Читать книгу Тайны Судьбы - Дарья Котова - Страница 3

За несколько месяцев до получения письма Велией

4691 от Великого Нашествия

Мелада

Утро было солнечным, день – холодным, а настроение – прекрасным, поэтому сыновьям Императора ничего не мешало испортить все это. Так считал Вадерион, и, что неудивительно, не ошибся – большой опыт отцовства сделал его весьма проницательным в таких вещах.

Когда к нему заглянул Велон, Император мысленно выругался, но приготовился слушать историю об одном идиоте. Однако старший сын пришел не жаловаться, а просто поболтать. Обсуждал дела, расспрашивал про последний совет, который пропустил…

Вадерион был политиком и воином, он умел чувствовать противника. А к последним он относил почти всех, иногда даже сыновей – особенно когда те пытались провести его. В этом не было ничего необычного или удивительного: принцам нужно было на ком-то оттачивать свои навыки, а могущественный отец представлялся им самой достойной кандидатурой – лучшего соперника не найти, при этом он был единственным, кто не убил бы их за подобное.

– Велон, хватит юлить, говори прямо, что тебе опять нужно, – раздраженно произнес Вадерион, понимая, что сын строит словесные ловушки и куда-то его ведет, прикрывая все это невинным разговором.

Велон тут же нахохлился и сверкнул злыми глазами.

– Раз ты желаешь, – процедил он.

«Естественно, я желаю! – с сарказмом подумал Вадерион. – Мне же так этого не хватает в жизни – вашего нытья!»

– Жени меня, – произнес Велон. Если он думал, что этим удивит отца, то ошибался. Вадерион лишь еще больше разозлился.

– Я похож на сваху? Катись к матери, пусть она поищет тебе бабу, которая согласится терпеть твою жалкую душонку всю оставшуюся жизнь. Сомневаюсь, конечно, что Элиэн ждет успех, но тебе не стоит расстраиваться.

– Это не смешно, папа, – с не меньшим, чем у отца ядом в голосе ответил Велон.

Вадерион поднял наконец голову от опостылевших документов и пронзил сына неприятным багровым взглядом.

– Зачем? Решил поправить дела Империи, продав свою невинность? Велон, катись отсюда со своими капризами!

– Ты мой отец и Темный Император, – напомнил принц. – Брак наследника – а я твой наследник, сколько бы ты не отмалчивался по этому поводу – должен быть для тебя важен. Я понял, что пришло время жениться. Доверяя твоему опыту и жизненной мудрости, я решил согласовать этот вопрос с тобою. Уверен, что ты подберешь для меня достойную партию.

Вадерион долго смотрел на него тяжелым взглядом.

– Что ты удумал? – наконец поинтересовался он, пропустив мимо ушей весь этот бред про наследника и важность женитьбы. – Надоело гулять по борделям?

– Я. Желаю. Жениться, – отчеканил Велон. – Если отказываешься распоряжаться моей свободой, я пойду и женюсь на первой встречной девке. Но это будет неразумно – так растрачивать императорскую кровь, правда?

– Катись отсюда, – грубо повторил Вадерион и добавил мрачно: – Я тебя услышал, можешь не расстраивать первую встречную девушку своими притязаниями.

Велон поднялся с кресла и вышел, даже спиной ухитряясь выражать свое высокомерие и пренебрежение к папиным подколкам. И в кого он такой?

***

Одиночество… Как можно быть одиноким, имея братьев, сестру и родителей?

Велон никогда ни в ком не нуждался, это именно он снисходил до младших, а они шли к нему. Ему не нужна была компания, не нужны были друзья и советчики. Он всегда знал, что будет делать и что ему необходимо. Общение с семьей он воспринимал как данность, как что-то, что существует вне и помимо его воли. Они были: мама, папа, братья, Велия. Он любил их, заботился, присматривал. Бывало, конечно, ругался или даже дрался, но для него это были пустяки. Он привык быть старшим и давно смирился с некоторыми вещами…

