Читать книгу Затянувшееся послесловие - Чингиз Абдуллаев - Страница 3

Глава 3

Оглавление

После ухода гостей Дронго сел за компьютер. Сообщения о трагической смерти заместителя председателя Витебского исполкома Феликса Гордицкого и его водителя были опубликованы во всех белорусских газетах. Эта неожиданная гибель вызвала много кривотолков в спокойной республике, где почти не случалось подобных происшествий. Предполагали, что это криминальные разборки, происходившие с участием кавказских «авторитетов». Но Гордицкий имел безупречную репутацию, никогда не был связан с криминалитетом и вообще курировал вопросы строительства, а не рестораны и торговые точки, за которые отвечал другой заместитель.

Расследование было поручено областному Комитету государственной безопасности, который вместе с областной прокуратурой проверял все обстоятельства взрыва машины. Однозначно было установлено, что машину взорвали сознательно, и данное преступление можно было квалифицировать как террористический акт против представителя власти, находившегося при исполнении своих обязанностей.

Убийство в Нальчике вызвало не меньший резонанс. О нем написали даже центральные московские газеты. Полковник Ахмет Эльгаров был популярным человеком в Кабардино-Балкарии, о его мужестве ходили легенды. И поэтому смерть полковника вызвала ярость у его коллег, поклявшихся найти и покарать убийцу.

О Саламбеке Музаеве почти никаких сведений не было. Он исчез в девяносто девятом во время Второй чеченской войны и числился среди пропавших без вести. Сообщалось лишь, что он воевал в составе отрядов, совершивших рейд в Дагестан, и, возможно, был убит во время этих событий. Однако его труп так нигде и не был найден.

Дронго решил проверить данные и на остальных оставшихся в живых боевых товарищей Юлия Горчилина. Среди дипломатов, работавших в российском посольстве во Франции, действительно был советник-посланник Леонид Игоревич Субботин, шестьдесят шестого года рождения. Последние десять лет он работал за рубежом, сначала в Канаде, а затем во Франции. После службы в армии он поступил в Московский государственный институт международных отношений, который окончил в девяносто четвертом. Затем некоторое время работал в африканских франкоязычных странах и вернулся в Россию, где проработал три года в самом министерстве, откуда был послан в Канаду. Субботин – профессиональный дипломат, у него супруга и сын, которому исполнилось четырнадцать лет.

Данных на Шалву Григорьевича Чиладзе он в Интернете не нашел, даже просмотрев почти все известные грузинские компании, среди владельцев которых не было человека с такими инициалами. Но он понимал, что Чиладзе необязательно должен был появляться на подобных сайтах, если обладал контрольным пакетом акций какой-либо компании и не хотел, чтобы его имя фигурировало среди фактических владельцев какой-либо фирмы.

Дронго закончил свою работу ранним утром, отправившись спать в половине пятого, когда за окном уже рассветало. Летние ночи в Москве были короткими, длились всего несколько часов. Его разбудил телефонный звонок. На часах было около девяти утра. Дронго поморщился, когда, проснувшись, услышал, как включился автоответчик, предложивший позвонившему оставить запись. После третьего звонка включилась запись, и он услышал громкий голос Юлия Горчилина, говорившего, что он звонит по очень важному делу.

Дронго протянул руку и снял трубку.

– Что случилось? – спросил он.

– Звонил Шалва, – быстро сообщил Горчилин, – ему кажется, что за ним вчера следили. Так сообщил его водитель. Как вы думаете, кто это может быть? Может, догадаетесь?

– Я не гадалка, – сухо ответил Дронго, – это может быть кто угодно. Его конкуренты, личные враги, сотрудники правоохранительных или налоговых органов, с которыми бизнесмен Чиладзе имеет свои проблемы.

– Но он считает, что это были чужие, – настаивал Горчилин.

– В таком случае я полечу в Тбилиси, – решил Дронго, – прямо сегодня.

– С Грузией нет авиасообщения, – вздохнул Горчилин, – и вам еще нужно получить визу.

– В Тбилиси можно быстро добраться через Баку, куда летают в день шесть-семь рейсов, – сообщил Дронго, – и мне не нужна виза. Я смогу добраться туда уже сегодня вечером. Вы лучше предупредите своего друга, что я буду у них сегодня вечером.

