Читать книгу Земляне - Антон Никифоров - Страница 2

В силу мистического магнетизма, будучи воспитанным в семье непубличных культурных традиций – порчи, домовых, заговоров и примет – я твёрдо знал: есть прочная геометрия, квантовая физика и людской сглаз. Невольно слышал, когда бабушка в своей комнате засыпает под «Санта-Барбару», а когда – бубнит перед иконами заговоры на жжёные спички.

Озорливые духи в деревне были такие же реальные, как ночной караул деда Пети, у которого кто‑то регулярно обворовывал сладчайшие груши – дюшес. Вместо соли и нательного крестика в схватке с полтергейстом – чуть заслышав шорох – он использовал наточенные вилы, запуская их как копьё в деревянный забор, ускоряя полёт отменной бранью. Так он запугал всю нечисть вокруг участка. Даже стройные тополя вдоль улицы имени Гагарина, с подкрашенным белым основанием,  – свысока не смели раскидывать свой пух за его забор.

Жил бешеный дед через четыре тополя от нашего одноэтажного дома с шиферной крышей.

Каждый день, через день, в бабушкин зал по сарафанному радио стекались незнакомые ни ей, ни мне люди: подлечить ментальное здоровье, поправить поясницу. Кассового аппарата или QR-кода у бабули на летнем крыльце никогда не водилось. Да и считать ей, кроме курей и гусей, было нечего. Пациенты несли оплату продуктами своей жизнедеятельности: молоко, сметана, мёд, овощи. В те времена развала страны деньги стабильно крутились только по телевизору. По главному государственному телеканалу экстрасенсы заряжали миллионам граждан воду в банках – на финансы, успех и стояк.

Но иногда всё‑таки тысяча-другая рублей заносилась в дермантиновый кошелёк с фермуарной застёжкой, и он вместе со всем содержимым уверенным движением правой руки переносился бабушкой в левое полушарие бюстгальтера – словно заначка 47 размера под стельками у мужчин.

Магического шара или VHS-видеокамеры у бабули тоже не было, что не мешало ей устраивать дуплекс с потусторонним миром при помощи двойного листа, выдранного из школьной тетрадки, и нитки, продетой через игольное ушко. Сотня французских инженеров, благодаря изобретению Клода Шаппа, дольше возились с телеграфными сообщениями по королевской Франции, чем родная бабуля под Урюпинском через трельяж налаживала межпространственную связь. На распахнутом листе в клетку с красными полосками по краям чертился круг, внутри которого было изображено сердце. На внешней стороне окружности были тридцать три буквы, какие‑то знаки и имя барабашки.

Бабуля выспрашивала у духа всю секретную информацию: кто вытащил ночью её насос из колодца, кто упёр двух курей у бабки Шурки из сарая, ходит ли дед Васька через Вишнёвую улицу к Маньке Шуригиной. Тайна в деревне – не секрет никому.

Вертикально воткнутая иголка в центр сердца, поддерживаемая через ослабленную нитку бабушкиной левой рукой, начинала крутиться юлой сама по себе, пока не останавливалась на первой букве, потом на второй – и так, пока не складывалось ИМЯ.

С помощью этой утраченной технологии сейчас хорошо бы вышло воровать пароли без липовых ссылок.

Сдавать выпускные тесты на отлично – барабашка мне помочь не мог.

На яблоне не растут груши. И моя мама тоже колдовала – по-своему. К этому её подтолкнула болезнь младшего сына и очевидность бесполезности химиотерапии для четырёхлетнего бледного тельца. Рак головного мозга с метастазами в позвоночник редко излечим, если не сталкивается в смертельной схватке с безумной материнской любовью.

Для борьбы мама использовала огромную иссиня-синюю книгу Чёрной и Белой магии с отрезным купоном в конце. Автор не особо любил читать в детстве, но эта книга была любопытнее и толще любого тома Толстого на полке. Я листал её до буквы Д – деньги. Согласно инструкции, одновременно шептал с тетрадного листочка и тряс маленькими руками чёрно-белое дерево, что‑то где‑то закапывал и снова шептал детские закорючки. Доктору срочно понадобились наши деньги. Деньги пришли после того, как я разгрузил КАМАЗ цемента в мешках и пару вагонов сливочного масла в коробках.