Папа всегда любил его. Велон помнил еще те первые двадцать лет своей жизни, когда в их семье был только он и родители. Мама и особенно папа уделяли ему все свое время. Он был центром отцовского мира, они все делали вместе. Несмотря на бунтарство юности и непростой характер, Велон старался не злить обожаемого родителя. Он был его наследником, его гордостью, его первенцем… А потом мама сказала, что ждет еще одного ребенка – и все. Больная жена и младший сын забирали у папы все свободное время, которого и так не было у вечно занятого Императора. Велон вдруг из центра папиного мира оказался на самой окраине. Его посчитали достаточно взрослым и самостоятельным, чтобы как-то прожить без ежедневных разговоров, тренировок и споров. Первое время было тяжело, хотя Велон скорее отрезал бы себе язык, чем признался бы в этом даже самому себе. Но ему было тяжело. Он ударился в загулы, выпивая и меняя девиц, собирая вокруг себя компанию прихлебателей – все, чтобы хоть как-то смириться с тем, что он теперь не единственный. Он перешел все границы дозволенного, подсознательно надеясь, что папа обратит внимание. Он действительно обратил – так Велон получил свою первую в жизни выволочку от отца, а также крепкую затрещину. Раньше папа никогда его не бил и относился весьма терпимо к любой глупости. Теперь же он превратился в саркастичного мужчину, Темного Императора, который многое требовал от старшего принца. Появилась грубость, ушла искренность. В чем-то Велон даже был рад, что отец стал уделять ему очень мало времени – ему нужно было привыкнуть к таким кардинальным изменения. И он утопил того юного принца в вине и разгуле. Спустя годы он презрительно усмехался, когда видел, как папа возится с маленькими близнецами – он знал, что стоит им вырасти, как они тоже попадут в "немилость". Это было правильно: мужчины не должны разводить слезы и сопли, как женщины. Но все же кое-что осталась у Велона с той поры юности и дальнейшего перелома – неосознанное желание найти того, кто будет ему по-настоящему близок. Партнера, друга. Он смотрел на мать с отцом и желал такого же союза. Он мог бы, конечно, прожить и без этого. Велон всегда верно оценивал свои силы и знал: умри завтра отец, он спокойно возглавит Империю и примет на себя ответственность за всю семью – будет тяжело, но он справится. Ему не нужна ничья помощь, ничья поддержка и ничья забота. Он был вполне самодостаточным и умным мужчиной, который всегда знал, чего он хочет и что ему нужно – ничего. Он мог обойтись без всех излишеств, без любви и без верного друга рядом. Ему нравилась власть, он не представлял своей жизни без нее: править другими – вот что было центром его жизни. Как и отца, к слову. Власти он желал, ею же наслаждался, но это не означало, что он не стремился ко второй своей цели – поиску достойной спутницы жизни. В этом не было никакой романтики, сентиментальности или прочей чуши – это было взвешенное и разумное желание найти того, с кем бы Велон разделил всё. Не жену, не мать своих детей и не любовницу, а именно напарника. Дети вырастают и отдаляются, родители тоже имеют привычку забывать о своих чадах, братья и сестра расходятся в разные стороны, но супруга, хес'си – она остается с тобой навсегда. Велон как никто другой в семье желал найти свою любимую – исключительно из эгоистичных мотивов, ведь ему не хотелось оставаться одному. Но так же, как он разумно пришел к этому желанию, он осознал сложность его выполнения. Велон понимал, что женщина, которая может стать равной ему, скорее всего не существует в мире. Это не расстраивало принца, ведь он желал получить лишь лучшее, к тому же на примера отца он знал, что можно прождать свою хес'си не одно столетие. Что ж, он был готов к этому, но тут его подвели братья. О, как он их ненавидел в редкие минуты сидя у камина с бокалом ледзерского. Свое одиночество сложно осознать, когда ты не один такой: все они были холосты и свободны. Велон прожил спокойно полтора столетия, пока вдруг его младшие братцы не начали влюбляться. Сначала близнецы притащили в замок беременную шлюху, потом Вэйзар – пиратку. Последней каплей стала Велия, всегда свысока относящаяся к тем, кто был вне ее круга и внезапно вышедшая замуж за полукровку-Риэла. Все они любили, рожали детей, обсуждали семейную жизнь и тем самым выводили из себя Велона. Он не завидовал им в вопросе выбора любимых – сам бы он никогда не опустился до куртизанки или разбойницы, – он завидовал самому факту, что они нашли свои половинки. Какими бы ни были их жены, они настолько гармонично смотрелись вместе с принцами, настолько хорошо их понимали и поддерживали, что Велону оставалось лишь скрипеть зубами в бессильной злости. Его душила зависть, в которой он не мог никому признаться. А хуже всего было то, что счастливые братья служили постоянным напоминанием ему о том, что он один. Это раздражало: его все устраивало в жизни, он готов был быть один, спокойно совершенствоваться, оттачивать свои навыки, помогать отцу улучшать Империю и сохранять в ней мир, защищать семью. Но нет! Братьям захотелось любви, брака, детей! Велон снисходительно относился и к младшим, и к их женам, и к их отпрыскам. Он, конечно, хорошо обращался и с Варро и Вэйлой, и с Лисари и Шильэт, до последнего защищал бы их, как и всю семью, но это не делало их кем-то по-настоящему значимым в его глазах. Единственные, кого Велон беззаветно любил и уважал, были его родители. Поэтому нет ничего удивительного, что его злил тот факт, что пусть и родные, но совершенно обычные темные портили ему жизнь своим счастьем.