– Обязательно позвоню, – согласился Горчилин. – Может, мне лучше полететь с вами?

– Ни в коем случае. Тогда я буду больше думать о вашей охране, чем о своем расследовании. Будет гораздо лучше, если вы уедете из Москвы в какой-нибудь загородный дом и останетесь там на несколько дней. Будет еще лучше, если об этом доме никто не будет знать, даже ваша охрана.

– Как это – без охраны? Они знают все мои дома, – возразил Горчилин.

– Сделайте так, чтобы взять с собой самых проверенных сотрудников. И купите новый телефон. Перезвоните мне, когда будете там. И никто не должен знать об этом убежище. Абсолютно никто. Вы меня понимаете?

– Стараюсь. Хотя мне будет сложно. Ладно, что-нибудь придумаю. Значит, вы летите сегодня?

– Не вижу смысла откладывать. И не забудьте, что я вам сказал. Не доверяйте своей новой охране, тем более если вы взяли ее совсем недавно. Среди них может оказаться предатель. Как говорят французы, «предают только свои». Поэтому возьмите автомобиль, накупите продуктов и воды на несколько дней и постарайтесь исчезнуть. Так мне будет легче вести расследование. Тем более что у вас нет семьи.

– Хорошо, я все сделаю, – согласился Горчилин, – но вы тоже будьте осторожны. Если это Саламбек, то он легко мог оказаться в Грузии. Там сейчас сотни бывших чеченских граждан, которые сбежали в соседнюю страну.

– Я об этом знаю. Не забудьте мне позвонить, – еще раз напомнил Дронго перед тем, как положить трубку. Затем перезвонил Вейдеманису.

– Эдгар, мы сегодня должны быть в Тбилиси, – сообщил он своему напарнику. – Срочно возьми билеты на ближайший рейс до Баку, чтобы уже сегодня попасть оттуда в Тбилиси. И закажи нам через Интернет два номера в отеле.

– Все сделаю. Когда ты будешь готов выехать?

– Уже готов. Осталось только побриться и принять душ. И учти, что тебе нужно лететь туда со своим латышским паспортом. Иначе в российский паспорт ты так быстро грузинскую визу не получишь.

Дронго, резко поднявшись с кровати, поспешил в ванную комнату. Через двадцать минут перезвонил Вейдеманис. Он сообщил, что на утренние рейсы они уже все равно не успевают, и им придется вылететь восемьсот пятьдесят первым рейсом в четырнадцать сорок, а затем пересесть на самолет, вылетающий вечером в Тбилиси.

До аэропорта Домодедово они добирались долго, почти полтора часа. К часу дня они уже были в аэропорту. Довольно быстро прошли границу. В зале бизнес-класса Вейдеманис взял себе кофе, Дронго традиционно предпочел чай. Они ждали приглашения на вылет.

– Что ты думаешь об этом деле? – поинтересовался Эдгар. – Наверное, пытался копаться в Интернете?

– Немного, – кивнул Дронго, – но ничего особенного все равно не обнаружил. Хотя отчасти я согласен с Горчилиным. Два убийства подряд – в Белорусии и Кабардино-Балкарии – не могут быть простой случайностью или совпадением.

– Ты думаешь, что это Саламбек Музаев?

– Пока не знаю. Мне не совсем понятны мотивы. Спустя двадцать лет вспомнил, что ему недодали бриллианты, и решил мстить? Или посчитал, что их кто-то у него украл? Не верю я в такие затянувшиеся послесловия. Что-то не получается. Они ему тогда жизнь спасли, а он ездит по странам, чтобы их убивать? Зачем? Почему?

– Они все состоявшиеся люди, – напомнил Вейдеманис. – Горчилин стал олигархом, хоть и не очень крупным, но влиятельным. Погибший Гордицкий был заместителем председателя исполкома крупного белорусского города, Ахмет Эльгаров стал полковником милиции, Субботин уже сейчас занимает высокий дипломатический пост, а Шалва Чиладзе, судя по словам Юлия Дмитриевича, тоже не бедствует, если до сих пор не продал свои бриллианты. Тогда получается, что единственный неустроенный человек среди этой команды – Саламбек Музаев.

