Читать книгу Мелодия Вселенной - Дарья Гришина - Страница 4

Слова Бориса, такие же древние и холодные, как камень, но наполненные странной, необъяснимой правдой, эхом отдавались в сознании Эвы. Карта в её руке была не просто куском бумаги – это было приглашение к судьбе, которую она никогда не выбирала, но которая, кажется, всегда ждала её. Её мир, только что казавшийся незыблемым, рухнул, оставив после себя лишь осколки прежней жизни и чувство огромной, необъяснимой пустоты, которая теперь обретала смысл.

Она вернулась в небольшую квартиру на окраине города, где жила с мамой Мариной. Привычные стены, старая мебель, фотографии на комоде – всё это когда-то было её миром, но теперь казалось далёким, почти чужим. Она прошла по комнатам, касаясь вещей, которые принадлежали ей и её матери, чувствуя, как они ускользают из её реальности. Её мать спала в соседней комнате, и Эва, глядя на её спящее лицо, чувствовала острую боль прощания. Она не могла взять маму с собой в эту неизвестность, не могла подвергать её опасности, которая, несомненно, ждала Эву на её новом пути.

Решение пришло не как озарение, а как медленное, неизбежное осознание. Она не чувствовала страха или сожаления, лишь спокойную решимость. Это было похоже на сбрасывание старой кожи, которая перестала подходить. Она собрала сумку: паспорт, немного денег, пару самых необходимых, практичных вещей. Пластинка «Конкордия» лежала на самом дне, как драгоценный талисман, как ключ к новому, неизведанному миру. Остальное – старые платья, несколько украшений и книги – она оставила позади, не оглядываясь. Эти вещи принадлежали той Эве, которая больше не существовала.

На следующее утро, дождавшись, пока мать выйдет в магазин, Эва оставила на кухонном столе короткую записку, полную недосказанности и обещаний вернуться, которые она сама не была уверена, что сможет сдержать. Затем она тихо вышла из квартиры, закрыв за собой дверь в свою прежнюю жизнь.

Путь до Конкордии был долгим и тернистым, как и предсказывал Борис. Сначала шумный вокзал, где она, сжимая в руке билет, растворилась в толпе таких же одиноких путников, только каждый из них ехал к своей, обычной цели, а она – к своей судьбе. Поезд уносил её всё дальше от знакомой цивилизации. Городские пейзажи сменялись полями, потом лесами, потом горами, их вершины терялись в облаках, а склоны были покрыты вековыми елями.

Наконец, поезд остановился на маленькой, затерянной станции, где её ждал старый, видавший виды внедорожник. Водитель – немолодой мужчина с суровым лицом и цепким взглядом – кивнул, словно ожидая её, и указал на заднее сиденье. Остаток пути пролегал по ухабистой, едва заметной грунтовой дороге, петляющей среди непроходимых лесов. Деревья смыкались над головой, создавая сумрачный тоннель, а воздух становился всё холоднее и чище, наполненный запахом хвои и влажной земли.

Казалось, они ехали целую вечность. Солнце уже клонилось к закату, когда водитель резко затормозил. «Приехали», – глухо произнёс он, указывая вперёд.

Перед Эвой раскинулась Конкордия. На фоне багровеющего неба её силуэт казался вырезанным из чёрного камня. Огромное, старинное поместье, с высокими зубчатыми башнями, уходившими ввысь, и множеством окон-бойниц, смотрело на мир сотнями пустых глазниц. Вокруг раскинулся заросший парк, где переплетались вековые деревья, создавая лабиринт теней. От всего этого места веяло такой древностью и величием, что захватывало дух. Оно было одновременно пугающим и притягивающим, словно сама земля здесь хранила свою тайну.

Водитель, не дожидаясь ни слова, развернул машину и исчез в сумерках, оставив Эву одну на пороге этого странного мира. Массивные, потемневшие от времени дубовые двери, украшенные тяжёлыми коваными петлями, казались порталом в иное измерение. Сделав глубокий вдох, Эва протянула руку и толкнула их. Они с долгим, тягучим скрипом отворились, пропуская её в безмолвную тьму.

