Читать книгу Бульдог - Атаман Вагари - Страница 19

И тут я решаю, что это мой миг. Та возможность, которую мне нужно использовать. Тот шанс, который представляется сейчас, а потом не представится вообще никогда! Я подаюсь вперёд и говорю ребятам:

– Ну, я пошла тогда.

– Э… – впадает в осадок Шпындель.

Удав не издаёт никакого звука. Наверное, тоже в шоке.

Девушка замечает, что я вышла чуть вперёд. И благосклонно кивает, смотрит на меня с ласковой улыбкой, подманивает к себе поближе. Мол, подойди ещё, дитя моё. Я чувствую на себе десятки заинтересованных, удивлённых глаз.

Подхожу. Разглядываю её параллельно. Не внешность – нет. Меня интересует телосложение, весовая категория, повадки, жесты, привычные телодвижения. Пытаюсь угадать, как она предпочитает нападать и защищаться, какая техника боя, какая тактика.

Сама я при этом пьяная-пьяная. Бывает такое, что с одной стороны сознание расплывается, куда-то везёт и ведёт – а с другой стороны ум работает кристально чётко и ясно. Вот почему некоторые шаманы или творческие личности употребляют алкоголь: чтоб войти в изменённое состояние сознания, открыть в себе скрытые резервы, получить доступ к сверхспособностям, к которым обычным путём доступ получить чертовски трудно.

Чувствую спиной взгляд Удава и Шпынделя. Взволнованный такой, затаившийся. Чувствую установившуюся связь с ними, братскую – будто мы не пойло сорокаградусное из общей фляжки глотали, а нашу перемешанную меж собой кровь.

Девушка примерно моего роста, стройная. Очень красивая. Распущенные вьющиеся белые волосы, длинные, почти до талии. Громадные голубые глаза, и в них блестит хитринка и небывалый ум. Я понимаю, от чего – чтобы быть приверженным Искусству танца, искусству обращения с холодным оружием, нужно обладать недюжинным разумом и духом. Она тоже разглядывает меня, оценивающе. На губах затаённая усмешка.

– Ты знаешь, на что ты идёшь, чужестранка, – говорит она в восстановившейся тишине. – Это я вижу по твоим глазам. Это я чую в тебе.

У неё страстный, обволакивающий голос. Она это почти прошептала. По моему телу прошли мурашки. Будь я парнем – я бы тут же заключила её в объятия и сыграли б свадьбу. Я уже чувствовала себя побеждённой, но радовалась этому поражению.

– Что ж, начнём наш бой, – девушка берёт меня за руку, ведёт в центр костров.

К ней подходит одна из акробаток, девушка отдаёт ей кривые мечи – реквизит и оружие, с которым она танцевала. Отпускает мою руку. Встаёт напротив меня, на расстоянии двух шагов. Смотрит на меня не мигая. Я замерла, одновременно и напряглась, и расслабилась. Не пропустить первый удар. Не сдать. Хоть она и очень красива и, должно быть, потрясающий человек – бой есть бой. Тем более, я чувствовала незримую поддержку моих новых "братьев" – Удава и Шпынделя.

В воздухе застыло предвкушение, ожидание. Страсть. Огонь.

Удар в барабан – и её удар.

Несмотря на то, что я пьяна, я ухожу с линии удара. И её рука лишь задевает меня. Вспоминаю уроки Аманды. Танцовщица-блондинка поразительно похоже нападает.

Я делаю кувырок, уходя от неё в сторону. Она снова бьёт, на этот раз попадает, но я амортизирую удар. Хватаю её за руку, кружу, отрываю от себя, пытаясь уронить. Она делает изящное сальто и заходит сбоку.

Она снова бьёт, ногой, задирая её высоко и норовя свалить меня. Но я ухожу боком, делаю натренированный кувырок назад. Она кувыркается в мою сторону. Я понимаю, что мне надо нападать, и нападаю. Бью ей в сторону плеча, чтобы нарушить её равновесие. Она перехватывает мою руку, ловко выкручивает. Я знаю этот приём и защищаюсь – подныриваю под неё и роняю.

Но она ловко вскакивает. Я вынуждена отпрыгнуть. Она наступает – я на полной силе несусь ей навстречу. Мы сталкиваемся, но в самый последний момент, словно чувствуя друг друга и технику, расходимся в стороны. Я падаю, но что такое падение для человека, которого последние 2,5 года тренировок только и учили правильно падать? Вскакиваю – вовремя. Она уже близко.

Мы снова схлестнулись. На этот раз она прикладывает меня довольно жёстко ногой в висок. Её нога босая – это меня спасает от сотрясения мозга. Понимаю, что сама ударить ей ногой в висок не могу – у меня ботинки, и я могу её ранить. Ещё понимаю, что не знаю тут никаких правил. Нужно что сделать – убить её? Пустить ей кровь? Положить на лопатки? Надо было спросить у Удава и Шпынделя.

