Читать книгу Черное солнце - Анна Шнейдер - Страница 4

4

Оглавление

Было четыре часа утра, когда «Мерседес-Бенц» подъехал к дому Элисон на Клот-Фэйр-стрит и плавно остановился. Эдвард знал, что ему нужно идти. Просто выйти из машины, пройти по узкой дорожке, усыпанной гравием, и постучать в дверь с рисунком, составленным из разноцветных стекол. А за дверью его должна ждать Эл, которой через несколько часов предстоит стать фрау Кёльнер. Эд всё это знал, но не мог заставить себя выйти из машины. «Еще 10 секунд» – договорился он с собой, и сделал пару глубоких выдохов. Окруженный сумерками, он дышал медленно и глубоко. Досчитав до пяти, и в последний раз ударив по тонкому рулевому колесу «Мерседеса», Милн одним рывком вытолкнул себя из автомобиля.

Конечно, он мог бы посигналить. Или Элис могла выйти из дома чуть раньше и подождать его на улице, но Эдвард хотел зайти за ней, постучать в ее дверь. Поэтому, когда они прощались у этого дома всего несколько часов назад, после встречи с Баве, он сказал, что сам зайдет за Элисон. Почему это было для него так важно, он и сам не до конца понимал. Но знал по себе, что перед тем, как приступить к выполнению той или иной операции, он «отключал» свои мысли, предпочитая разбираться с ними позже, когда очередной этап задания будет выполнен, и он сможет обдумать все произошедшее наедине с самим собой. Эдвард поднес руку к дверному позолоченному молотку, но что-то отвлекло его. Ветра не было, и не было ни одного звука, который бы мог насторожить его, но он все равно оглянулся. И там, в зимнем предрассветном небе, увидел ее.

Звезду. Она мерцала и снова пряталась за проплывающим облаком, а в черном небе, в которое близкий восход старательно подмешивал темно-алые краски, ее далекий свет казался чем-то невероятным, нездешним.

Милн посмотрел на небо, пригладил волосы и постучал в дверь. Сначала из дверного проема показалась рука с чемоданом, а вслед за ней – вся Эл. Не говоря ни слова, и только коротко кивнув ей, Эдвард забрал чемодан, легко подхватил второй, оставленный у порога, и отнес багаж в машину.

– «Мерседес-Бенц»? – тихо произнесла Элисон, и даже в темноте Эдвард заметил, как от удивления ее глаза стали еще больше.

– Да. Личное распоряжение Баве. – Милн поправил зеркало заднего вида и выехал на дорогу.

– Но это же модель 770, на таком автомобиле мы не сможем приехать в Берлин незамеченными!

– Как фрау Кёльнер вы должны знать, что незаметность не входит в наши планы.

Элисон расслышала в голосе Милна веселье, но не улыбнулась, слишком встревоженная всем происходящим. Он прав. Сотрудник фармацевтической компании «Байер» и его супруга не могут ездить на обычном автомобиле. Но модель, которой пользовался сам Грубер – это слишком! Эшби уже хотела поделиться с Милном своими сомнениями, но Эдвард, вернее, Харри, с таким увлечением перечислял характеристики автомобиля, что она не стала его перебивать: ручная сборка, специальные отсеки для оружия, кожаные сидения, набитые исключительно гусиным пухом, скорость до ста восьмидесяти километров в час…Элисон могла бы удивляться этому чуду техники так же, как ее напарник, если бы все ее мысли не сводились к одному.

Она в разведке.

Они едут в Берлин.

Она выйдет замуж и будет играть роль жены.

В какой-то момент ей стало так страшно, что опустив руку на сидение, она начала беспорядочно водить ладонью по нему, но смутившись от того, что Эдвард может понять это превратно, Элис быстро спрятала руку в рукав пальто. А Эдвард, если и заметил что-то, то это точно не относилось к Эл, потому что все его внимание было приковано к дороге.

***

С начала их пути прошло больше трех часов. Они выехали за границу Фолкстона и теперь приближались к французскому городу Кале, когда Эдвард решилс спросить о том, что не давало ему покоя с того дня, как он узнал в новом агенте Ми-6, Элисон Эшби.

– Мы можем поговорить?

Сообразив, как, должно быть, нелепо звучит этот вопрос, когда он уже произнесен вслух, Эдвард понял, что ошибся с началом беседы.

– О чем? – Элисон ответила слишком быстро, и Милн подумал, что, возможно, она так же, как и он, давно хотела обсудить то, что происходило между ними.

– О нас.

Фраза повисла долгой паузой. Настолько долгой, что Эдвард уже решил, будто не дождется ответа. Но вот Эл, прямо посмотрев на его профиль, прошептала:

– Не надо, Эд.

Скажи она что-нибудь другое, любую другую фразу и не таким тоном, он бы просто кивнул и молча продолжил вести машину, но именно этот шепот остановил его.

– «Не надо» чего, Эл?

– Всего. И не называй меня так, пожалуйста. Теперь я – Агна Кёльнер.

– И как Харри Кёльнер я должен знать, что происходит.

Эдвард бросил на Элисон быстрый взгляд, желая приободрить ее, но она только сильнее вжалась в сидение и отвернулась к окну.

Машина остановилась. Прямо на дорожной полосе, по которой они ехали. Эдвард долго слушал, как всхлипывает Эл, а потом закрыл глаза, положив руки на рулевое колесо.


