Читать книгу Похищение Муссолини - Богдан Сушинский - Страница 9

Часть первая
7

Оглавление

Да, голос этого поражающего своим хладнокровием «венского фюрера» действительно способен был показаться Гитлеру последним колоколом надежды. В конце концов он не мог допустить, чтобы страна, в которой фашизм зарождался как идеология, стала жертвой заговора предателя-короля.

Гитлер никогда всерьез не воспринимал ни опереточный вождизм дуче, ни боевые качества его полевых армий, в которых Муссолини так и не сумел возродить дух римских легионов. Но в то же время он смутно представлял себе, какими иными силами Германия могла бы в свое время отвлекать крупные соединения войск антигерманской коалиции, не будь итальянских дивизий в Африке, Греции, России. Нет, существуют бреши, при которых любая цитадель – уже не цитадель.

Буквально перед прилетом Скорцени в «Волчье логово» Гиммлер просил разрешить ему ввести в действие свой план изменения ситуации в Италии. Детали этой операции, получившей название «Аларих», начали разрабатываться в кабинетах службы безопасности еще два месяца назад. При этом они рассматривались как один из основных вариантов «умиротворения» союзницы – Италии на случай вполне прогнозируемых «непредвиденных» обстоятельств.

Немного поколебавшись, Гитлер дал согласие на осуществление и этой операции, хотя и считал ее неосуществимой. Для успешного ее проведения Гиммлеру скорее всего придется требовать открытия еще одного фронта – итальянского. При котором многотысячные дивизии «макаронников», как бы ни были они презираемы эсэсовским воинством рейхсфюрера, все же окажутся союзниками англо-американцев.

Когда при разговоре с Гиммлером в голову фюрера закралась мысль о возможности такого союзничества, он едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Однако никаких опасений рейхсфюреру СС при этом не высказал. Вместо этого, как бы между прочим, поинтересовался, где сейчас находится тот прославившийся во время австрийских событий «венский фюрер» Скорцени и как скоро представляется возможным вызвать его в ставку. И даже был немного разочарован, узнав, что гауптштурмфюрер сейчас в Берлине, занимается особой диверсионной школой и развертыванием эсэсовских террористических групп на Востоке и в Югославии. Гитлер считал, что самим дьяволом заложенный в этом парне талант диверсанта, талант, усиленный наполеоновским фатализмом, следует использовать куда более рационально.

Впрочем, совсем недавно Гиммлер докладывал ему, что Кальтенбруннер рекомендует «венца» Скорцени на пост шефа эсэсовских диверсантов. И он тогда не возражал. Рекомендация Кальтенбруннера говорила сама за себя.

Он не возражал, но все же нашел время более подробно ознакомиться с личным делом этого «фюрера СД» и даже при случае попросил Кальтенбруннера напомнить кое-какие подробности из биографии нового подчиненного. Так вот, детали были весьма впечатляющими.

Оказалось, что Кальтенбруннер близко познакомился со Скорцени, еще будучи членом «Академического легиона», этого студенческого добровольческого корпуса молодых австрийских национал-социалистов, сторонников воссоединения Австрии с рейхом. В свою очередь, Кальтенбруннер познакомил тогда еще двадцатичетырехлетнего Скорцени с фюрером австрийских национал-социалистов Артуром Зейс-Инквартом. Он же летом 1932 года рекомендовал Отто кандидатом в члены нацистской партии.

«Похвальная поддержка, – мысленно проворчал фюрер, – если только она продиктована интересами партии, а не дружбой собутыльников. Похоже, в этот раз дружба и интересы дела совпали».

С первым своим партийным поручением: вести подрывную пропаганду против австрийского правительства со страниц газеты «Национал-социалистише нахрихтен», органа нацистской партийной группы округа Веринг, Скорцени справился великолепно. Как оказалось, он отлично владел не только пистолетом и шмайсером, но и пером. Гитлер знал, как мало таких людей в партии – чтобы и оружием, и словом оратора, и пером…

«Ага, февраль 1934 года. Наш “венец” дает эсэсовскую клятву при вступлении в 89-й штандарт[8] СС».

– Неужели еще в феврале 1934 года? – спросил Гитлер, не отрываясь от досье. Словно там могла быть описка. – Уже одно это заставляет относиться к нему с уважением.

– Тот, кто входил в первые охранные отряды партии, заслуживает особого уважения, – позволил себе то ли уточнить, то ли поправить фюрера Кальтенбруннер.