Всё это время, пока мы с ней дерёмся, играет барабан. Потом вступает флейта, звенит бубен. Музыкальные инструменты выводят ловкую мелодию – сопровождение к нашему поединку.

Нет, я не хочу пускать ей кровь, избивать её тоже не хочу. Она такая красивая. Если я наставлю ей синяков на лицо – хоть я могу это сделать – как же она будет выходить на сцену и танцевать? Поэтому я стараюсь бить по другим местам. По рукам, по спине, по рёбрам.

Сколько продолжается наш поединок? Минуту? Вечность?

Я разогрелась, вошла в азарт. Кажется, протрезвела. Во всяком случае, трезво оцениваю ситуацию. А ситуация при более адекватном рассмотрении сюрреалистическая. Я наплевала на задание, оставила детей одних дома надолго, пошла в Сливовицу, откуда меня чуть не вышвырнули пинком. Потом я попала на сомнительную тусовку местных неформалов, которые опоили меня мутной алкогольной жидкостью, и в довесок ввязалась в драку с танцовщицей! Наверное, я сумасшедшая. Мне надо было остаться дома с детьми, смотреть с ними мультики.

Моя прекрасная соперница тоже вошла в азарт. Она ведёт бой со всем искусством, не бой – а танец, загляденье, произведение! Я-то дерусь чисто по практике, используя отточенные движения, удары, приводящие к результату. Но её техника… Эта гибкость, эта плавность. Она как змея, ловкая, быстрая, при этом мягкая и плавная.

Я бью. Она бьёт. Я защищаюсь. Она защищается. Наш поединок почти превратился в парный танец. В какой-то момент я подумала, что она поддаётся мне. То странное чувство, когда твой "враг" обнажает слабое место. Она раскрылась – либо по невнимательности, либо не думая, что я это замечу и успею – и я этим воспользовалась. Но меня не оставляло до последнего ощущение, что она раскрылась намерено: чтобы я её победила. Впоследствии она говорила мне, что она не поддавалась и вообще была в шоке, что оказалась повержена мною. Но я не знала, верить ей или нет, ведь она такая змея.

Я немного сил вложила в этот удар, но она упала. Возможно, тому виной коряга, торчащая из костра, или то, что ей некуда было деваться, ведь кругом горели огни, и она могла упасть в костёр. Она упала, я села на неё сверху и прижала плечи к земле. Она принялась извиваться – я держала. Она пыталась встать, скинуть мои руки, но не могла. Мои мускулы налились железом. Что-то давало мне мистическую силу. В тот момент я мало отслеживала и осознавала это. Потом она говорила мне, что в тот миг ей казалось, что её удерживает дюжий мужчина, вроде Шпынделя, и тоже не могла понять, откуда во мне столько силы.

Возможно, в этом Провидение, которое меня вело. Я не очень верю в судьбу, в то, что всё предначертано. Но бывают такие события в жизни, которые выглядят чудесами, совпадениями и которые в итоге приводят человека именно туда, куда ему нужно прийти.

Она затихла и расслабилась. Барабаны, бубны, свирели – всё замолчало. Только треск и жар огня, совсем близко. Она встретилась со мной взглядом. Какое-то время мы смотрели друг на друга, боец-победитель и боец-побеждённый.

– Ты одолела меня, чужестранка, – прошептала она удивлённо и кивнула мне.

Я сочла этот кивок знаком, что могу теперь отпустить её. Я отпустила руки, встала, хотела помочь ей, но она уже была на ногах. Она мягко взяла меня за руку и вывела снова в центр костров. И вдруг громко объявила:

– Эта чужестранка одолела меня в честном поединке. Ты получишь высшую награду. Как тебя зовут, чужестранка? – повернулась она ко мне.

– Сорвиголова. Ну, меня так именно зовут. А вообще, Клотильда.

– Клотильда… Это невероятно! Меня одолела дева с именем Клотильда! – она заговорила восторженно и быстро мне всё объяснила: – У каждого человека, кто попадает сюда, ко мне, есть имя, а у каждого имя – покровительство змеи. Твоя змея-покровитель твоего имени – Боа. Отныне ты – Боа. И ты наша сестра, наша мать и наша дочь, ибо мы – Боа! Сёстры, матери, дочери, сегодня Великие Змеи послали нам сестру, мать и дочь Боа! Приветствуем её!

Это она провозгласила громко, вывела меня на особо светлое место, подняла мою руку, вторую властно простёрла. Я всё ещё думала, что участвую в шоу. Торжественно запели певцы, зазвучали снова барабаны, бубны, флейты, гитары. Над лесом раздался приветственный рёв.

– А сейчас продолжим праздник! Веселитесь! Да будет Фестиваль Упырей!