Читать книгу Осколки древней ярости - Белоножко Е. - Страница 6

Пришел в сознание я рывком, будто в мозгу щелкнул выключатель. Голова немного болела, да к тому же ныло ушибленное плечо. Хорошо, что я пристегивался, а то травмы наверняка были бы посерьезней.

Расфокусированный взгляд распахнувшихся глаз уперся в черное, усыпанное звездами небо. Царила ночь, а значит, без сознания я был минимум часов двенадцать. Видимо, организм решил отыграться за предыдущие бессонные дни. Ну, или удар головой был очень уж сильный.

Приподнявшись на локтях, я завертел головой, осматриваясь. Обстановка вокруг не выглядела дружелюбной – я сидел в деревянной клетке, стоящей на краю большой поляны, огороженной со всех сторон высокой кирпичной стеной. Рядом с моей клеткой стояло еще две. В обитателе ближней я узнал Степу, лежащего на спине. Его лицо было прикрыто тенью, и я не мог даже понять, в сознании ли он. Грудь оборотня медленно вздымалась и опадала, выходит, он, по крайней мере, жив.

Во второй клетке лежал… некто. В свитере, когда-то имевшем белый цвет, ныне скрытый под слоем грязи, черных брюках, измочаленных на левой ноге, и с босыми ступнями. Человек лежал на боку, повернувшись в мою сторону, но его лицо я разглядеть не мог – оно было скрыто длинными черными волосами, слипшимися от грязи. Незнакомец не подавал признаков жизни, лишь после нескольких минут наблюдения я понял, что он, пусть и едва заметно, но дышит.

Подойдя поближе к Степиной клетке, я негромко позвал оборотня, но он не откликнулся. У меня мелькнула мысль чуть толкнуть его колдовством, я даже начал было начитывать нужное заклинание, как вдруг что-то произошло. В моей голове стало пусто, а взгляд подернулся легкой дымкой. Я словно увидел очертания какого-то другого места, наложившиеся на пейзаж вокруг. Одновременно с этим, нечто холодное, липкое, неприятное возникло в моей голове.

– Где ты находишься? – раздался незнакомый голос. Вкрадчивый, холодный и пугающий до дрожи, он прозвучал в моих мыслях, не являясь их частью. Наоборот, он подавлял их, заставлял путаться и исчезать.

Я упал на землю, обхватив голову руками, и тихонько заскулил.

– Где ты находишься? – повторил голос настойчивее.

Что-то зашевелилось в груди. В противовес холодной пустоте в голове, оно было обжигающе горячим, объемным, и словно пыталось откликнуться на зов. Я вдруг осознал, что вопрос был адресован не мне, а именно этому… чему-то. И, несмотря на то, что оно было во мне, это нечто было чужим. Оно словно обхватило мою душу, и сейчас обозначило свое присутствие, отозвавшись на голос.

– Хватит! – воскликнул я, закрыв глаза.

И все прекратилось. Холод в голове, как и жар в груди, исчезли без следа.

– Мальчишка очнулся! – раздалось откуда-то из-за стены.

Я открыл глаза, наполнившиеся слезами, и повернул голову на голос. Приглядевшись, я различил ворота, сливающиеся по цвету с красным кирпичом. В воротах была небольшая щелка на уровне глаз, где на мгновение что-то блеснуло.

Ворота распахнулись, и через них прошли три чернявых парня. Цыгане. Нас похитили цыгане?.. Наверное, если бы я не был подавлен произошедшим только что вторжением в мой разум, то расхохотался бы. Серьезно? Оборотня и колдуна, который может одним усилием разнести две машины на болтики, похитили какие-то цыгане?..

И тут события, предшествующие потери сознания, всплыли в моем мозгу. Оборотень. Там был оборотень, и отнюдь не Степа. Он принес нас к цыганам?.. Или же… что-то было такое, связывающее оборотней и цыган, я давным-давно читал это в бабушкиной книге, но никак не мог вспомнить. Память плохо слушалась, к тому же, меня все еще трясло.

– Эй, гаджо! – крикнул один из парней, стуча ногой по клетке со Степой. Мой знакомый оборотень встрепенулся и с трудом сел. – Помнишь нас?

– Помню, уроды, – поморщился Степа. – Лучше б забыл…

– Но-но! – хохотнул в ответ парень, а один из тех, что доселе молчали, смачно харкнул под ноги бывшему участковому. – Ну как, пожил на воле? Хорошо на воле было? Теперь опять с нами жить придется. Сколько бегал, тридцать лет? Сорок? Представляешь, сколько отрабатывать придется?

Степа хмуро посмотрел на говорящего.

– Отпусти нас по добру. Ты не знаешь, во что ввязываешься.

– А то что? – белозубо оскалился цыган.

Оборотень неопределенно пожал плечами.

– Плохо будет.

В этот раз цыган не выдержал и заливисто расхохотался в голос.

– Посиди пока тут, – сказал он, наконец. – Гуарил решит, что с тобой делать.

И троица удалилась, закрыв за собой ворота.

– Покапали на нервы, и ушли, – констатировал Степа, прислонившись спиной к стене клетки. Повертев головой, он, наконец, заметил меня, все еще скорчившегося на земле, и дернулся было в мою сторону. – Саша! Ты в порядке?!

– Нормально, – я повертел рукой в неопределенном жесте.

Сделав над собой усилие, я распрямился и посмотрел на оборотня. Стараясь скрыть дрожь в голосе, попросил:

– Расскажешь, что вообще происходит?

Оборотень быстрым движением почесал подбородок, точь-в-точь как собака. Благо хоть не ногой. И почему я раньше не замечал таких привычек? Это у него нервное что ли?

– Почему бы и нет? У нас есть немного времени, пока они там решают, что со мной делать.

Степа глубоко вдохнул и принялся рассказывать:

– В наше время оборотням живется тяжело. Большая часть селений, из тех, что живут не в глубокой глуши, подстраивается под людей, пытается быть похожими на них. В странах бывшего СССР оборотни копируют цыган, так легче – контроля со стороны государства нет, можно кочевать. Мы не любим подолгу оставаться на одном месте, если оно на виду.

– Ты оставался, – заметил я.

– Да. Я был кое-чем кое-кому обязан. Об этом чуть позже, – вздохнув, Степа продолжил: – Среди нас, оборотней, существует внутривидовое рабство. Межвидовое тоже есть, оборотни часто воруют и используют людей, но это другое. Рабство есть наказание за… проступки. Нарушение клановых законов. Но даже при совершении самых страшных преступлений, ты можешь избежать наказания соразмерной платой. Например, отец может отдать в рабство старшего сына и остаться свободным.

Бывший участковый грустно усмехнулся.

– Мой отец убил жену барона. Не знаю подробностей, как так вышло, но его взяли прямо на месте преступления. Он сразу же откупился мной, абсолютно не задумываясь. Правда, барон был в ярости, и отца все равно убили. Хотя, это наказание мягче, чем пожизненное рабство, поверь. А меня, шестилетнего ребенка, забрали, и пять лет я прислуживал детям барона. Одного из них, Зиндело, ты только что видел, кстати. Это тот, который говорил со мной.

Степа поморщился, с раздражением посмотрев на ворота, за которыми скрылись оборотни.