Дронго дослушал Эдгара до конца и, вытащив мобильный телефон, набрал номер Леонида Кружкова. Это был еще один его помощник, или третий партнер, который помогал им с Эдгаром во многих расследованиях. Если у Вейдеманиса были традиционные связи с представителями бывшего КГБ и нынешней ФСБ, то Кружков имел такие же тесные связи с сотрудниками милиции.

– Леонид, добрый день. Мне нужны все данные на Саламбека Музаева. Он пропал во время Второй чеченской войны. Если можно, постарайся узнать о его жизни до исчезновения. И запиши номер телефона. Юлий Дмитриевич Горчилин. Позвони ему, он даст тебе все прежние телефоны и адреса Музаева. Сейчас я позвоню, чтобы его предупредить.

– Сделаю, – ответил исполнительный Кружков.

Дронго перезвонил Горчилину.

– Вы предупредили своего друга о нашем визите?

– Конечно. Он просил уточнить номер вашего рейса, чтобы встретить вас в аэропорту.

– Это необязательно, – возразил Дронго, – мы сами доберемся. Вам будет звонить мой помощник, Леонид Кружков. Дайте ему всю информацию, которая у вас есть по исчезнувшему Саламбеку.

– У меня ее не так уж и много. Мы не виделись больше десяти лет.

– Я помню. Но вы дайте его прежние адреса и номера телефонов. Кем он работал до второй войны?

– Кажется, был заместителем министра у Масхадова, или нечто в этом роде. Заместителем руководителя республиканского ведомства. Кажется, они строили мосты или дороги. Но потом все связи с ним прервались. Я считал, что его убили. Очень переживал. И не только я один. А теперь выяснилось, что он решил мстить таким глупым образом. Тоже мне, мститель нашелся…

– Об этом мы с вами уже говорили. Вы сказали, что Шалва до сих пор хранит у себя ваши камни. Получается, что он их не продал?

– Нет, конечно. Я сам видел их у него, когда приезжал в Тбилиси пять лет назад. Еще до этой дурацкой войны в Осетии, после которой границы закрылись.

– У него был процветающий бизнес?

– Нельзя сказать, что он крутой олигарх, но у него есть свой завод по переработке фруктов. И еще три крупных виноградника. Его отец был известным человеком, работал в системе Грузинторга. Они были состоятельными людьми. Вы бы видели, какая у него прекрасная семья! Супруга Кетеван, трое сыновей… А какие у него братья! Их, кажется, четверо или пятеро, и все похожи друг на друга как близнецы. Или это мне так казалось.

– А если это Шалва решил мстить таким образом?

– Зачем? Кому мстить, по какой причине? Ну, предположим, что полковник российской милиции Ахмет Эльгаров может не вызывать у него слишком положительных эмоций. Но при чем тут я? И совсем непонятно, зачем ему убивать живущего в Витебске Феликса Гордицкого. Чем больше я об этом думаю, тем тверже считаю, что убийцей мог быть только Саламбек. К моему огромному сожалению.

– Вы уже переехали в загородный дом? – спросил напоследок Дронго.

– Сейчас еду. У меня было много дел в городе. Нельзя все так бросить и уехать. Просто не получается.

– Речь идет о вашей безопасности, господин Горчилин, – строго напомнил Дронго. – И оставьте в городе телефон, по которому мы сейчас разговариваем. У вас уже появился другой номер?

– Да, конечно. У меня есть два других номера телефона, о которых никто не знает. Можете их записать…

– Назовите номера, – попросил Дронго.

Горчилин продиктовал оба номера и напоследок быстро сказал:

– Насчет гонорара вы можете не беспокоиться. Я уже перевел деньги на ваш счет…

– Господин Горчилин, я не принимаю денег от покойников, – окончательно разозлился Дронго. – Если вы не будете выполнять моих рекомендаций, то я не смогу вам помочь и, соответственно, не смогу принять от вас эти деньги. Подумайте лучше о собственной безопасности. И найдите наконец время, чтобы уехать из города.

– Да, да, конечно. Извините меня, я не хотел вас обидеть, – сконфуженно произнес Горчилин.