Гитлер что-то недовольно проворчал в ответ и спросил:

– Что вы еще можете добавить к тому, что есть в деле?

Из пересказа, услышанного из уст Кальтенбруннера, фюрер смог вспомнить, что в том же году эсэсовец Отто Скорцени принял участие в нацистском путче в Вене, находясь в рядах штурмового отряда по захвату резиденции федерального канцлера Австрии. В этой операции тогдашний канцлер Энгельберт Дольфус был убит. Однако Гитлер не стал выяснять, является ли его убийцей именно Скорцени. Не следует искать убийцу там, где на спусковой курок нажимает история. Да, именно так: история.

А вот то, что после поражения путча гауптштурмфюреру[9] СС Скорцени, в отличие от многих других заговорщиков, удалось избежать суда, показалось Гитлеру весьма существенным. Как и то, что он не покинул Австрию и не поспешил уйти в глубокое подполье. Наоборот, сумел открыто устроить свою женитьбу и стать управляющим делами одной венской строительной фирмы, которая после этого не раз давала крышу «Германскому гимнастическому союзу» и другим молодежным объединениям, стремившимся к утверждению в своей стране нацизма.

«Этот факт говорит о многом, – подумалось фюреру. – И прежде всего – о хладнокровии парня, его умении выдерживать удары судьбы, не отрекаясь от неудачников.

“Не отрекаясь от неудачников”, – повторил про себя Гитлер. – А ведь нашлось немало таких, что отреклись. Трусливо отсиделись. Сколько их еще появится на пути к вершине рейха. Сколько неудач придется пережить…»

И все же по-настоящему этот боевик раскрылся в марте 1938 года, когда президент Австрии Вильгельм Миклас отказался утвердить усиленно поддерживаемого из Берлина национал-социалиста Зейс-Инкварта федеральным канцлером, и стало ясно, что путем мирного правительственного переворота к власти в стране национал-социалистам не прийти.

Гитлер хорошо помнил это время. Но лишь сейчас открыл для себя, как много сделал для аншлюса этот почти незнакомый ему гауптштурмфюрер, чье имя, несомненно, войдет в историю национал-социалистического движения. Однако история подождет.

Как раз тогда, в марте 1939-го, Кальтенбруннер получил приказ начать еще один путч. Руководитель гимнастического союза Бруно Вайс, одновременно являющийся унтерштурмфюрером[10] 89-го штандарта, отлично знал возможности и характер Скорцени. Именно поэтому назначил его командиром одной из «мобильных» групп СС – той небольшой, всего из двадцати человек, группы наиболее отчаянных эсэсовцев, которой было поручено ворваться в президентский дворец и арестовать самого главу государства.

К чести этих боевиков, они сумели смять охрану без единого выстрела. Причем Скорцени ворвался в вестибюль дворца и устремился по лестнице наверх, к апартаментам президента. Говорят, дорогу ему успел преградить молодой лейтенант вместе с несколькими солдатами дворцовой охраны. И наступил момент, когда если бы Скорцени хоть на мгновение растерялся, эта растерянность не только стоила бы ему жизни, но и, возможно, свела бы на нет весь путч. Однако, уже стоя под дулами винтовок, Скорцени догадался крикнуть: «Я послан новым правительством! Немедленно проводите меня к президенту!»

Почему лейтенант поверил ему, почему взялся провести в приемную президента – объяснить невозможно. Один из тех загадочных фатальных случаев, без которых не обходится ни один путч, ни один заговор. Важно, что это произошло. Ну а как только гауптшарфюрер и два других эсэсовца оказались в приемной, они тотчас же разоружили офицера и со всей возможной в этой ситуации вежливостью арестовали вышедшего на шум президента Микласа. Еще через час тот же Скорцени со своими сорвиголовами уже врывался в резиденцию австрийского канцлера, который, согласно плану путча, тоже подлежал аресту.

Впрочем, не меньшую преданность национал-социализму проявил этот гауптшарфюрер 89-го штандарта СС и во время венской «Кристальной ночи»[11]. Однако на выбор Гитлера, на его решение этот факт никакого влияния уже не оказал. Пути выхода из ситуации, которая создалась после ареста Муссолини, были подсказаны именно этими, памятными ему, венскими событиями 1938-го и тем обстоятельством, что отдел диверсий Главного управления имперской безопасности возглавлял человек, имеющий большой диверсионный опыт и лично арестовывавший двух первых лиц в государстве. Среди бела дня, в независимом государстве, в котором вовсю развернулось преследование нацистов.

Похищение Муссолини

Подняться наверх