Глава 6: Сердце Конкордии

Массивные дубовые двери за спиной Эвы закрылись с глухим, окончательным звуком, погружая её в почти полную тьму. Лишь тонкие лучи закатного солнца, пробивающиеся сквозь высокие стрельчатые окна, бросали длинные, танцующие тени по огромному, сводчатому залу. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом пыли, старого дерева, поблекших гобеленов и чего-то ещё, неуловимого, тонкого – запахом застывшего времени.

Эва стояла посреди этого пространства, которое казалось огромным склепом или забытым храмом. Стены были увешаны потемневшими от времени полотнами, изображающими сцены из давно забытых мифов, где человеческие фигуры смешивались с невиданными созданиями и символами. В углах стояли загадочные артефакты: бронзовые чаши с витиеватой гравировкой, стопки древних пергаментов, покрытых каллиграфией, и механизмы из потемневшего металла, назначение которых было совершенно непонятно. Каждая деталь шептала о тайнах, уходящих в глубину веков.

И тут, в глубине зала, в пятне света от одного из окон, она увидела его – знакомого с темной улицы, который недавно так сильно ее напугал. Он стоял неподвижно, словно часть самого замка. Его тёмный силуэт был высечен на фоне меркнущего света. Он не повернулся сразу, словно чувствовал её присутствие, но не спешил прерывать этот момент. Когда он, наконец, медленно обернулся, его глаза горели тем же таинственным, гипнотическим огнём, что и при первой встрече, но теперь в них читалась не скрытая угроза, а глубокая решимость и что-то похожее на древнее ожидание.

«Ты пришла», – произнёс Сириус низким, резонирующим голосом, который, казалось, вибрировал в самой архитектуре зала, проникая в каждую клеточку её тела.

«Я пришла», – ответила Эва, чувствуя, как её собственный голос звучит непривычно тихо и неуверенно в этом огромном пространстве. Страх смешался с ощущением необъяснимого узнавания, словно она ступила на порог давно забытого дома.

Сириус жестом пригласил её следовать за ним. Они прошли через лабиринты коридоров, мимо комнат, хранящих свои тайны, пока не достигли небольшого, но удивительно светлого помещения, расположенного в одной из башен. Его стены были покрыты картами звёздного неба, схемами каких-то созвездий, и странными таблицами, исписанными шумерскими иероглифами. В центре комнаты стоял старинный астролябий, а на одной из стен выделялась большая каменная плита, испещрённая глубокими клинописными знаками.

«Это и есть сердце Конкордии», – начал Сириус, обведя рукой комнату. «Не просто поместье, Эва. Это точка, где мы должны восстановить нарушенную гармонию мира сейчас. Время и пространство здесь истончаются, позволяя получить доступ к измерениям, которые для большинства людей невидимы».

Он указал на клинописную надпись. «Эти знаки – не просто текст. Это матрица, зашифрованная формула, нотная запись универсальной гармонии. Когда-то она была частью великого Конкорда, который поддерживал баланс между мирами. Но он был расколот, и с тех пор мир погряз в хаосе, его музыка искажена, а души разобщены».

Эва подошла ближе, проводя пальцами по шершавой поверхности камня. Она почувствовала лёгкую вибрацию, словно плита была живой, и древние знаки пульсировали под её прикосновением.

«И наша задача?» – спросила она, поднимая взгляд на Сириуса.

«Твоя задача, Эва, – это твоя способность резонировать, быть проводником. Твоя "пустота" – это не отсутствие, а абсолютная чистота, способная принимать и преобразовывать этот звук. А моя задача – направлять и защищать, а также помочь тебе расшифровать и активировать эту матрицу», – ответил он, доставая из внутреннего кармана потрепанный кожаный футляр. Внутри него, на бархатной подложке, лежал небольшой, искусно выточенный из тёмного дерева предмет, похожий на странный камертон.