Велон терпел. Он был уверен, что сможет перебороть свою дурацкую зависть. Глупо, если честно. Сразу становилось ясно, что ни к чему хорошему это не приведет. Многие годы Велон спокойно жил, оценивая свое окружение – особенно женщин. Он перебирал их, пользовался ими, у него была целая коллекция, в которой он не помнил ни одного экспоната – ему было плевать на них. Женщины всегда его разочаровывали – среди них он не видел ни одной, которая могла стать его супругой. Поэтому он пользовался ими, а потом выбрасывал, когда надоедали. При этом он не был настроен против слабого пола как такового – он уважал многих женщин, считал их хорошими воинами, чародеями или дельцами. Та же Алеса была умнее многих мужчин, которых он знал, он даже иногда советовался с ней по вопросам, касающихся экономики Империи. Однако его расположение ко многим женщинам не говорило о том, что он считал их достойными себя. Нет, они были такими же, как другие мужчины – ниже Велона. Они не были исключительными – как мать с отцом.

Воля Велона подтачивалась постепенно. Женились близнецы – это было смешно, но их дело. Брак Вэйзара сильно ударил по Велону – это стало предательством, хотя он и не осознавал. Со средним братом он был особенно близок, хотя казалось, что у них нет ничего общего – так и было, но никого, кроме Вэйзара, Велон не мог воспринимать как приятеля, даже не друга. Все вокруг – слуги, чернь, подданные. Лишь братья могли составить ему компанию, лишь с ними он мог поговорить о чем-то личном. Поэтому женитьба Вэйзара сильно повлияла на Велона. У брата появилась любимая, затем и сын. Велон дико завидовал и тут же подавлял это чувство. Он контролировал каждое свое желание, отметал глупые и в итоге смог успокоиться. Почти. Он отдалился от семьи, от братьев. Общение с ними одновременно вызывало в нем презрение и зависть. Первое появлялось, когда он слышал их обсуждения детей, споры с женами, какие-то мелкие семейные переживания – все это казалось ему жалким и глупым. Если родители, как неприкасаемые, не могли быть осуждены им, то братья – вполне. Он мысленно насмехался над их скучной семейной жизнью, этим болотом, в котором застряли когда-то первые мужчины Мелады, с легкостью покорявшие женские сердца. Теперь их интересовали лишь детские игрушки, платья, банты и вечные споры с супругами. Разве могло все это не вызывать закономерного презрения? Казалось бы, все очевидно, и отношение Велона естественно, так почему же к той насмешливой жалости, которая возникала в нем при виде суетящихся братьев, добавлялась еще и зависть? Он хотел, чтобы у него тоже была семья, любовь, дети. Естественно, не такие ужасные, как у братьев.

Эти чувства подтачивали Велона. Даже свадьба Велии повлияла на него – пусть сестра была женщиной, но она тоже нашла свою любовь. Первое время он надеялся, что это все из-за беременности – почему-то же Велия решилась выйти замуж за полукровку, которого так презирала? Но нет, она любила его, и весть о рождении Рэдгариана, пришедшая в Меладу спустя три года, стала тем, что сподвигло Велона на обращение к отцу со столь унизительной просьбой – пришлось даже объясняться. А дело в том, что счастливые браки своих братьев и сестры и собственное тяготившее одиночество доказали Велону простую истину – он не найдет достойную спутницу жизни. Он разочаровался в женщинах. Не будь всей этой череды браков и рождение племянников, Велон, возможно, пришел бы к этой мысли спустя столетий пять. Но "добрые" родственники ускорили принятие этой мысли.