В Танжере, во время своей первой операции, он едва не подорвался на мине. Его спасло мгновение. Почти такое же, что произошло у дома Элис: звезда в небе. Только в Танжере было много звезд, и он до сих пор чувствовал, как за ним, остановившемся поглазеть на них только на долю секунды, вспыхивает пламя взрыва. Парень из его группы погиб на месте, а его и еще двоих оглушило. Первая контузия. С тех пор он иногда слышит звон в ушах и чувствует как накатывает беспричинный ужас. А еще, с того дня, он всегда оглядывается на звезды, если чувствуют, что они смотрят на него с самого неба.

***

Милн очнулся от того, что его трясли за плечо.

Элисон Эшби.

Зовет его по имени и смотрит с явной тревогой. Если бы он мог, он рассказал бы ей про звёзды в Танжере. Или в Фесе. В конце концов, они гораздо красивее тех, что светят над Великобританией. Так ему всегда казалось. О них стоит знать. Эдвард вздохнул, приподнимаясь на сиденье, и хмуро осмотрелся вокруг. Время для сказок прошло, из-за Эшби он и так стал слишком сентиментальным. Как будто такая сентиментальность была ему позволена. Резко отстранившись от Элисон, он повернул ключ в замке зажигания, и они продолжили путь в Кале, где их ждал отдых в гостинице и горячий завтрак.


Кале встретил Эдварда и Элис поздно вечером. И, словно извиняясь перед ними за долгий утомительный путь, который им пришлось проехать до встречи с ним, усыпал их фигуры пушистым февральским снегом, когда они шли от машины до дверей маленькой гостиницы на улице Рояль, которую позже назовут именем Роже Салангро. Высокий худой метрдотель, увидев поздних постояльцев, без лишних слов вручил им ключ от номера на втором этаже, и когда, наконец, за ними закрылась дверь, Элисон первым делом сняла туфли и медленно начала ходить по ковру гостиной, разминая уставшие ноги. Она была так увлечена этим занятием, что не обратила внимания, как Эдвард, поставив чемоданы на пол, наблюдает за ней. Но когда Элисон взглянула на него, он отвел взгляд и прошел во вторую комнату, в которой была спальня.

– Ты хотел поговорить? – Элисон остановилась в дверном проеме.

– Нет, Агна. Уже нет. – Милн ослабил узел галстука и взглянул на девушку.

Лампа, горевшая в гостиной, красиво освещала ее фигуру со спины, отчего Элисон могла сойти за ангела, неизвестно как слетевшего с неба прямо в этот гостиничный номер. Шелест юбки затих где-то совсем близко, и Эдвард почувствовал, что она стоит за его спиной.

– Что ты видел, когда мы остановились на дороге?

Милн вздрогнул и отошел к камину. Он не мог с ней говорить. Не здесь. Поэтому, круто развернувшись, Эдвард вышел из комнаты, вернулся в гостиную и снова надел пальто. Элисон прекрасно его поняла. Она тоже подошла к входной двери, оделась и первой вышла из номера. Дверной замок звонко щелкнул им вслед, когда Милн и Эшби выходили из гостиницы.

Эдвард долго рассматривал скульптуру Родена в центре пустынной площади, прежде чем заговорить.

– Мы должны быть осторожны, Агна. – Предупреждая ответ девушки, он добавил, —очень осторожны.

– Я знаю…Харри. – Элисон прикоснулась к длинным одеждам медных скульптур, и убрала руку. – Что я должна о тебе знать?

– Обо мне? В каком смысле? – Милн похлопал ладонями по карманам пальто в поисках сигарет.

– Мы же…Кёльнер.

– Да. – Кружок сигареты засветился ярко-оранжевым, и стало слышно, как от сильной затяжки затрещала, сгорая, тонкая папиросная бумага. – Если ты о том, что нам придется разыгрывать семейную пару, то тебе нечего бояться.

– Тогда о чем ты хотел поговорить?

После того, как Эдвард очнулся в машине по дороге в Кале, он не произнес ни слова. И Элисон беспокоилась за него. На ее вопросы он не отвечал и взгляд его стал таким жестким, что, смотря на Эдварда, Эшби думала о том, понимает ли он, где сейчас находится?

– Харри? – Элис потянула Эдварда за рукав пальто, вынуждая повернуться. – Что с тобой?

– Баве поставил тебя ко мне в пару из-за твоей внешности, Агна. Потому что ты очень красивая. И твоя красота слишком необычна для Германии. Впрочем, для Франции тоже. – В тусклом свете уличного фонаря Милн посмотрел сначала в глаза Элисон, а потом почти коснулся ее темно-рыжих волос, но убрал руку, снова глубоко затягиваясь сигаретой и выпуская дым вверх. – Он рассчитывает, что ты станешь своеобразной приманкой для того круга, в котором нам предстоит вращаться. Прости, но ты должна это знать.

– Он думает, что я стану…? – Элисон не закончила фразу и посмотрела на центральную фигуру памятника, правая рука которой изящно и печально указывала в небо.

– Я не знаю, что он думает. Но предполагаю. Именно поэтому я прошу тебя доверять мне. Баве здесь нет, и он никогда не окажется в таком переплете, как мы с тобой, Агна. Никто из центра точно не знает, что сейчас происходит в Берлине, поэтому они отправляют туда нас. И мы должны выжить.

Элисон закрыла глаза, чтобы Эдвард не заметил, как ей страшно, но даже из-под закрытых век слезы быстро сбегали по лицу и падали вниз. Он стер несколько капель с ее щек, и наклонившись, нежно поцеловал в губы.

– Нет…не надо.

Элисон осторожно провела рукой по отворотам пальто Эда, и пошла в сторону гостиницы.


Черное солнце

Подняться наверх