Читать книгу Первое свидание (сборник) - Артем Бочаров - Страница 6

Новогодние пляски

Оглавление

В необъятном СССР весь народ ещё только готовился встретить Новый, 1979 год. Сметалось с прилавков последнее шампанское, привычно тянулись очереди за только что «выброшенными» мандаринами, скупались неказистые детские игрушки. В маленьких кухоньках типовых домов советские женщины отстаивали «у мартена» последнюю смену в году. Уже потела селёдка «под шубой», в тазиках густо замешивался оливье, с балкона доставали подмёрзший холодец. Советские мужчины, сидя у телевизоров, поглядывали на часы и томились в ожидании.

А в Магадане, который находится почти на самом краю земли, уже никто ничего не ждал. Всё же хоть в чём-то у этого забытого Богом городка есть преимущество перед Москвой и всей остальной страной! Здесь начинается день, сюда раньше приходит и Новый год.

Куранты в телевизоре отыграли час назад, застолье набрало уверенный ход. Легкомысленный шипучий напиток уступил место на столах основательной беленькой. А под неё ведь всё хорошо – и «шуба», и оливье, и холодец с горчинкой.

Дети, успевшие свернуть голову угловатым и непрочным новым машинкам и куклам, переключились на более интересное занятие. Мандарины и шоколад поглощались в таком неимоверном количестве, что рецепторы отказывались определять, что есть что, а на утро была гарантирована аллергия в виде зудящих пятен по всему телу.

Вновь лилась водка в стопки и фужеры – магаданцы готовились встретить 79-й год вместе с соседями – Якутском и Владивостоком.


Мы с Поповым дожидаться Нового года по Иркутску и Красноярску не хотели. Весёлые, на редкость лояльные родители легко отпустили нас к Олегу домой – смотреть телевизор, слушать музыку.

Всё же какими славными иногда бывают наши старики. Поняли ведь – скучно нам с ними, неинтересно. Прониклись.

Случается же такое! Только вот жалко, что редко!..


Под высоченной ёлкой у театра Горького царило всеобщее веселье. Необыкновенно добрые взрослые от всей души угощали Деда Мороза и Снегурочку, выпивали вместе с ними, пели песни, смеялись. Задорно разливалась гармошка, аккомпанируя умелому исполнителю – мастеру танца. Шустрый мужичок небольшого роста выдавал народу «русского» и делал это на загляденье. Вот он развёл руки в стороны, пружинисто прошёл по кругу. Так же легко и быстро присел-встал, присел-встал. Опять пошёл по кругу, на сей раз вприсядочку. Спина прямая, руки – одна на другую – чуть раскачивая, держит перед собой. Вприсядку же вышел в центр импровизированного круга и стал лихо выбрасывать коленца. А в завершение танца мужичок сделал па – быстро менял свою точку опоры с ног на вытянутые руки и обратно. И так несколько раз. Здорово! Благодарная аудитория, не мешкая, поднесла исполнителю почти полный «двухсотгранёный» стакан истинно мужского напитка. Под одобрительный гул очарованной высоким искусством публики, танцор ловко, в три-четыре глотка, опрокинул в себя угощение. Правду люди говорят – талантливый человек талантлив во всём!

Посмотрели мы с Поповым это представление, переглянулись и захрустели по свежевыпавшему снежку восвояси.


– Водку будешь? – спросил меня Олег.

Вопрос был настолько неожиданным, что я переспросил, одновременно принимая решение:

– Водку?

– Ну да.

Водку я ещё никогда не пил, хотя врал одноклассникам, что это дело для меня чуть ли не обыденное. Дескать, взрослый совсем, чего уж там! Но попробовать, как ни крути, когда-то надо, да и праздник ведь!

Я постарался ответить как можно непринуждённее, словно мне предложили чаю:

– Буду.

Попов быстро сервировал стол в крохотной кухоньке-хрущобе. На клеёнке стояла початая бутылка «Русской», рядом – две стопки. На разделочной доске лежали наспех нарезанные хлеб и сыр.

– Ну что, – хозяин серьёзно смотрел на гостя. – Поехали?

Гость не растерялся:

– Поехали!

Мы поднесли стопки к губам.

– Эта… – неожиданно притормозил Олег.

Я тоже отвёл руку с водкой в сторону.

– Не, не так пьём!.. – замотал головой тостующий. – С Новым годом, вот!

– С Новым счастьем, – вторил тостуемый.

Аккуратно, боясь промахнуться, мы чокнулись и выпили.

Какая гадость! Какая же это гадость!.. Как её вообще пьют? Зачем?! Шампанское – понятно: вкусное, игристое, а это…

– Ну как? – поинтересовался жующий Попов. В глазах блестят слёзы, носик покраснел, а всё туда же: «Ну как?». Да также, как и тебе, деловая колбаса!

– Хорошо пошла! – я тоже хорохорился.

– Ещё будешь?

Зачем он это спросил?

– А ты?

– Да так… Пока что-то не хочу, – заюлил Олег.

– Я тоже… – На лице появилась наспех слепленная гримаса лёгкого пренебрежения. – Что-то…


«Мелодии и ритмы зарубежной эстрады» по чёрно-белому ящику нас не вдохновляли. Да и куда было Карелу Готту, Джо Дассену и даже всему оркестру Поля Мориа до популярных тогда в нашем кругу «Дип Пёрпл», «Куин», «Юрай Хип»?

