Читать книгу Последнее дыхание - Денис Алексеев - Страница 2

Девятнадцать целых восемь десятых процента.

Цифра на датчике дрожала.

Будто пульс умирающего.

Алекс сидел в техническом отсеке.

Три монитора перед ним.

Свет от экранов резал глаза.

Респиратор снят.

Дышал редко.

Глубоко.

Экономил воздух.

Пальцы летали над клавиатурой.

Стук механических кнопок эхом отдавался в пустом помещении.

Пот стекал по виску.

Щека прилипла к воротнику комбинезона.

Три недели он искал правду.

Официальные отчеты – ложь.

Ученые молчат.

Правительство блокирует данные.

Страх сильнее кислорода.

Серверы безопасности взломаны.

Последний слой защиты.

Алекс ввел пароль.

Старый.

Забытый.

Пароль его отца.

Инженера «Роскосмоса».

Умершего три года назад.

От рака легких.

Доступ получен.

Файлы раскрылись.

Цифры.

Графики.

Прогнозы.

Кислород исчезнет полностью через шесть месяцев.

Не через два года.

Шесть месяцев.

Сто восемьдесят дней.

Четыре тысячи триста двадцать часов.

Двести пятьдесят девять тысяч двести минут.

Последнее дыхание Земли.

Алекс закрыл глаза.

Грудь сжало.

Не от недостатка воздуха.

От страха.

От ярости.

Он распечатал документы.

Бумага шуршала в тишине.

Черные буквы на белом фоне.

Приговор человечеству.

Спрятал листы в нагрудный карман.

Бумага колола кожу.

Как иглы совести.

Лина стояла в кабинете Воронцова.

Доктор Петр Петрович.

Шестьдесят два года.

Сорок лет в медицине.

Двадцать лет в реанимации.

Три года в бункере.

Его лицо посерело.

Губы синие.

Тяжелое дыхание.

Грудная клетка вздымается.

Как у выброшенной на берег рыбы.

«Садись, Лина», – сказал он.

Голос хриплый.

Сиплый.

Словно камни трутся в горле.

Она не села.

Осталась у двери.

Респиратор плотно прилег к лицу.

Скрыта реакция.

Воронцов открыл сейф.

Металлический лязг.

Достал папку.

Толстую.

Серую.

Надпись: «Проект Ковчег. Приоритетные кандидаты».

«Твоя задача», – начал он.

Кашель прервал слова.

Долгий.

Мокрый.

Больной.

Лина молчала.

Смотрела на папку.

Не брала.

«Отбери пятьдесят человек», – продолжил Воронцов.

Глаза уставились в пол.

«Пятьдесят самых жизнеспособных.

Генетически чистых.

С полезными навыками».

«Я врач», – сказала Лина.

Голос твердый.

Холодный.

«Не палач».

Воронцов поднял голову.

Глаза красные.

Влажные.

«Это не выбор.

Это приказ.

Правительство утвердило списки.

Ты подписываешь.

Или тебя заменят».

Он протянул папку.

Рука дрожала.

Бумага шуршала.

Лина не взяла.

Отступила на шаг.

«Я не буду решать, кто живет.

Кто умирает».

Воронцов встал.

Стул упал.

Грохот в маленьком кабинете.

«Ты обязана!

Я видел твои анализы.

У тебя идеальные показатели.

Твоя кровь нужна на новой планете.

Твои дети должны выжить!»

«У меня нет детей», – тихо сказала Лина.

Слова повисли в воздухе.

Тяжелые.

Мертвые.

Воронцов закашлялся.

Сильнее.

Чаще.

Руки схватились за горло.

Лицо посинело.

Глаза вылезли из орбит.

Приступ удушья.

Третья стадия гипоксии.

Алекс шел по коридору.

Документы тяжелели в кармане.

Нужно найти Лину.

Рассказать правду.

Предупредить.

Звуки из кабинета Воронцова остановили его.

Хрипы.

Стук падающего стула.

Крик.

Он ворвался в кабинет.

Дверь ударилась о стену.

Лина стояла над Воронцовым.

Тот корчился на полу.

Руки впились в ковер.