Дронго, не прощаясь, отключил телефон. Их попросили на посадку. «Боинг-757» взял курс на юг. Летели они нормально, но, когда над Волгоградом затрясло, Дронго нахмурился. Он знал, что на трассе Москва – Баку почти всегда традиционно трясет в районе Волгограда, словно там была какая-то аномалия, хотя как раз здесь не было никаких горных склонов, продуваемых ветрами.

В Баку они приземлились в половине седьмого. До следующего рейса было чуть больше двух часов. Дронго позвонил Кружкову.

– Что-нибудь выяснил?

– Он был по образованию строителем, учился в московском институте, когда началась Первая чеченская война, – сообщил Кружков. – Он ушел из института не окончив пятый курс. Добровольцем воевал на стороне Джохара Дудаева. Сражался, очевидно, неплохо. Стал командиром батальона, был ранен. После Хасавюртовских соглашений назначен заместителем руководителя республиканского ведомства по ремонту и строительству дорог. Заочно окончил институт. Несколько раз приезжал в Москву. Когда началась вторая война, сначала он выступил против нее, но опять получил назначение командиром батальона. Считался достаточно умеренным по своим взглядам сепаратистом, но воевал храбро. Опять был ранен. На все предложения об амнистии отвечал отказом. Пропал в конце девяносто девятого. По некоторым слухам, был снова ранен, уже в который раз, и умер в горах. С тех пор о нем никто ничего не слышал. В родном селе у него остались две сестры и их семьи, но о нем там никто не слышал.

– У него были жена и дети?

– Нет. Ему было чуть больше тридцати, когда он погиб или исчез. Могилы его не нашли. По некоторым сведениям, его, возможно, смогли вывезти через Грузию в Иорданию, где пытались спасти. Но это только слухи. Его самого никто не видел вот уже больше десяти лет.

– Понятно. Если будут новости, сразу сообщай, – попросил Дронго.

Вейдеманис испытующе взглянул на него.

– Пропал больше десяти лет назад, – сообщил Дронго. – Опять не получается: десять лет ждал, а потом появился и решил убивать? И самое главное – зачем? Что он этим хотел доказать? Непонятно.

– Гордицкий сказал, что у него назначена встреча с бывшим товарищем, который объявился после многолетнего молчания, – напомнил Вейдеманис. – Тогда действительно это мог быть только Музаев. Но зачем ему убивать Гордицкого? И откуда такая ярость и ненависть?

– Нужно будет снова потрясти Горчилина, – задумчиво произнес Дронго, – может, он что-то недоговаривает. И, конечно, нам следует переговорить со всеми оставшимися в живых солдатами этого отделения. Субботин и Чиладзе – вот кто нам интересн в первую очередь; ведь они могут пояснить нам, почему Музаев, если это он, с таким маниакальным упорством ищет своих товарищей по всему свету. И вместо благодарности взрывает и убивает их.

Через два часа небольшой самолет «АТР-72» вылетел из Баку в Тбилиси. В новом аэропорту было уже темно, когда они взяли такси и поехали в город. На часах было половина десятого по местному времени. Дронго достал телефон и набрал номер Шалвы Чиладзе. Услышал голос с характерным грузинским акцентом и вежливо поздоровался по-грузински.

– Гамарджоба. Добрый вечер, уважаемый Шалва Григорьевич.

– Кто это говорит? – удивился Чиладзе.

– Я друг Юлия Дмитриевича Горчилина и прилетел по его просьбе, – пояснил Дронго.

– Очень хорошо, – обрадовался Шалва, – как мне к вам обращаться?

– Можно просто Дронго. Меня обычно так называют.

– Очень приятно, господин Дронго. Где вы находитесь? Я сейчас пошлю за вами машину.

– А где вы сами находитесь?

– У себя дома, – засмеялся Чиладзе, – Юлик сказал мне, чтобы я не выходил из дома. Я, конечно, не боюсь, но сегодня остался дома, чтобы не искушать судьбу. Да и жена меня не пустила.

– Правильно сделала. Мы сейчас едем в отель «Иверия», пусть ваша машина приедет за мной туда.

