Читать книгу Мелодия Вселенной - Дарья Гришина - Страница 1

Глава 1: Эхо Пустоты

Вечерний воздух был пропитан запахом влажного асфальта и далёким, едва уловимым ароматом сирени, который, казалось, всегда сопровождал весну в этом городе. Эвелина, или просто Эва, поправила воротник своего кашемирового пальто цвета слоновой кости. Накинув его, она всегда чувствовала себя немного более защищённой от мира.

Ей было двадцать лет, и она была красива той классической, слегка холодной красотой, которую редко встретишь: длинные, пшеничные волосы, которые она обычно собирала в небрежный пучок для выступлений, и глаза цвета талого льда, в которых, однако, всегда таилась невысказанная печаль.

Она только что закончила свой последний сет в «Ноктюрне» – небольшом, уютном ресторанчике в центре города, где её голос, чистый и сильный, был главной приманкой. Сегодня она пела старые джазовые баллады, и публика, как всегда, была щедра на аплодисменты и улыбки. Она часто подрабатывала здесь по вечерам после занятий в институте, где училась на архитектора.

Эва умела дарить радость. На сцене она преображалась, становясь воплощением страсти и лёгкости. Люди видели в ней историю, которую хотели слушать. Но как только гас свет софитов, возвращалась Эва – замкнутая, одинокая девушка, которая чувствовала себя чужой даже в собственной жизни.

Она жила с матерью, Мариной, которая так и не оправилась от потери мужа. Отец Эвы, талантливый архитектор, погиб в аварии за месяц до её рождения. Это событие наложило тень на всю их жизнь. Эва всегда чувствовала себя неким «запоздалым эхом» чужой трагедии. Она пошла учиться на архитектора, отдавая дань уважения его трудам.

Одиночество девушки было не внешним, а внутренним. Она могла часами слушать чужие истории, помогать соседям, подкармливать бездомных животных – она искала себя в служении, в попытке заполнить ту глубокую, иррациональную пустоту, которая зияла внутри.

«Почему я не такая, как все?» – этот вопрос преследовал её с юности. Подруги влюблялись, страдали, ссорились и мирились. Они переживали бури эмоций. Эва же могла завести роман, но через пару свиданий ей становилось невыносимо скучно. Парни казались предсказуемыми, их слова – пустыми, а близость вообще пугала ее. Она искала огонь, а находила лишь тлеющие угли.

Она шла по широкому, ярко освещённому Проспекту Свободы. Огни витрин отражались в мокром асфальте, создавая иллюзию праздника. Эва шла быстро, погружённая в анализ сегодняшнего выступления. Она чувствовала, что её голос был идеален, но сердце – холодно.

Проспект закончился, и Эва свернула на Улицу Старых Фонарей. Это был узкий, извилистый переулок, который служил кратчайшим путём к её дому. Здесь всегда было тихо и темно. Фонари, старые газовые реплики, давали слабый, жёлтый свет, который лишь подчёркивал густоту теней.

Она шла, перебирая в уме ноты, когда её сознание, привыкшее к фоновому шуму города, внезапно уловило нечто иное. Ритм.

Глава 2 встреча с незнакомцем

Это были шаги. Тяжёлые, уверенные, идущие точно в такт её собственным.

Эва не сразу придала этому значение. Улица была общественной, и кто-то мог идти за ней. Но инстинкт, тот самый, который помогал ей чувствовать фальшь в музыке, начал бить тревогу. Шаги были слишком близко. И они не отставали.

Она резко остановилась и обернулась.

В темноте, метрах в пяти за ней, стоял силуэт. Высокий, массивный, сливающийся с тенью старого кирпичного здания.

Сердце Эвы пропустило удар. Она была уверена, что улица была пустынна.

«Добрый вечер?» – голос её прозвучал неожиданно хрипло.

Ответа не последовало. Только тишина, которая стала густой и давящей. Она не могла разглядеть его лица. Это был просто чёрный провал в свете тусклого фонаря.