Брата в тот же год съели черви.

В 2005-2007 годах магия окружала меня даже там, где волшебство было не по уставу. Одной сказочной ночью в казарме меня нежно разбудили старослужащие солдаты и вручили волшебный кулёк шоколадных конфет. В темноте я отказывался, как мог, от данайских даров, утверждая, что сладкое это наркотики, ссылался на дорогостоящего дантиста и фатальность кариеса. Тогда один из коллег кашлянул в кулак и вежливо постучал мне в душу, напомнив: приказ выполняется, потом обсуждается. Я принял дар.

Соседу по тумбочке они навечно подарили пачку индийского чая, сослуживцу из Сибири выдали банку Nescafé, у которой не видно дна, москвич получил килограмм самовосстанавливающегося рафинада.

Один из сержантов, видимо, служивший в учебке с Гарри Поттером, громко произнёс пятимесячное заклинание: «Духи-и! Теперь все эти изыски бесконечны, когда бы вас ни попросили принести их дедушкам».

Если в будущем мы не сможем наколдовать или вопреки принципам биологии «родить» что‑либо из даров, то вся лысая рота «недоволшебников» попадёт под действие потных проклятий: «сушка крокодила», «45 секунд – стриптиз», «просмотр пищи» – в общем, запрещённая уставом магия.

За два года в том месте, где я должен был гуманно выучиться убивать людей, я научился материализовать различные вещи без денег, сидя за бетонным забором с охранными вышками, где часовые спят стоя.

Как ты теперь чуть-чуть знаешь, я был запятнан магией с детства и относился к ней как к рыбе в пруду – её не видно, но она там есть.

И, наверняка, благодаря потустороннему драйверу, установленному во мне с детства,  – на древнем острове автор встретил потомственного сингальского шамана и с любопытством последовал за ним, неуверенно переключив дрожащую камеру в режим трансляции.

Шамана легко узнать в стотысячной толпе. У него свой имидж – как и в любой медийной профессии. У рок-музыкантов – чёрная кожа, подведённые веки, несуразные причёски. У классических музыкантов – стандартные костюмы, обычные лица. Мотоциклисты выделяются в помещении даже без своих шумных коней. И не бывает татуировщиков с чистой кожей. У военных свой шарм, так влияющий на женщин, – за счёт формы, подогнанной по размеру физически развитого тела. Надень на военных пижамы и – всё. Боевой дух на дне окопов.

Священник, как и доктор, без своей униформы – не внушает никакого доверия, чтобы делиться с ним личной болью.

И только в бане перед паром – все равны, как ни крутись.

Но мой шаман даже в голом доме мужских слёз был узнаваем. Не столько по оттенку коричневой кожи, сколько по «бусам», которые лишь изредка покидали его шею – перед сном и для фото туристам. Вне бани его образ дополняли саронги различных оттенков и цветные рубашки, которые ему подбирала жена, сама с макушки до пальцев ног украшенная золотом. Никаких засаленных дредов или потных шкур животных и близко. На его голове без седин часто гостила ковбойская шляпа. Глаза – зелёные. Туфли – велюровые. Кожа чистая от наколок. Вылитый Радж Капур. В общем и малом – колоритный малый.

Как шаман возомнил себя тем, кто он есть, – отдельная история, раскрытая в глубине книги. А пока добавлю: зарабатывал он больше, чем моя бабушка выкапывала летом картошки. Но и формат колдовства у него был древнее – с жатвой и танцами. Тряслись все участники пуджи под барабаны, а не гусли. Огня всем хватало. Крови надо было всего чуть-чуть. Минус жертвенный петух.