– Я знаю, что надо делать, – заявил Попов.

– Ты о чём? – не понял я, следуя за ним на кухню.

В пустые стопки он положил по ложке голубичного варенья, а сверху налил водки. Дал мне чайную ложечку:

– Мешай!

Помешали, выпили. Опять не понравилось, только варенье испортили!

Совсем было расстроился радушный хозяин, но как-то вдруг встрепенулся и дохнул на меня свежачком:

– А давай балдеть?

– Давай, – сразу согласился я, покосившись на бутылку. – А как это?

Ведомый идеей, Олег живо переместился в комнату. Я не отставал. Интригуя меня всё больше, Попов, не торопясь, готовил всё для того, чтобы забойно «балдеть». Для начала включил старенький торшерчик и погасил верхний свет. Затем обесточил телевизор и завёл свой бобинный магнитофон «Комета-347». Стоящие рядом колонки тихонечко зашипели. Олег достал плёнку, установил её, запустил. Тумблер громкости вывернул резко вправо. По комнатке, именуемой «большой», поплыли хаммондовские разливы Джона Лорда.

– «Ин рок», «Спид кинг», – машинально отметил я про себя названия альбома и композиции.

Олег встал посреди комнаты и выставил вперёд ладошку, словно сдерживая меня: «Подожди! Сейчас всё начнётся».

А что «начнётся»? Я знаю. Десятки раз слушал этот альбом, или как мы тогда говорили – концерт. Сейчас вот, после лордовского органного вступления, шлёпнет Пэйс по сольнику, да и заиграют все сразу – и Гловер, и Блэкмор. Начнётся самый что ни на есть рок! Настоящий рок!

Знаю я всё. Чему там ещё начинаться?

Но вот действительно – началось!

Только начал Гиллан выводить первую строчку про малышку мисс Молли, как Олег сорвался с места и стал как-то конвульсивно дёргаться, при этом очень живо перемещаясь по комнатке.

Мне стало немного не по себе.

Попов замирал на месте, медленно наклонялся вперёд, потрясывая длинными жидкими волосиками, потом резко откидывался назад, отпрыгивал в сторону, и вновь его клонило вперёд. При этом глаза он сначала закатывал куда-то вверх, потом совсем их закрывал.

«Да это он так танцует!» – осенило меня, и на душе стало спокойнее.

Танцор активно двигал руками, скакал на одной ноге, на другой, прыгал на обеих сразу. Закончил он композицию более чем эффектно. На финальных аккордах он грохнулся на колени и, закрыв глаза, медленно опускал голову к полу. Когда всё стихло, Попов ткнулся лбом в серую ковровую дорожку, забывшую про пылесос.

Кода вышла прямо на загляденье!

– Ну как? – поднимаясь с пола и отряхивая колени на модных вельветовых джинсах, разгорячённый в танце товарищ вопросительно смотрел на меня.

– Классно! – почти не соврал я.

– Понравилось? – Попов был доволен собой.

– Ага!..

Тут же поступило предложение:

– Давай вместе балдеть?

Ну, балдеть так балдеть!

– Давай!

Олег перемотал бобину на начало и снова запустил её.

Теперь в центре комнаты мы выстроились вдвоём – напротив друг друга.


Потом ещё много раз звучала в ночи песенка короля скорости. Пару часов подряд он взывал к своей малышке, чтобы та, наконец-то, услышала его пение…

Наверное, соседи тоже отмечали праздник, потому что нас никто не отвлекал ни визгливыми жалобами, ни откровенными угрозами. Хоть раз в году наша громкая музыка никому не мешала.

Мы с Поповым отдавались Танцу. На ходу придумывали совершенно дикие па, а, исполнив их, получали такое же дикое удовольствие. Запрыгивали на кресло, покривлявшись там немного, перебирались на диван. В дело пошла акустическая гитара и микрофон-клюшка от магнитофона. Пробовали мы изобразить что-то похожее на то, что видели этой ночью возле ёлки у театра. Ничего не получалось, и мы, улыбаясь, успокаивали друг друга – там народное, а здесь-то – самый что ни на есть рок! И надо не так, как тот мужичок, а надо так вот, как мы!

Торшер отбрасывал на стену страшные тени.

Попробовали мы разок выдать номер под следующую песню альбома – «Бладсакер», но что-то не пошло, и мы вернулись к хорошо проверенной «Спид кинг».

И всё же счастье вскоре закончилось. Гиллан охрип, Пэйс с Гловером стали путать доли, Лорд и Блэкмор вместо ранее прилежно сыгранных импровизов несли откровенную ахинею, у Попова скрутило живот.

– Это водка, – поставил себе диагноз захворавший. И вымученно добавил:

– С вареньем.

Он прилёг на диван и, держась за живот, пару раз полюбовался моей сольной программой. Но одному мне балдеть было скучно. Моего напарника болячка не отпускала, а посему и закончили на этом.

«Дип Пёрпл» тихо выматерились и ушли спать.


Никогда в жизни больше у меня не было такой насыщенной дэнс-пати.

Да и не умею я танцевать вовсе!

Хотя в ночь на 1 января 79 года я так не считал.


Первое свидание (сборник)

Подняться наверх