«Это ключ», – добавил Сириус. «Ключ, который, в сочетании с пластинкой "Конкордия" и твоим резонансом, откроет не только эту дверь, но и двери между измерениями. Мы на пороге величайшей симфонии, или величайшего диссонанса. Выбор за нами».

Он протянул ей камертон. Эва взяла его в руку. Он был удивительно тяжёлым и тёплым, словно бился в такт её собственному сердцу. В этот момент она окончательно поняла, что её прежняя жизнь закончилась. Теперь была только Конкордия, Сириус, музыка и неизвестность, которая обещала либо полное уничтожение, либо полное преображение.

«Твоя «пустота» – не отсутствие, а абсолютная чистота, способная принимать и преобразовывать этот звук. А моя задача – направлять и защищать, а также помочь расшифровать и активировать эту матрицу – ответы на вопросы внутреннего космического значения».

Слова Сириуса пронзили Эву. Не своей прямолинейностью, а тем, как они легли на ее душу, словно замок, который она так долго строила, вдруг начал рассыпаться. Ее «пустота», которую она всегда считала своим проклятием, источником вечной тоски и отчуждения, вдруг оказалась… особенностью. Не дефектом, а даром. Признание. Глубокое, неожиданное признание того, кем она является, а не той холодной оболочкой, за которой она пряталась. Холод, всегда окружавший ее, отступил, уступив место не столько теплу, сколько… невесомости.

«– Это… странно, – выдохнула Эва, не узнавая собственного голоса. Он был хриплым, едва слышным. – Я… никогда не думала об этом так».

Сириус сделал шаг ближе, сокращая расстояние, и его взгляд задержался на ее лице, словно читая каждую мимолетную мысль. В его глазах не было жалости, только глубокое, проницательное понимание.

«– Чувствовать странно, – тихо произнес он, и это прозвучало как нежное наставление, а не констатация факта. – Но это не значит плохо. Ты – проводник, Эва. А я… я буду твоим щитом».

Он протянул руку, и на этот раз не для того, чтобы показать направление. Его пальцы были теплыми, сильными, но удивительно нежными, когда он коснулся ее ладони. Эва вздрогнула, но не отдернула руку. Электрический разряд пробежал по коже, и она почувствовала, как её пальцы сжались вокруг его, почти инстинктивно. Он нежно сжал ее руку в ответ, словно уверяя, что она не одна.

«– Идем, – сказал он, потянув ее за собой, не отпуская ее руки. – Сердце Конкордии ждет».

Они двинулись по глубокой зале, где свет становился все более интенсивным. Механизмы вокруг запели более стройно, и Эва почувствовала, как ее сердце, казавшееся монолитным льдом, впервые ощутило легкую, едва заметную вибрацию. Это было не болезненно, не тревожно. Это было похоже на пробуждение. Оживание.

Сириус привел ее к центральному кристаллу, который пульсировал мягким голубым светом, похожим на дыхание. Он был огромным, идеально ограненным, и внутри него, казалось, мерцали звезды. Вокруг кристалла были расставлены ряды полупрозрачных панелей, испещренных сложными узорами – той самой «матрицей».

«– Здесь, – прошептал Сириус, стоя рядом с ней, все еще держа ее за руку. Их плечи едва касались друг друга, и это простое прикосновение внезапно стало невероятно значимым. – Здесь начинается твоя работа».

Эва подняла голову, чтобы посмотреть на него. Его лицо было освещено мягким голубым светом кристалла, делая его черты еще более выразительными. Она заметила, как свет отражается в глубине его глаз, делая их почти неземными. Впервые она не видела в нем просто загадку или пугающую силу. Она видела… человека. Мужчину, который, казалось, понимает ее лучше, чем она сама. И этот человек не казался ей ни холодным, ни скучным. Он был… живым. И она рядом с ним тоже чувствовала себя живой.

«– Я не знаю, как это делать, – тихо сказала она, и в ее голосе прозвучали нотки растерянности, непривычные для нее. – Что я должна делать?»