Раз ему было не суждено найти свою хес'си – навряд ли такая женщина существовала, – то смысл ждать? Велон, в отличие от младших братьев, всегда хотел детей – и вполне осознанно! Он желал растить своих сыновей, воспитывать и любить их. Они были бы его наследием, это естественно для любого мужчины – продолжить свой род. Поэтому Велон решил жениться. Ему уже было неважно, какая женщина разделит с ним постель. Ее задача заключалась лишь в том, чтобы родить ему ребенка, а лучше нескольких и исчезнуть – в канавы Мелады или в его загородное поместье.

Следующим этапом стало понимание того, что из этого можно извлечь выгоду. Даже решая свои личные проблемы, Велон оставался сыном своего отца, Темного Императора. Он решил использовать свою вынужденную женитьбу в интересах Империи. Именно поэтому Велон оказался в кабинете отца и озвучил просьбу, которую он бы никогда не позволил себе – он предпочитал самостоятельно разбираться со своими проблемами. Теперь оставалось дождаться, когда папа посмеется, поязвит, сцедит яд и наконец сделает дело. Потому что Темный Император тоже был политиком и во всем искал выгоду.

***

– Элиэн, знаешь, что надумал этот идиот?

– Какой из? – спокойно поинтересовалась Императрица, поднимая взгляд от вышивки.

Вадерион устало опустился в кресло напротив и поведал:

– Велон пришел ко мне с самой странной просьбой, которую я когда-либо слышал от наших сыновей. А это достижение, я считаю.

– Удиви меня.

– Он хочет, чтобы я его женил. Так и заявил. Истинных мотивов столь идиотского поступка он не озвучил.

Элиэн, в отличие от мужа, серьезно отнеслась к просьбе сына.

– Я знала, что когда-нибудь он придет к этому, но позже… Наверное, это из-за женитьбы братьев.

Вадерион хмыкнул.

– Решил приобщиться к стаду? Это не про Велона, котенок.

Элиэн выразительно на него посмотрела.

– Ты первый, кто должен был понять его мотивы.

– Я? – удивился Вадерион. – Пока нет никаких идей, кроме того, что наш с тобой сын капризный идиот. Печально, ведь государственник он хороший.

– Язык не отсох говорить такие хвалебные речи в честь сына?

– Котенок, твой сарказм с годами все прекраснее, – с любовью заметил он.

– Благодарю. Так не догадываешься?

– Нет. Ты провоцируешь меня лишь на еще более "хвалебные" речи в честь сына.

Элиэн скинула туфельки и забралась на диван с ногами, положив голову на колени, словно маленькая девочка. В этот момента она действительно выглядела совсем юной девушкой, а не матерью шестерых взрослых детей.

– Помнишь, как ты признался мне в заснеженном лесу?

– Да, – скривился Вадерион. – Эти проклятые волки испортили то, что еще было не испорчено.

Элиэн на это лишь улыбнулась.

– Вот тебе ответ.

Он прищурился, сверля ее своими багровыми глазами.

– Котенок, я хотел семью вполне осознанно. Я взрослый мужчина, правитель Империи, а Велон всего лишь избалованный мальчишка. Я не отрицаю его достоинств, но он весьма незрелый.

– Ты забываешь, что он счастливый ребенок своего отца. Уверена, попади он в ситуацию, схожую с твоей, результат был бы примерно тот же, что и у тебя. К тому же сейчас я бы не стала судить его столь однозначно: он весьма заботливый старший брат, а не знаешь ты об этом, потому что скрывать от тебя грехи младших – это его задача. И последний аргумент: ни я, ни ты не знаем, что на самом деле у него на душе.

Вадерион смотрел на нее со столь явным сомнением, что Элиэн оставалось лишь покачать головой.

– Ты не веришь собственному сыну?

– Я слишком хорошо его знаю. Он такой же, как я. У меня много грехов, хес'си. Я жесток, излишне горд, мне не чуждо коварство, я беспринципен и меня лучше не иметь во врагах. И да, я не менее капризен, чем Велон – если я что-либо желаю, я получаю это. Вопрос лишь в том, что желает Велон и сможет ли он контролировать себя? За него я ответить не могу.

– Ему сто семьдесят пять, тебе на момент нашей женитьбы было восемьсот семьдесят девять. Не кажется, что сравнивать неуместно?

– О чем я и говорю.

Супруги одновременно усмехнулись.

– Так что будем делать? – перешла к более насущному вопросу Элиэн.

