Читать книгу Сумасшедшая площадь - Борис Ветров - Страница 5

Утро следующего дня застает меня в промтоварном магазине – я покупаю все для правильного содержания жилья. Потом меня можно наблюдать в туалете и ванной комнате – я чищу сантехнику, кафель и зеркала. Теперь я могу лечь в теплую воду – я очень соскучился по этому ощущению. В Сретенске мы жили в полублагоустроенной квартире, а в артели была баня. Искушение так близко, что я готов сделать это прямо сейчас, но инстинкт напоминает о наступающем голоде. Надо идти в магазин – и это одно из самых ненавистных мне занятий. Выкурив сигарету на кухне, я решаю сходить в какое-нибудь кафе, а на вечер купить овощей и сока.

По сравнению с утром, заметно потеплело. В Чите нередки такие вот теплые дни в ноябре, когда можно обойтись без шапок и перчаток. Впрочем, шапки я не ношу уже много лет и только в тайге надеваю вязаные изделия, почему-то именуемые пидорками. Я незнаком с читинским общепитом, и потому сейчас решаю дойти до «Империи», надеясь, что днем там нет музыки, и есть супы.

Музыки в «Империи» и, правда, нет. Зато там опять сидят две брюнетки – золотая и симпатичная. Перед ними – на треть опустошенная бутылка красного вина и тарелки с какой-то едой. Неприветливая девушка в черно-белой униформе принесла мне овощной суп, минералку и чашку эспрессо. Я решаю пересесть так, чтобы оказаться к брюнеткам спиной, но поздно. Та, что ушла в прошлый раз с седовласым эрегированным мачо, направляется ко мне.

– Здравствуйте, можно к вам присесть?

– Добрый день. Прошу! Правда, я уже почти закончил и ухожу.

– Вы что, меня боитесь? – в ее интонации чуть пьяненькие нотки и задор начинающей чувствовать старость женщины в активном поиске.

– Совсем нет. Но я уже пообедал и собираюсь домой.

– А вы всегда обедаете в ресторанах? – в вопросе завуалирован интерес к моей состоятельности.

– Нет, конечно. Просто сегодня устал от домашних работ, и лень было готовить.

– А вы еще и домашними работами занимаетесь? Ну, надо же, какой мужчина! А что же жена ваша делает? – разведка боем продолжилась. Брюнетка уже полулежит довольно объемной грудью на столе и колдует голосом и глазами.

– Я даже не знаю, что она в данный момент делает, мы живем теперь в разных федеральных округах, – мне почему-то не хочется грубо отшивать брюнетку. Наверное, сегодня и вправду по–весеннему тепло.

Брюнетка блестит губами и глазами.

– Как интересно! Она в командировке?

– Она замужем за доблестным пограничником.

– А, так вы один? Вот откуда обед в ресторане и домашние хлопоты! А откуда вы, если не секрет?

Допрос, явно имеющий конечную цель, прерывается приближением золотой подруги. Правда, сейчас на ней золота куда меньше.

– Ира, я не поняла, ты идешь или тут остаешься? – она демонстративно игнорирует меня и клокочет от злобы. Я не могу понять, чем эта злоба вызвана, но такие интонации мне очень хорошо знакомы. Я решаю больше никогда не приходить в «Империю».

– Ну и остаюсь, – внезапно спокойно говорит та, которая оказалось Ирой.

– Нас ждут, если что. Звонили уже.

– Неля, езжай сама. Я тебе сказала, что мне эти люди вообще ни о чем.

– А! Значит тут – о чем?

– Может быть!

– Дура, блин… – Неля глотает окончание фразы, и стремглав исчезает. Я недоуменно смотрю на Иру.

– Да, достала она, если честно. Развелась с мужем. Теперь ей мужик один понравился. Он женат. Она для него так – яйца разгрузить по субботам. Она решила – отобью. Идиотки кусок. Ну а у этого мужика друг есть. Мерзкий такой и тупой. Все время ржет просто так, или анекдоты старые рассказывает. Сегодня они внезапно сауну заказали. Развлечься мальчикам захотелось. Но я-то не девочка по вызову. Путь Нелька сама их обслуживает.