Сириус повернулся к ней, и его большой палец нежно погладил тыльную сторону ее ладони. От этого простого жеста Эва почувствовала, как внутри нее что-то сжалось, а затем разлилось теплом.

«– Слушать. Чувствовать, – его голос был тихим, почти интимным. – Позволить звуку пройти через тебя. Ты ведь архитектор, Эва. Ты чувствуешь пространство, его форму, его энергетику. Здесь то же самое. Только это не камень и стекло, а информация и энергия. Твоя «пустота» позволит тебе принять этот звук без искажений».

Он отпустил ее руку и мягко положил ладони ей на плечи. Его прикосновение было твердым, но нежным, и от него по телу Эвы пробежала приятная дрожь. Она невольно подняла на него глаза. Он смотрел на нее так, словно видел не только ее внешность, но и каждую мысль, каждое чувство, скрытое глубоко внутри.

«– Просто доверься, Эва, – прошептал он. – Доверься себе. И мне».

Его взгляд медленно опустился на ее губы. Эва замерла, дыхание перехватило. Она почувствовала, как ее щеки заливает краска, а сердце отчаянно забилось в груди, отбивая непривычный ритм. Она всегда избегала близости, считая ее слабостью, отвлекающим фактором от важных вещей. Но сейчас, под этим внимательным, проникающим взглядом, ей хотелось нежности, чтобы он сделал следующий шаг, почувствовать это странное, пугающее, но невероятно притягательное ощущение.

Медленно, почти невесомо, Сириус наклонился к ней. Ее глаза закрылись сами собой, предвкушая… неизбежность. Мягкое касание его губ было подобно электрическому разряду, пронзившему каждую клеточку ее существа. Это был не поцелуй страсти, а поцелуй обещания. Обещания тепла, понимания и того, что ее пустота больше никогда не будет одинокой. В этот момент, стоя перед пульсирующим кристаллом в самом сердце Конкордии, Эва поняла, что ее мир изменился навсегда. И не только потому, что она столкнулась с невероятной тайной, а потому, что она больше не была одна. И пустота в ее сердце начала наполняться чем-то совершенно новым.

Глава 7: Проводник и Защитник

Губы Сириуса на ее губах были мягкими, требовательными и полными обещаний. Не поцелуй, испепеляющий страстью, а скорее печать, нерушимая клятва, запечатывающая их общую судьбу. Эва почувствовала, как по ее телу пробегает дрожь, но на этот раз не от холода, а от невиданного доселе жара. Когда он отстранился, его глаза, глубокие, как океан, снова встретились с ее. В них не было триумфа, лишь глубокое, проницательное понимание.

«Чувствуешь, как меняется звук, Эва?» – прошептал он, и его голос, казалось, вибрировал в унисон с пульсом Конкордии. – «Ты слышишь?»

Эва не могла говорить. Ее легкие горели, воздух казался густым и сладким. Она лишь медленно кивнула, ощущая, как внутри нее что-то непривычное – нечто живое и хрупкое – начинает медленно распускаться, словно цветок, что пробивается сквозь толщу льда. Пустота не исчезла, но она изменилась. Теперь она была не зияющей бездной, а чистым, резонирующим пространством, готовым принять что-то новое.

Сириус снова взял ее за руку, и на этот раз хватка была увереннее, крепче, но все еще нежной. Он повел ее к мерцающему кристаллу, который теперь пульсировал ярче, словно откликаясь на их близость.

«Твоя задача – слушать без страха, – тихо говорил он, подводя ее к самому краю энергетического поля кристалла. – Позволь этому потоку информации пройти сквозь себя. Не анализируй, просто будь проводником».

Эва посмотрела на кристалл. Он был завораживающим, глубоким, полным невидимых энергий. Сделав глубокий вдох, она закрыла глаза, пытаясь отбросить все свои привычные защитные механизмы, все барьеры, которыми она ограждала свою «пустоту» от мира. Это было страшно – полностью открыться, даже такому, как Сириус. Но его рука, все еще сжимающая ее, дарила странное ощущение безопасности.