– Естественно, исполнять прихоть сына, – процедил Вадерион, мысленно "благодаря" Велона за новые проблемы. – Впервые мой ребенок пришел ко мне и сообщил, что собирается совершить ошибку, да еще к тому же предложил мне исправить ее. Грех не воспользоваться. – Вадерион многозначительно посмотрел на Элиэн. – Кого предлагаешь обречь на жизнь с нашим сыном?

Она надолго задумалась, после чего предложила:

– Хочешь, я опишу тебе женщину, которая станет идеальной супругой для Велона и которую он полюбит?

Вадерион поудобнее развалился в кресле, мысленно радуясь, что оно в разы мягче, чем трон, на котором ему приходится постоянно сидеть, и ответил:

– Удиви меня.

Солнце медленно ползло по ясному зимнему небу, а в императорских покоях царил полумрак. Камин весело потрескивал, даря тепло, многочисленные свечи боролись с подступающей тьмой, появившейся из-за задернутых штор – Вадерион не любил дневной свет.

– Тогда слушай. – Элиэн опустила ноги, выпрямила спину и приняла привычный вид всезнающей и мудрой Императрицы. – Это должна быть принцесса, дочь правителя, достаточно жестокого, возможно, даже тирана. Она должна обладать приятной внешностью, но необязательно быть красавицей. При этом она должна быть девственницей, иметь волевой характер и силу духа, уметь противостоять властному жестокому мужчину. Обладать незаурядным умом, но при этом быть готовой создать большую семью и стать опорой и советником мужу.

Тишина редко появлялась в разговорах между супругами, но этот случай стал исключением. Вадерион чуть склонил голову, как хищная птица, наблюдая за своей маленькой жертвой.

– Элиэн, ты издеваешься? – наконец поинтересовался он с изрядной долей раздражения. – Ты описала себя!

– Я не виновата в том, что у вас с Велоном совпадают вкусы. Так что, ты найдешь ему невесту?

– Всю жизнь мечтал, – ядовито ответил Вадерион, поглаживая подлокотник кресла, вырезанный в виде головы пантеры. – Где я возьму тебе принцессу? Королевств бессмертных рас не так много. Драконы? У них в Поднебесном Чертоге сейчас правит Совет, короля нет. В Рассветном Лесу так и живут твой отец с братьями – кажется, один из них женился, но наследников не заимел. Лесные эльфы ни с кем не общаются – не уверен, что они окончательно не срослись со своими деревьями. Есть еще лунные эльфы, но они тоже не желают мешать свою кровь с чужаками. Вот и все! Не за человеческую же принцессу этого идиота сватать!

Вадерион, который на протяжении всего своего монолога успел встать и немало пройтись по гостиной, вдруг остановился, потирая подбородок.

– Есть одна принцесса. За девственность ее не поручусь, – усмехнулся он, – но она дочь тирана, достаточно красива и умна – она маг.

Во взгляде Элиэн горел немой вопрос.

– Эда, принцесса пустынных эльфов. Ее отец – Эграл, тот самый, который во время Южной войны выкупил свою жизнь кровавыми камнями, украшающими теперь твою прекрасную шейку. Он недавно умер, и королем Шарэта стал его сын Эран, старший брат Эды. Ему приходится непросто – пожинает плоды ошибок отца. Темной Империи есть что предложить ему… Элиэн?

Она подняла на Вадериона взгляд, который очень ему не понравился. Голубые глаза ее смотрели слишком… странно. Вадерион не был чтецом душ, но своего котенка знал хорошо. Когда она отвела взгляд, он понял, что день не плохой – он отвратительный.

– Она окажется в его власти, – твердо и вроде бы спокойно произнесла Элиэн, но одной этой фразой она всколыхнула целый ворох давно похороненных воспоминаний. Это была старая рана, которая так и не смогла зажить. Они слишком давно о ней не вспоминали, и неожиданный намек на прошлое неприятно ударил по Вадериону.

Элиэн продолжала буравить взглядом стену, когда он подошел к ней, опустился на колени и поймал ее изящные ручки с тонкими бледными запястьями.

– Элиэн.

Она едва заметно вздохнула и все же посмотрела на него.

– Я тебе клянусь: он и пальцем ее не тронет без ее разрешения, – произнес Вадерион, глядя в глаза своей хес'си. Он готов был убить Велона за то, что им пришлось об этом вспомнить, но знал, что виноват не сын.