– Он сейчас называется «Рэдиссон Блю Иверия», – сообщил Шалва, – я пошлю туда своего водителя. Он вас привезет к нам. Можете не беспокоиться, у меня дома нам никто не помешает.

– Почему вы так уверены? – уточнил Дронго.

– У меня здесь лучшая охрана в мире. Не один спецназ их не пройдет, ни один убийца не сможет их обойти, – гордо заявил Чиладзе. – У меня трое сыновей, старшему уже восемнадцать, а младшему – четырнадцать. И все трое отлично стреляют. А еще рядом живут четыре моих младших брата со своими сыновьями. Если понадобится драться, я могу выставить полвзвода моих родственников, каждый из которых готов умереть за меня, как и я за них. И предателя среди этих людей вы не найдете ни за какие деньги. Вот почему я такой уверенный. Пусть кто-нибудь попробует сунуться! Вчера мой водитель увидел, что за нами следит какая-то машина. Я сразу позвонил Юлию Горчилину в Москву. Он предупреждал меня, что такое может случиться. Сейчас мы пытаемся вычислить эту машину. Жалко, номера мы не увидели…

– Как вы думаете, кто это может быть?

– Не знаю, дорогой, даже не представляю. Юлий считает, что это может быть несчастный Саламбек, который погиб больше десяти лет назад. Но я в такие чудеса не верю. Где он был столько лет? Почему не объявлялся, почему прятался? Нет, он погиб, и мир его праху…

– Тогда кто мог убить ваших бывших друзей – Феликса Гордицкого и Ахмета Эльгарова? Или вы думаете, что это обычное совпадение?

– Какое совпадение? О чем вы говорите? Конечно, это были спланированные убийства. И в Витебске, и в Нальчике. Но это не Саламбек. Они тогда пошли в обход горы втроем. Эльгаров их с собой забрал – Леонида Субботина и нашего Саламбека. Поэтому я уверен, что никто из них никакого отношения к этим убийствам не имеет.

– Я вас не совсем понимаю. А кто тогда имеет?

– Наверное, нашелся кто-то из родственников этих афганцев. Я ведь помню, как мы эту женщину спасали. Она уже была при смерти, когда мы подоспели. Их с мужем водитель сдал моджахедам, и те устроили там засаду. Ее муж убил предателя и сам получил сразу четыре пули в грудь. Они искали бриллианты в машине, даже не подозревая, что она держит их в своей сумочке под вторым дном. Видимо, посмотрели на сумочку и отбросили в сторону. Я думаю, что убийца кто-то из их родственников. Сейчас, спустя двадцать лет, опомнился и бросился искать бриллианты. Но вы лучше приезжайте, и мы обо всем переговорим.

– Обязательно, – сказал Дронго, – мы будем ждать вашу машину в «Иверии».

Он убрал аппарат. Вейдеманис ничего не спросил, только молча посмотрел на своего напарника.

– Шалва считает, что это мстит кто-то из родственников погибшей пары афганцев, – пояснил Дронго.

– Эта версия выглядит более правдоподобно, – рассудительно заметил Эдгар, – хотя и несколько экзотично. Откуда-то появившийся афганский родственник убивает полковника милиции за то, что тот двадцать два года назад в составе группы советских солдат украл бриллианты у их родственников? Бред какой-то! Скорее похоже на красивую восточную сказку, чем на реальную трагедию.

– Сам говоришь, что эта версия выглядит более правдоподобно, – недовольно заметил Дронго.

– Она выглядит лучше, чем версия с воскресшим чеченцем, но все равно полный бред, – ответил Вейдеманис.

– И двое убитых, – напомнил Дронго, – даже трое. Учитывая, что в Витебске погиб еще и водитель Гордицкого. Это уже не бред, а настоящая трагедия. И учти, что убийство полковника милиции – это уже не просто месть неизвестного, а настоящий вызов правоохранительным органам. Кроме того, убийца должен был понимать, что теперь его будут искать очень серьезно, и не факт, что его вообще захотят брать живым после такого преступления.

Вейдеманис молча кивнул. Оба напарника даже не подозревали, насколько трагически и запутанно будут развиваться дальнейшие события.

Затянувшееся послесловие

Подняться наверх