Ноги дергались.

Как у загнанного зверя.

«Кислород!» – крикнула Лина.

Голос сорвался.

Паника в глазах.

Алекс бросился к стене.

Сорвал аварийный баллон.

Зеленый.

Маленький.

На десять минут жизни.

Подал Лине.

Она подключила маску к лицу Воронцова.

Руки дрожали.

Пальцы скользили по пластикам.

Воронцов не дышал.

Грудь неподвижна.

Глаза закатились.

Только белки видны.

«Давай! Давай!» – считала Лина.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Алекс держал ее за плечи.

Чувствовал дрожь под халатом.

Тонкую.

Хрупкую.

Воронцов вздохнул.

Глубоко.

Больно.

Глаза открылись.

Мутные.

Потерянные.

«Не надо… списков…» – прохрипел он.

Кровь на губах.

Алая.

Яркая.

Лина сняла маску.

Посмотрела на Алекса.

Глаза полные слез.

Слезы не падали.

Держались.

Как последний кислород.

Воронцов умер через час.

Тихо.

Спокойно.

Словно уснул.

Лина закрыла ему глаза.

Пальцы легли на веки.

Нежно.

По-матерински.

Алекс стоял у окна.

За стеклом – темнота.

Ничего нет.

Только пустота.

«Он знал», – сказала Лина.

Голос глухой.

Отстраненный.

«Знал, что список – смертный приговор».

Алекс кивнул.

Не повернулся.

«Я тоже знаю правду».

Он достал бумаги из кармана.

Положил на стол.

Рядом с мертвой рукой Воронцова.

Бумага шуршала.

Лина прочитала.

Быстро.

Жадно.

Глаза скользили по строкам.

Останавливаются на цифрах.

Шесть месяцев.

Сто восемьдесят дней.

«Где ты это взял?» – спросила она.

Голос дрогнул.

Первый раз за три года.

«Взломал серверы», – ответил Алекс.

Не стал врать.

«Это правда.

Кислород кончится через шесть месяцев.

Не через два года».

Лина села.

Стул скрипнул.

Руки легли на колени.

Сжались в кулаки.

Костяшки побелели.

«Что теперь?» – шепнула она.

Не вопрос.

Отчаяние.

Сирена взвыла.

Уровень два.

Гипоксический скачок.

Свет мигнул.

Погас.

Вернулся красным.

Кровавым.

Лина поднялась.

Халат в пятнах.

Кровь Воронцова.

Ее пот.

Слезы.

«Нужно уничтожить список», – сказала она.

Голос тверже.

Решительнее.

«Это опасно», – возразил Алекс.

«Тебя арестуют.

Исключат из проекта».

«Я и так не полечу», – усмехнулась Лина.

Горько.

Пусто.

«Я врач.

Мое место здесь.

Пока есть дыхание».

Она подошла к столу.

Взяла папку «Проект Ковчег».

Бумага хрустела в руках.

Как кости.

Разорвала пополам.

Потом еще.

И еще.

Куски падали на пол.

Как трупы надежд.

Алекс смотрел на нее.

В красном свете.

Лицо Лины казалось раненым.

Но сильным.

Живым.

Он подошел ближе.

Взял ее за запястье.

Тонкое.

Хрупкое.

Пульс бился часто.

Испуганно.

«Ты не одна», – сказал он.

Слова приглушены респиратором.

Но она поняла.

Лина посмотрела в его глаза.

За стеклами очков.

Усталость.

Боль.

Но еще и огонь.

Живой огонь.

Она не отдернула руку.

Пальцы разжались.

Куски бумаги упали на пол.

«Спасибо», – прошептала она.

Первое за сегодня.

Честное слово.

Голос по громкой связи:

«Внимание!

Уровень кислорода девятнадцать целых три десятых процента.

Всем надеть респираторы.

Ограничение физической активности.

Ждите указаний».

Свет вернулся.

Белый.

Холодный.

Безжизненный.

Лина надела респиратор.

Движения точные.

Автоматические.

Только глаза дрожали.

Алекс собрал куски списка.

Сложил в карман.

Доказательство.

Оружие.

