Читать книгу Не смей меня желать - Анна Сергеевна Одувалова - Страница 3

Марк

Интересно, она вообще думает о чем-либо? Такая опция включена в ее тело? Или господь ограничился сиськами третьего размера и длинными ногами, решив, что мозги Нике будут только мешать?

Она налегает на алкоголь весь вечер. Признаться, я думаю, что девчонка отрубится раньше и ее сил не хватит на то, чтобы отправиться на поиски приключений на вторые «девяносто». Ведь искренне опечалена смертью подруги. Даже слезы на глазах мелькнули, хотя я думал, что богатые леди с макияжем не плачут. Впрочем, тушь не потекла, а значит, на глазах – искусственные ресницы. Можно рыдать и даже тереть кулаками, как обещают рекламщики.

Что перемыкает в хорошенькой головке на поминальном банкете? Куда делась красивая печальная девочка и почему все то, о чем говорил ее отец, вылезло наружу? Ника напивается и перестает себя контролировать. Сначала демонстративно вешается на какого-то парня, а потом позволяет увести себя в неизвестном направлении. При этом девица пошатывается на высоченных острых шпильках. Как только на лестнице не наворачивается с них? Не иначе как мажорчик поддерживает и не позволяет упасть.

Идти за богатенькими детками, которые решили по-быстрому перепихнуться в туалете, совершенно не хочется. Но я помню слова работодателя и про невинность, и про опасность. Свою работу приходится выполнять. Сейчас Ника себя явно не контролирует, и ее нужно забрать, даже если она будет против.

Иду не зря. Ника, видимо, немного приходит в себя и передумывает, чего не скажешь о наглом мажорчике, который, не стесняясь, ее лапает и не собирается уходить. Хорошо хоть у него мозг от алкоголя не отказывает, и парень уступает мне, предварительно вылив бочку словесного говна, которое приходится игнорировать. Но все могло закончиться хуже.

Ника падает мне на руки, и до машины ее приходится тащить, как и по лестнице в дом, где все уже спят. Не горю желанием объяснять заказчику состояние его дочери, поэтому буксирую девушку в ее комнату, разуваю и сгружаю на кровать. Кладу на бок и под спину подсовываю валик из подушек.

Нянькой к пьяной девице, которая, вероятнее всего, довольно скоро начнет блевать, я не нанимался. Но и позволить ей захлебнуться в собственной рвоте желания нет.

Оставив подопечную спать беспробудным сном пьяного портового грузчика, отправляюсь в свою комнату. К счастью, первый рабочий день подошел к концу. Надеюсь, второй будет менее насыщенным.

Ника

Демоны! Что же так херово-то! Сознание взрывается вспышками, заставляя просыпаться, а за окном темнота! Лучше уж провалиться в сон до утра. Я разлепляю глаза и со стоном фокусируюсь на часах, стрелки которых светятся в темноте. Полночь. Как я вообще домой попала?

Последнее, что всплывает в голове, – коньяк и Паша, который обнимает меня слишком уж откровенно для людного места. Потом еще вспышка, и вот уже Марк тащит меня к машине. А где Паша? Точно! Этот мерзавец хотел по-быстрому меня поиметь, пользуясь тем, что я не соображаю. Пожалуй, от охранника есть польза. Главное, чтобы не доложил о моем поведении папочке, с него ведь станется.

У кровати стоит тазик. Как мило. Надо будет сказать заботливой няне, в которую переквалифицировался бывший офицер, что у меня нет привычки блевать. Мой организм крайне неохотно расстается с тем, что сожрал или выпил.

Я со стоном встаю с кровати и, мучаясь от головной боли, ползу в ванную. Контрастный душ – лучшее средство от похмелья.

Десять минут – и я выползаю. Похорошевшая, посвежевшая, с четким пониманием, что нужно зайти и кое-кому сказать спасибо. А заодно попросить не стучать моему заботливому родителю. Если, конечно же, Марк не успел доложить о моем поведении.

Впрочем, будь папа в курсе такого возвращения блудной дочери, фига бы мне дали спокойно подремать. Папа или не выходил из своей комнаты, притащив очередную девицу, которые год от года становятся все моложе и дешевле, или еще не вернулся.

Достаю первое попавшееся домашнее платье, узкое и длинное, из приятного трикотажа. Натягиваю его на голое тело и выхожу в коридор.

Я знаю, куда поселили охранника. Преодолеваю разделяющий нас этаж и без стука дергаю ручку. Не стучу. Даже не знаю почему. В голову не приходит. Если Марк спит, так я все равно его разбужу, если еще не лег – не разбужу.

Чего я совершенно не ожидаю, так это того, что он шагнет мне навстречу прямо из душа. Хорошо хоть полотенчико вокруг бедер обернул!

К такому зрелищу я оказываюсь совершенно не готова. Во рту пересыхает, а язык прилипает к нёбу.

Если бы не шрамы, Марк был бы совершенен. Но в глаза первым делом бросаются не они, а стальной пресс без грамма лишнего жира. Кожа плотно обтягивает кубики мышц, вниз от пупка идет тонкая полоска волос, скрывающаяся под низко сидящим на бедрах полотенцем.

Зрелище выбивает из колеи. Я завороженно поднимаю глаза к развитым мышцам груди, сильной шее, подбородку. Бог мой! Кто же знал, что скрывается под мешковатой водолазкой и строгим костюмом?! Нет, ему однозначно надо носить рубашки! И наплевать на шрамы, которые покрывают торс – рваные розоватые, алые и коричневые линии. Совсем свежие, они рассекают мышцы и явно зажили недавно. Не удивлюсь, если еще болят.

Они немного отрезвляют. Страшно подумать, какую боль он испытал, когда получил такие раны. Это заставляет меня перестать капать слюной на паркет и попытаться вспомнить, зачем я вообще сюда пришла.