Читать книгу Зомби‑апокалипсис борьба за выживание - Джек Гримм - Страница 1

Я просыпаюсь от странного ощущения – будто воздух стал гуще, пропитан невысказанным страхом. За окном ещё темно, но в груди уже ворочается тревога, не давая вернуться ко сну. Часы показывают 4:17. В такие минуты кажется, что город затаил дыхание.

Встаю, подхожу к окну. Улица пустынна, фонари мерцают с перебоями. Вчера соседка снизу, тётя Марина, не вышла на утреннюю прогулку с собакой. Первый раз за три года. «Может, заболела?» – думаю, но мысль тут же ускользает, оставляя липкий след беспокойства.

На кухне кофе пахнет иначе – горьче, резче. Включаю радио: ведущий сбивчиво рассказывает о «локальных инцидентах» в районе промзоны. «Агрессивное поведение отдельных лиц… полиция проводит расследование…» Слова скользят мимо сознания, но где‑то в глубине черепа уже стучит: что‑то не так.

На работу иду пешком – метро сегодня работает с перебоями. По пути встречаю троих: мужчина в помятом костюме бормочет что‑то невнятное, уставившись в асфальт; девушка у киоска резко оборачивается на мой шаг, в глазах – пустой блеск; старик на скамейке повторяет одну и ту же фразу: «Они уже здесь, они уже здесь…»

В офисе всё как обычно – гул клавиатур, запах дешёвого печенья из автомата. Но когда я сажусь за стол, замечаю, что Света из бухгалтерии сидит, сжавшись в комок, а её монитор выключен.

– Ты в порядке? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она поднимает глаза – в них смесь страха и раздражения.

– Ты слышал? В центре вчера… люди просто… нападали друг на друга. А СМИ молчат. Почему молчат?!

Её пальцы сжимают край стола так, что побелели костяшки. Я хочу сказать: «Это просто паника, всё под контролем», – но слова застревают в горле. Потому что сам уже не верю в это.

День тянется, как резина. Я ловлю себя на том, что прислушиваюсь к каждому шороху, всматриваюсь в лица коллег, пытаясь уловить… что? Признаки безумия? Или просто страх, который уже разъедает всех нас?

В обед спускаюсь в кафе на первом этаже. За соседним столиком двое мужчин обсуждают «странные случаи» – один из них видел, как сосед ночью грыз решётку подвала. «Наверное, пьяный», – отмахивается второй, но в его голосе нет уверенности.

Возвращаясь, замечаю на стене подъезда свежую надпись: «ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ». Буквы неровные, будто выведены дрожащей рукой. Кто‑то уже знает больше, чем говорит. Или сходит с ума?

Вечером, закрывая дверь квартиры, чувствую, как внутри растёт ледяной ком. Включаю телевизор – новости о погоде, спортивные итоги, реклама. Всё как всегда. Но тишина за окном кажется угрожающей.

Сажусь за стол, достаю блокнот. Начинаю записывать:

«7:03 – мужчина у метро смотрел на меня, не моргая.

8:45 – в офисе три человека не пришли на планерку. Секретарь сказала: „Уволились“.

14:20 – в парке собака лаяла на пустое место, шерсть дыбом.

18:15 – на детской площадке следы крови у качелей. Никто не вызвал полицию.»

Строчки ложатся на бумагу, и от них становится ещё страшнее. Это не паранойя. Это факты.

Телефон вибрирует – сообщение от друга: «Ты слышал про больницу на окраине? Там карантин. Говорят, пациенты… ведут себя неадекватно. Приезжай, обсудим».

Сердце стучит в ушах. Неадекватно – слишком мягкое слово. Я видел глаза тех людей. В них не было ничего человеческого.

Подхожу к зеркалу. Моё отражение кажется чужим. В глазах тот же пустой блеск, что у девушки у киоска. Или это просто игра воображения?

За окном раздаётся крик. Резкий, отчаянный. Я замираю, прижимая ладонь к стеклу. Вдалеке мигают сирены. Город больше не спит. Он бодрствует – и это бодрствование пахнет кровью и страхом.

Ложусь в кровать, но сон не идёт. В голове крутятся вопросы:

Почему никто не говорит правду?

Как долго это продолжается?

Кто следующий?

И самый страшный: Когда это начнётся по‑настоящему?

Засыпаю лишь под утро, сжимая в руке блокнот. На последней странице дрожащей рукой вывел: «Они уже здесь. И мы не знаем, кто они».