«Нужно предупредить людей», – сказала Лина.

«Но как?

Правительство скроет правду.

Будет паника».

«Не скроют», – ответил Алекс.

«Я найду способ.

У меня есть контакты.

В интернете еще есть свободные узлы.

Нужно время».

«Времени нет», – усмехнулась Лина.

Горько.

«Шесть месяцев.

Три дня на подготовку.

Все остальное – борьба».

Они вышли из кабинета.

Воронцов лежал на столе.

Покрыт простыней.

Белое пятно в сером мире.

Коридор шумел.

Люди в респираторах.

Глаза полные страха.

Слухи быстрее кислорода.

«Лина!» – окликнул санитар.

«Витя снова задыхается.

Аппарат не работает».

Она кивнула.

Побежала.

Белый халат развевался.

Как крылья птицы.

Обреченной на землю.

Алекс остался.

Смотрел ей вслед.

В кармане шуршали куски списка.

В голове – цифры.

Шесть месяцев.

Сто восемьдесят дней.

Технический отсек.

Алекс подключил ноутбук к скрытому порту.

Экран замигал.

Синий свет.

Он ввел код.

Старый хакерский адрес.

Тот, что не трогали три года.

Тот, что ждал.

Соединение установлено.

Медленное.

Прерывистое.

Как дыхание умирающего.

Алекс начал писать сообщение.

Коротко.

По делу.

Правда должна быть чистой.

Без эмоций.

Без надежды.

«Кислород кончится через 180 дней.

Правительство лжет.

Проект Ковчег реален.

Только 50 мест.

Выбор сделают не врачи.

Выбор сделает система.

Готовьтесь.

Боритесь.

Дышите глубже».

Прикрепил документы.

Цифры.

Графики.

Доказательства.

Нажал «Отправить».

Компьютер завис.

Полоса загрузки ползла медленно.

Мучительно.

Лина вернулась через два часа.

Витя спал.

Подключенный к резервному кислороду.

Его лицо розовое.

Нормальное.

Она зашла в технический отсек.

Алекс спал на стуле.

Голова на клавиатуре.

Респиратор сполз на шею.

Грудь вздымается.

Часто.

Неровно.

Лина подошла тише.

Поправила респиратор на его лице.

Пальцы коснулись щеки.

Шершавая от недельной щетины.

Теплая.

Алекс открыл глаза.

Испуганно.

Больно.

«Что?

Что случилось?»

«Ничего», – улыбнулась Лина.

Первый раз за месяц.

«Витя жив.

Ты отправил сообщение?»

Алекс кивнул.

Потер лицо.

Шрам на щеке белел.

«Да.

Оно в сети.

Через час его удалят.

Но тысячи людей успеют прочесть.

Сохранить.

Распространить».

«Хорошо», – сказала Лина.

Села рядом.

Стул скрипнул.

«Теперь они знают.

Теперь боятся».

«Лучше бояться, чем умереть в неведении», – ответил Алекс.

Голос хриплый.

Усталый.

Но живой.

Сирена снова.

Уровень три.

Критический скачок.

Свет погас окончательно.

Только аварийные огни.

Красные точки на полу.

Как глаза дракона.

Глотающего Землю.

Лина сняла респиратор.

Алекс тоже.

Дышали часто.

Глубоко.

Экономя воздух.

«Что будет завтра?» – спросила Лина.

Голос тише.

Личнее.

«Будет борьба», – ответил Алекс.

«Система попытается взять контроль.

Люди взбунтуются.

Мы должны быть готовы».

«Готовы к чему?» – усмехнулась Лина.

Горько.

«К смерти?

К выбору?

К тому, чтобы остаться здесь?»

«Готовы дышать», – сказал Алекс.

Просто.

Честно.

Он взял ее руку.

Пальцы переплелись.

Тепло в холодной тьме.

Лина не отдернула руку.

Взгляды встретились.

Дольше.

Глубже.

Чем вчера.

Голос по громкой связи:

«Внимание!

Чрезвычайное положение.

Все системы переведены в ручной режим.

Никто не покидает бункер.

Повторяю: никто не покидает бункер».