Морозный воздух словно сгустился вокруг нее, стал осязаемым, ледяным. Сердце Эвы забилось где-то в горле, каждый удар отдавался глухим эхом в ушах. Инстинкт кричал: беги! Но ноги словно вросли в асфальт. Она не могла оторвать взгляда от этой чёрной дыры, что была силуэтом, и понимала, что он не просто стоял. Он наблюдал. И это было хуже любой прямой угрозы.

В ее талых глазах, обычно лишь скорбно-отстраненных, сейчас вспыхнул острый, почти панический страх. Руки онемели, пальцы похолодели. Она попыталась снова заговорить, но слова застряли на языке. Губы шевелились беззвучно.

Наконец, силуэт сделал шаг. Медленный, почти неуловимый шаг вперед, затем еще один. Он не сокращал расстояние быстро, скорее, подчеркивал свою неторопливость, свое полное превосходство в этой ситуации. Эва вдруг осознала, что он не казался агрессивным. В его движениях не было ярости, лишь… пристальное внимание. Хищное.

«Вы… что-то хотели?» – голос вырвался, дрожащий, едва слышный шепот.

В ответ раздался звук. Не слово, а нечто вроде глубокого, медленного вдоха, который Эва ощутила скорее кожей, чем услышала ушами. Воздух вокруг нее словно завибрировал.

«Прекрасный голос», – произнес он. Голос был низким, бархатистым, но каким-то слишком ровным, без единой интонации. Словно голос мертвеца, но с живым оттенком. И он говорил о ней. О ее голосе.

Понимание ударило Эву как ледяной душ. Он не случайный прохожий. Он приходил ее слушать. И он следил за ней.

«Кто вы?» – потребовала Эва, пытаясь придать голосу твердости, но он предательски дрогнул.

«Тот, кто слушает», – ответил силуэт, и снова этот медленный шаг. Теперь он был всего в паре метров. Эва невольно попятилась.

«Как вас зовут?» – ее мозг лихорадочно метался в поисках способа вернуть хоть крупицу контроля. Знание имени, это хоть что-то.

«Не это важно», – прозвучал всё тот же ровный голос, и на этот раз Эве показалось, что она различает его черты. Высокий, широкоплечий, в чём-то темном, что сливалось с ночной мглой. И в этой темноте она почувствовала его взгляд. Его глаза, скрытые тенью, казались ей двумя угольками, прожигающими ее насквозь.

«В ваших глазах всегда таилась печаль, Эва», – его голос стал чуть глубже, чуть ближе. Он произнес ее имя. С такой естественностью, словно они давно знакомы. Это было самым страшным. Он знал ее.

Эва почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Он видел ее печаль. Он видел то, что она тщательно прятала за маской легкой, страстной певицы.

«Я знаю вашу историю, Эва», – произнес он. И в этот момент, когда весь мир вокруг нее сузился до этого темного силуэта и его голоса, Эва поняла. Он не просто наблюдатель. Он что-то знал. Что-то из ее прошлого, из прошлого ее отца, матери. То, что она так старательно скрывала даже от самой себя.

«И я могу помочь», – последние слова он произнес уже почти шепотом, но они прозвучали как раскат грома в ее голове. Затем, столь же неожиданно, как и появился, силуэт просто растворился в темноте улицы, словно был миражом. Ни шагов, ни звука, лишь лёгкое дуновение холодного ветра.

Эва стояла посреди улицы, дрожа. Ноги подкосились, и она опустилась на мокрый асфальт, пытаясь вдохнуть полной грудью. Воздух жёг легкие. Слова незнакомца пульсировали в голове: «Я знаю вашу историю. И я могу помочь».

Помочь с чем? И какая цена? Часть ее души, до сих пор нетронутая внешним миром, теперь была вскрыта, выставлена на всеобщее обозрение. Эва закрыла лицо руками, пытаясь стереть из памяти его голос, его слова. Но она знала: этот вечер изменил всё. И этот человек вернется.