёки.

В этот же момент Лиса раскрывает все карты перед малознакомым и неприятным мне человеком.

– У Моны проблема. Ей сегодня негде переночевать! Приютишь?

У меня внутри всё сжимается. Сердце начинает колотиться так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит. Иногда мне хочется дать Лисе лёгкий подзатыльник за такие сюрпризы. Но я могу только мысленно простонать от досады. Вот кто ее тянул за язык?

– Во-от как… – Гелла тянет слова с каким-то странным энтузиазмом. Не успеваю я ничего сказать, как она уже садится за наш столик. Её сладкие цветочные духи на мгновение перебивают запах кофе.

– А что произошло? – Её голос звучит слишком заинтересованно.

Не понимаю я такое желание собрать все сплетни в округе. И ведь завтра она разнесет их дальше. Зачем только Лиса ей сказала!

Я чувствую, как напряжение сдавливает виски.

– Гелла, – говорю я ровным, но уставшим голосом. – У меня нет сил всё это пересказывать. – Делаю глоток кофе, пытаясь собраться с мыслями. – Да, в ближайшую неделю я без крыши над головой. И без денег – стипендия только в следующем месяце. И это не та тема, которую я хочу мило обсудить за кофе с подружками.

Произносить это вслух, особенно перед ней, унизительно. Опускаю взгляд на недоеденный эклер.

– Ну… – Гелла делает паузу, нарочито медленно листая пластиковое меню, которое лежит рядом. Пальцы с аккуратным маникюром постукивают по ламинированным листам. – Возможно… – Она выделяет это слово, делая его значимым, и наконец поднимает на меня глаза. В её взгляде – холодный расчёт и предвкушение. – Возможно, я могу помочь.

По спине пробегает холодок.

– Гелла, не стоит… – начинаю я, уже чувствуя подвох, но Лиса перебивает меня, радостно выпаливая:

– Это здорово! Хотя бы на одну ночь! – Она светится от облегчения, совершенно не замечая моего настроения или скрытого смысла в словах Геллы.

Я смотрю прямо на Геллу, не обращая внимания на Лису. В горле стоит ком.

– Гелла… – Мой голос становится тише, но твёрже. – Ты ведь никогда ничего не делаешь просто так. – Чувствую, как под столом сжимаются кулаки. – Зачем тебе помогать мне? – Последние слова повисают в воздухе. Жду её ответа, понимая, что он мне не понравится.

Гелла медлит и вдруг поднимает руку изящным жестом, когда официант проходит мимо нашего столика.

Парень – молодой, слишком худой, чтобы быть красивым, – буквально замирает. Его взгляд прилипает к декольте Геллы. Официант держит блокнот, но рука с ручкой застывает в воздухе.

– М-м-м… латте… или капучино? – тянет она, задумчиво, глядя куда-то на пуговицу рубашки официанта. Её голос звучит сладко и неспешно.

Парень заметно краснеет, его уши становятся ярко-алыми, потом резко бледнеет. Нервно переминается с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко. Я вижу, как он пытается отвести взгляд, но снова и снова его притягивает расстёгнутая пуговка на форменной блузке Геллы. Мне за него неловко, и я чувствую, как Лиса напрягается рядом. Она тоже замечает возникшую неловкость. Мы словно застыли в каком-то спектакле, где Гелла – главная актриса.

Наконец она с театральным вздохом облегчения указывает на меню.

– Решила! Глясе, пожалуйста. И побольше мороженого. – Она улыбается, на этот раз официанту, который вздрагивает и торопливо записывает.

Только когда он, чуть не спотыкаясь, уходит за стойку, Гелла медленно поворачивается к нам. Её улыбка всё так же яркая, но в глазах появляется новый острый блеск. Она наклоняется чуть ближе через стол, и её духи снова окутывают меня.

– Кстати, – начинает она легко, будто между делом, но её тон заставляет меня напрячься. – Я слышала, Мона, ты достала билет на концерт «Ангелов» сегодня вечером.

– Нет! – вырывается у меня громче, чем я планировала. Голос дрожит от возмущения. – Нет, я не отдам тебе билет! – Мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки под столом. – Это мой шанс…

Я чувствую лёгкое прикосновение к рукаву. Лиса осторожно тянет меня за ткань, пытаясь отвлечь от потока слов, которые вот-вот сорвутся с языка. Я резко оборачиваюсь к ней.

– Мона, – вздыхает подруга, и в её глазах читается привычная усталость. – У тебя же два билета!

Я замираю. Действительно… Я два месяца работала после пар, копила и торговалась, чтобы заполучить эти два билета. Надеялась получить хоть какие-то деньги, но в итоге заплатили только билетами. И один из них я планировала отдать Лисе. Мысль о том, чтобы подарить его Гелле, вызывает отвращение.

– Вот именно, – подхватывает Гелла, её голос звучит спокойно. Она размешивает соломинкой свой глясе, не глядя на нас. – У тебя два билета, у меня – свободная кровать. – Она поднимает взгляд, в её глазах читается расчёт. – Ну же, Мона, решайся. Концерт мне неинтересен.

– А что же тебе нужно? – спрашиваю я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Я не верю в её бескорыстие.

– Мне нужен пропуск в «Облака», – заявляет она, отпивая глоток. – Туда, где бывают богатые и влиятельные… – Она мечтательно закатывает глаза. – Мужчины.

– У тебя же парень есть! – удивлённо вставляет Лиса нахмурившись.

Но Гелла только хмыкает.

– Это потому что у меня нет пропуска в «Облака», – поясняет она, разглядывая маникюр. – Это единственный открытый концерт на ближайшие месяцы, единственный мой шанс туда попасть.

– Но концерт будет в закрытой части клуба, – возражаю я. – Оттуда ты не попадёшь в другие залы.

– Это не твоя забота, – перебивает меня Гелла, её голос становится жёстким. – С тебя – билет. С меня – жильё. Сделка честная.

Я перевожу взгляд на Лису, всё ещё сомневаясь.

– Но второй билет… он для Лисы, – тихо говорю я.

– Мона… – Лиса берёт мою руку, её голос звучит мягко, но настойчиво. – Ты же знаешь, что я не люблю музыку. – Она делает паузу. – И потом, – добавляет она тише, – я не хочу ругаться с квартирной хозяйкой. Отдай билет Гелле. Я буду спокойна, зная, что ты спишь в кровати, а не… где-то на лавке в парке, прикрывшись газеткой.