В забытые времена умные правители сами записывали свои деяния. Мудрые полководцы брали с собой в поход писателей, менестрелей, художников, ранних журналистов. Марко Поло стал знаменит, потому что делил общий воздух – через металлические прутья – с писателем Рустикелло да Пизо, и человечество поверило обоим. Юлий Цезарь, Александр Македонский, Вильгельм Завоеватель, Наполеон Бонапарт, Джеймс Кук, Эрнан Кортес, шаман мистер Кинсли – лишь некоторые из тех, кто додумался пристроить к себе человека, владеющего пером, заточённым наблюдательностью живого ума.

Мистер Кинсли, как джин, летал на самолёте исполнять чужие желания с помощью своих обрядов во Францию, Италию, Испанию, Дубай, и только дважды нам повезло слетать вместе в гостеприимный Казахстан, не считая приключений за пять лет на острове.

К сегодняшнему моменту, благодаря дружбе с шаманом, я слышал сотни гороскопов, которые он составил клиентам. Конечно, большинство из счастливых обладателей предрешённого будущего – женщины. В случае неведомых проблем мужчины тянутся к ножу или горлышку полулитровой бутылки. Желания подсмотреть скользкое будущее – в нас нет, потому что мы создаём мир своими желаниями. Достаточно повернуть очаровательную голову в любую сторону света – и удивлённый читатель заметит, что кругом царит результат совокупления. Если ещё чуть наморщить лобик, можно вспомнить: без вечно терзающего мужчин сексуального импульса никого бы из нас не было. Какой бы ни был секс – нежный, быстрый, страстный, жёсткий – всё начинается с мужчины.

Клиенты шамана были на девяносто процентов женщины и на сто – не понимали, что он такого важного им рассказывает и для чего нужна какая‑то пуджа. Тут как раз и пригодился мой свободный руссо-ланкийско-английский перевод. Владение вторым языком – уже дополнительная профессия; жалко я не знал этого в школе. В месте, где должны были рождаться великолепные мечты и размножаться живая фантазия, никто не уверял автора, что он может прочувствовать арабские пески под ногами, провожать тропические закаты глазами, накладывать без меры в турецких буфетах… А следовательно, с кем мне разговаривать на английском, если в окружающем гаражном мире достаточно и трёх матных слов для полноценного диалога с друзьями?

Своего английского произношения я не стеснялся нигде. Язык из двадцати шести букв, такой же простой, как штыковая лопата: «Хау ду ю ду, окей? Вери гуд!» Если я что‑то не понимал в шаманском гороскопе, то использовал картинки и транслейтер – или просто додумывал за него. Воображения и оперативной памяти у меня хватило на триста судеб.

Шаман в первую очередь был знаменит среди соотечественников, запросы которых разрывали мою фантазию. Островитяне погружены в магию и религию – с головой. Колдуют друг на друга чаще, чем обращаются в суд. И даже влияют на закон, заказывая специальный обряд с выпусканием семи птиц на волю. Женщины привораживают своих же мужей. Наркоторговцы заказывают пуджу-защиту от полицейских досмотров на дороге. Супруги изгоняют злых демонов из непослушных жён. Шаман только что мёртвых не будил для встречи с живыми. В свободное от колдовства время мистер Кинсли любил самостоятельно стричь цветы и строить дачу на дереве.

Но давай вернёмся к ланкийской магии позже. Фонтан вступления должен когда‑то иссякнуть.

Существуют фантастика, детективы, романы, лирика, мемуары, фэнтези, драмы и много чего ещё. Я никогда не пробовал себя в этих жанрах, хоть и являюсь их побочным продуктом жизнедеятельности. Никто не сможет написать книгу, не прочитав при этом несколько бумажных томов, не пережив внутри себя библию чувств. Но как я выяснил из откровенных диалогов с малознакомыми людьми: Человек сам является книгой, обёрнутой униформой, которую я хочу немного развернуть для твоих глаз, если ты до сих пор держишь меня в своих красивых руках. На чёрно-белом полотне заинтересованный читатель найдет истории про деньги, чувства, ошибки, религию, боль, ложь, колдовство, а юмор будет пахнуть как мазь Вишневского – на каждом листе.

Добро пожаловать в людские черновики!