– Из всего сказанного я делаю вывод, что вы тоже не замужем?

–Была, конечно. Сыну шесть, дочке двенадцать. Сейчас каникулы, они в Приаргунске у моей матери. Слушай, – предсказуемо переходит на «ты» она, – давай выпьем? Одна не могу, а расслабится охота. Ты не подумай, я не алкашка, просто бывает: накатит что-то. А ты, мне еще в тот раз понравился. Я даже обиделась, что ты танцевать не пошел со мной. Потому с этим козлом и ушла, а он депутатом оказался. Такую херню начал нести. В свою партию принять хотел – прямо там, на улице. Потом целоваться полез. В гости напрашивался. Ну, и послала я его.

Закончив оправдательную речь, Ира ускользает за свой стол, и возвращается с бутылкой, тарелкой с крабовым салатом, и сумочкой. Меня слегка тошнит от запаха из тарелки. Про себя отмечаю дурновкусие Иры запивать красным вином блюда с морепродуктами.

– Прости, Ира, я не пью вина. Голова от него болит. Я кофе себе закажу, хорошо?

– Ты что, совсем не пьешь? – теперь в ее голосе заинтересованность уже совсем иного рода, непьющие мужчины моих лет сегодня – уже редкость. Скорее всего, Ира испила свою чашу вместе с алкоголиком – мужем.

– Нет, совсем не пить не получается, но я не пью в системе. Иначе это становится невкусно и скучно.

– Как интересно. Все бы так думали!

Я жду начала монолога о придурке, козле и алкаше – муже и несчастных детях, и уже думаю, под каким предлогом исчезнуть из ресторана, но Ира пьет вино и замолкает. Она задумчиво крутит бокал по скатерти, смотрит в окно, освещенное внезапно разыгравшимся и совсем не зимним солнцем, затем улыбается мне какой-то домашней улыбкой, нейтрализующей ее напускную грубость и небогатый лексикон, и спрашивает просто и светло:

– Ты сейчас куда?

– Домой. Сегодня и правда, устал с утра…

Ира по-прежнему полна несколько пьяноватой решительностью и отчаянием тридцативосьмилетней женщины.

– Возьми меня с собой, а? Нет, если я тебе не нравлюсь, прости, так и скажи, я пойму. Я вообще понятливая. Просто сегодня что-то накатило. Не хочу быть одна. У тебя лицо такое, располагающее. От тебя гадости не дождешься.

«Слушай друг, у тебя хорошие глаза», – вспоминаю я известную нескольким поколениям фразу героя Фрунзика Мкртчяна и улыбаюсь. Ира понимает мою улыбку неправильно.

– Ну вот, ты надо мной смеешься! А я серьезно, – включает она еще и делано-капризные ноты.

– Нет, я не смеюсь, – на самом деле я скоротечно думаю – нужно ли мне это внезапное приключение и вдруг понимаю, что да, нужно. К тому же у меня давно никого не было. Последний раз это произошло летом, в сретенской гостинице, с заезжей художницей из Иркутска. Их разношерстная компания путешествовала в Приморье и задержалась у нас для осмотра старинного еврейского кладбища. Ее звали Олеся, у нее были сильные прохладные бедра и жадные губы. Мы расстались, даже не обменявшись телефонами, и я вспомнил о ней только сейчас.

– Кстати, а как тебя зовут? – она ожидающе смотрит на меня, и ждет не столько имени, сколько решения.

– Руслан. Хорошо, пойдем ко мне. Я живу тут, недалеко, на Амурской. Квартира не моя – съемная. Я всего два дня в Чите.

– Ты проездом?

– Нет, надолго. Пока поработаю тут.

Я зову официантку, оплачиваю оба счета, и мы идем по светлой улице Ленина, сворачивая затем ко мне, на Амурскую. По дороге заходим в супермаркет, я беру еще вина для Ирины, коньяк для себя, какие-то фрукты и орехи, да еще банку кофе. Действительно, сегодня тепло.