Читать книгу Когда рак поселился в вашем доме - Борис Дмитриевич Яровой - Страница 1

Обычно это начинается не с диагноза, а с фраз. «Он сильный, он справится». «Надо держаться». «Главное – не сдаваться».

Эти слова произносятся автоматически, как пароль. Их говорят родственники в коридорах диспансеров, пишут знакомые в мессенджерах, иногда их роняют даже врачи, не поднимая глаз от карты пациента. Их говорят не потому, что они что-то объясняют, а потому что так принято. В нашей культуре болезнь принято превращать в поединок, а человека – в бойца.

Поэтому я сразу обозначу главного врага этой книги – это не рак. Это галлюцинация победы, в которой нас приучили жить.

Кухонный трибунал

Представьте кино. Вечер, кухня. Женщина лет 45 ставит перед мужем тарелку с диетическим супом. Он только что прошел второй курс химии. Он бледный, его подташнивает, он хочет только одного – лечь в темноте, замереть и надеяться, что следующая волна тошноты будет слабее.

– А ты? Ты хочешь жить?– Ты должен поесть, – говорит она. – Нужно набираться сил. – Если ты опустишь руки, болезнь тебя сожрет. – Соседка принесла статью: где человек вылечил четвертую стадию силой мысли и пшеницей, пророщенной по древним правилам, Сунь-цзы. Он просто очень хотел жить.

В этот момент на кухне происходит не забота. Происходит допрос. Человек, у которого внутри идет тяжелейшая биологическая перестройка, вынужден оправдываться в том, что он «хочет жить». Его заставляют доказывать право на существование через энтузиазм, которого у него нет и быть не может.

Если ты борешься – ты молодец. Если ты веришь – ты «правильный». Если победил болезнь – ты герой. А если победила она – значит, ты что-то сделал не так.Фраза «Ты должен бороться!» – это не поддержка. Это перекладывание ответственности за наш страх на того, кто и так едва дышит. Когда рядом появляется рак, общество достает один и тот же сценарий: борьба, вера, победа. Это и есть галлюцинация победы.

Кому удобна эта ложь

Она удобна прежде всего тем, кто рядом. Идея «победы» снимает самый тяжелый вопрос: а что, если исход не зависит от нас? Если всё решает сила духа, значит, мир остается справедливым. Значит, не нужно смотреть в лицо случайности, хрупкости тела и пределам медицины. Значит, всегда можно сказать: «Мы сделали всё что могли. Мы его мотивировали как могли»

Это и есть иллюзию контроля, страховка от ужаса неопределенности. Проблема только в том, что больной платит за эту страховку самой дорогой валютой – последними силами и чувством вины за то, что этих сил не хватает. В логике этой борьбы, ухудшение состояния перестает быть медицинским фактом. Оно становится моральным поражением. Если стало хуже – значит, недостаточно до конца верил. Если не дожил – значить не дожал.

И вот поддержка превращается в давление, а забота – в скрытое насилие, упакованное в добрые слова. Давайте посмотрим, что по этому поводу говорит наука.

Факт – чек

Одним из крупнейших обзоров на эту тему стал мета-анализ, опубликованный в British Medical Journal. Исследователи изучили данные тысяч пациентов и пришли к выводу: так называемый «боевой дух» и позитивное мышление не оказывают прямого влияния на выживаемость при раке.

Самовнушение хорошо при психологических травмах. А вот иммунитет не читает аффирмации. И опухоль не испугать решимостью. И отсюда напрашивается логический вывод – если позитивное мышление не влияет на опухоль, значит, вся тяжесть требований «быть сильным» ложится не на болезнь, а на психику больного.

Мы не лечим рак мотивацией. Мы пытаемся лечить опухоль его чувством вины. И это не просто бесполезно. Это этическая катастрофа, которая ломает человека еще сильнее.

Представьте организм больного как стройплощадку в режиме ЧП. Все ресурсы брошены на аварийные работы (иммунный ответ, восстановление после терапии). А вы, требуя «веры» и «боевого духа», фактически приказываете прорабу (психике) отвлечь силы на строительство парадной арки для отчётности. Вы не помогаете – вы крадёте последние силы на ненужный показной результат.

Вина «проигравшего»

Мне позвонила дочь пациента, который умер полгода назад. Она плакала не от горя – от ярости на саму себя.

– Мы не дали ему просто побыть с нами. Мы до последнего требовали от него победы.

– Мы последние месяцы только и делали, что заставляли его «сражаться», – говорила она. – Таскали его гулять, когда он уже не мог стоять.

– А он смотрел на нас с тоской в глазах. Он чувствовал себя виноватым перед нами за то, что умирает.

Это – классический итог обмана, когда вместо любви человек получает тренировочный лагерь. По факту, большинство этих мотивационных речей адресованы не больному. Они адресованы страху близких. Говоря «борись», человек на самом деле говорит: «Мне страшно признать, что я не контролирую ситуацию».

Покой – это не капитуляция

Рак – не экзамен по силе воли. Он не выбирает слабых и не отступает перед теми, кто «правильно настроился». Самое разрушительное здесь – даже не ложная надежда, а вина. Вина за усталость. За страх. За невозможность быть тем самым «сильным человеком», которого от тебя ждут.

В этот момент человеку нужна не мотивация. Ему нужен покой, где с больного снимают социальный долг быть бодрым и вдохновляющим героем. Не все люди – воины. Противостоять цунами с мечом в руках – не доблесть, а безумие.

Что можно сделать уже завтра

Завтра, вместо фразы «Мы обязательно победим», попробуйте сказать родному, близкому, больному человеку: «Это чертовски тяжело. Мне жаль, что тебе так плохо. Я рядом».

Почувствуйте разницу. В первой фразе – давление и ожидание результата. Во второй – присутствие и принятие. Чтобы закрепить этот эффект, сделайте три шага:

1. Откажитесь от ритуалов напускной бодрости.

2. Прекратите информационный шум. Не читайте ему чужие истории «чудесных побед».

3. Снимите погоны. Ваша задача – не увеличивать его веру в себя, а снять с него обязанность быть сильным. Просто подойдите и скажите: «От тебя ничего не требуется. Тебе не нужно меня радовать своими успехами в лечении. Просто будь».

Эта книга не про отказ от жизни. Она про отказ от жестокой иллюзии, что жизнь и смерть определяются силой наших желаний. Если после этих строк вам стало не легче, но понятнее – значит, иллюзия начала рассеиваться. А когда иллюзии рассеиваются, наступает время для следующего шага – для первого дня после диагноза, когда «землетрясение» уже случилось и наступает паника. Эта паника – прямой результат столкновения с реальностью, которую не впускали, потому что верили в внедренные в сознание галлюцинации. Что делать, когда эта реальность обрушилась на вас в первый, самый шоковый день?