Свет не вернулся.

Тьма сгущалась.

Тяжелая.

Душащая.

Алекс включил фонарик.

Луч света дрожал.

Осветил лицо Лины.

Глаза блестят.

Не от слез.

От огня.

«Нам нужно уходить», – сказал он.

«Здесь нас найдут.

Из-за списка.

Из-за сообщения».

«Куда?» – спросила Лина.

Голос не дрогнул.

Только пальцы сжались крепче.

«В пустыню», – ответил Алекс.

«Там строят корабль.

Настоящий «Феникс».

Я знаю место.

Помогу им.

Ты поможешь им.

Мы спасем больше пятидесяти».

Лина кивнула.

Решение принято за секунду.

За год.

За всю жизнь.

Она собрала рюкзак.

Стерильные бинты.

Шприцы.

Последние ампулы кислорода.

Фотографию сына.

В кармане.

Алекс проверил инструменты.

Отвертки.

Паяльник.

Документы.

Куски списка.

Они встретились у аварийного выхода.

Тот самый.

Где познакомились.

Дверь скрипела.

Ржавчина осыпалась.

Как пепел.

Алекс потянул ручку.

Лина прикрыла его спину.

Глаза в темноте.

Чуткие.

Острые.

За дверью – коридор.

Пустой.

Тихий.

Сирены стихли.

Только капает вода.

Где-то вдалеке.

Они шли быстро.

Тихо.

Как тени.

Респираторы сняты.

Дышали редко.

Глубоко.

Экономя воздух.

Каждый шаг – риск.

Каждое дыхание – победа.

Каждый взгляд – обещание.

Лина остановилась у медпункта.

Дверь приоткрыта.

Свет изнутри.

Желтый.

Теплый.

«Мне нужно забрать лекарства», – прошептала она.

«Для Вити.

Для других».

Алекс кивнул.

Остался в коридоре.

Спиной к стене.

Ухо к двери.

Готовый к прыжку.

Лина вошла.

Тихо.

Как кошка.

Шкафы с лекарствами.

Аппараты.

Пустые койки.

Она брала быстро.

Точно.

Автоматически.

Глаза привыкли к темноте.

Руки помнили места.

Алекс услышал шаги.

Тяжелые.

Мужские.

Два человека.

Идут по коридору.

Он постучал в дверь.

Три раза.

Ритм.

Предупреждение.

Лина выскочила.

Рюкзак за спиной.

Глаза широко раскрыты.

Испуг.

Возбуждение.

«Беги», – прошептал Алекс.

Взял ее за руку.

Потянул к выходу.

Шаги приблизились.

Голоса:

«…проверить технический отсек…»

«…доктор Воронцов мертв…»

«…ищите женщину…»

Аварийный выход.

Стальная дверь.

Зеленая кнопка.

«Тревога».

Алекс нажал.

Сирена взвыла.

Громче.

Яростнее.

Отвлекающий маневр.

Дверь открылась.

Холодный воздух ударил в лицо.

Запах пыли.

Ржавчины.

Свободы.

Они выбежали.

В темноту.

В пустоту.

В неизвестность.

За спиной шум.

Крики.

Топот ног.

Свет фонариков резал темноту.

Алекс и Лина бежали.

Руки переплетены.

Дыхание сбилось.

Сердца бьются в унисон.

Перед ними – пустыня.

Черная.

Бескрайняя.

Звезды над головой.

Яркие.

Холодные.

Кислород девятнадцать целых одна десятая процента.

Цифра в голове.

Как приговор.

Как вызов.

Лина оглянулась.

Бункер светится вдали.

Окна как глаза монстра.

Больного.

Умирающего.

«Они найдут нас», – сказала она.

Голос хриплый.

От бега.

От страха.

«Пусть найдут», – ответил Алекс.

Улыбнулся.

Первый раз за годы.

«Пусть попробуют остановить тех, кто дышит последним воздухом Земли».

Он сжал ее руку крепче.

Пальцы впились в ладонь.

Больно.

Надежно.

Лина ответила сжатием.

Глаза смотрели вперед.

На звезды.

На свободу.

На последнее дыхание.