Читать книгу Зомби‑апокалипсис борьба за выживание - Джек Гримм - Страница 3

Темнота склада давит на плечи, как свинцовая плита. Я сижу у зарешёченного окна, вслушиваюсь в ночные звуки – и каждое шуршание заставляет сердце сжиматься. Рядом тихо дышит Лена. Она ещё жива – по крайней мере, пока. Но сколько осталось?

В голове крутятся одни и те же вопросы: Куда идти? Где искать убежище? Кому доверять? Мир, который я знал, рассыпался за считанные часы. Теперь всё – руины, кровь и страх.

Рассвет приходит серым, будто выцветшим. Лена кашляет, приоткрывает глаза.

– Надо уходить, – шепчу, хотя сам не верю, что это возможно. – Здесь небезопасно.

Она не отвечает. Только кивает – едва заметно, как сломанная кукла.

Выходим на улицу. Город молчит. Не слышно ни машин, ни голосов – только отдалённый вой, то ли человеческий, то ли звериный. Ветер несёт пыль и запах разложения.

За первым же перекрёстком натыкаемся на них. Трое. Они ещё не совсем мертвы – но уже не люди. Один ползёт, цепляясь за асфальт, другой стоит, раскачиваясь, третий… смотрит. Его глаза пустые, но в них – голод.

Я тяну Лену за руку, сворачиваю в проулок. Сердце колотится так, что, кажется, рёбра треснут. Беги. Не оглядывайся. Не думай.

Но мысли не отпускают: Почему они такие? Что с ними случилось? И когда это случится со мной?

Через час мы натыкаемся на других выживших. Четверо – мужчина с охотничьим ружьём, женщина с ребёнком на руках, подросток с битой и старик в окровавленном пальто. Они смотрят настороженно, но не враждебно.

– Вы одни? – спрашивает мужчина. Голос твёрдый, будто сталь.

Киваю.

– Тогда держитесь с нами. В одиночку – верная смерть.

Внутри всё сопротивляется: Кто они? Можно ли им верить? А если они опаснее заражённых? Но выбора нет. Одиночество теперь – роскошь, которую не пережить.

Группа движется быстро, молча. Каждый шаг – проверка на прочность. Мы пробираемся через заброшенные дворы, обходим скопления заражённых, ищем пути, где меньше крови.

На третьем часу пути женщина с ребёнком падает. Её лицо бледное, глаза запали.

– У неё лихорадка, – шепчет старик. – Скоро начнёт… меняться.

Подросток сжимает биту, смотрит на женщину с ужасом. Мужчина с ружьём хмурится, но молчит.

Я чувствую, как внутри разгорается паника: Что делать? Оставить её? Убить? Спасать?

– Нужно найти воду, – говорю, сам не зная, кому. – И место, где можно передохнуть.

Мужчина кивает:

– Там, за мостом, заброшенная аптека. Если не разграблена – есть шанс.

Идём. Каждый шаг отдаётся в голове, как удар молота. Мы бежим. Но куда? Есть ли вообще место, где можно остановиться? Или это вечный бег – от смерти, от страха, от самих себя?

Аптека оказывается полуразрушенной, но кое‑что уцелело. Находим воду, бинты, антибиотики. Женщина пьёт жадно, но её взгляд уже мутнеет. Ребёнок плачет, прижимаясь к ней.

Старик садится у стены, закрывает глаза:

– Мы не выживем. Никто не выживет.

Его слова впиваются в сознание, как шипы. Он прав? Или это просто усталость, которая ломает волю?

Подросток вдруг вскрикивает:

– Они идут!

За окном – тени. Много теней. Они медленно, неумолимо приближаются.

Мужчина с ружьём занимает позицию у двери.

– Всем молчать. Не шевелиться.

Тишина. Такая густая, что можно задохнуться.

Я смотрю на Лену. Её губы дрожат, но она не плачет. Только сжимает мою руку – слабо, но настойчиво.

Мы ещё живы. Пока живы.

И это – единственное, что имеет значение.