Читать книгу Рыцарь Семи Королевств - Джордж Р. Р. Мартин - Страница 4

✧ ✧ ✧

Весенние дожди умягчили почву, и Дунку нетрудно было копать могилу. Он выбрал место на западном склоне небольшого холма – старик всегда любил смотреть на закат. «Вот и еще день прошел, Дунк, – говорил он, вздыхая. – Кто знает, что принесет нам завтрашний день?»

Один из завтрашних дней принес дождь, промочивший их до костей, а следующий – порывистый сырой ветер, а следующий за ним – лихорадку. На четвертый день старик слишком ослабел, чтобы держаться в седле, и скоро его не стало. Еще несколько дней назад он, покачиваясь в седле, пел старую песню о девушке из Чаячьего города, только вместо «Чаячий город» спел «Эшфорд». «В городе Эшфорде девушка ждет, хей-хо, хей-хо», – грустно вспоминал Дунк, копая могилу.

Вырыв достаточно глубокую яму, он поднял старика на руки и уложил туда. Покойник был маленький и тощий – без кольчуги, шлема и пояса с мечом он весил не больше мешка сухих листьев. Дунк же вымахал невероятно высоким для своего возраста – нескладный ширококостный парень шестнадцати или семнадцати лет (никто не знал толком, сколько ему). Ростом он был ближе к семи футам, чем к шести, и этот костяк только начинал еще одеваться плотью. Старик часто хвалил его силу. Он не скупился на похвалы – больше ведь у него ничего не было.

Опустив старика в могилу, Дунк постоял немного над ним. В воздухе снова пахло влагой, и он знал, что яму нужно засыпать, пока не пошел дождь, но ему тяжко было бросать землю на это усталое старое лицо. «Септона бы сюда, он бы прочел молитву – но нет никого, кроме меня». Старик обучил Дунка всему, что знал сам о мечах, щитах и копьях, а вот что касается слов…

– Я бы оставил вам меч, но он заржавеет в земле, – сказал наконец Дунк виновато. – Мне думается, боги дадут вам новый. Жаль, что вас больше нет, сир. – Он помолчал, думая, что бы еще сказать. Дунк не знал целиком ни одной молитвы – старик набожностью не отличался. – Вы были истинным рыцарем и никогда не били меня без причины, – наконец выпалил парень, – кроме того раза в Девичьем Пруду. Это трактирный мальчишка съел пирог вдовы, а не я, я ведь говорил. Но теперь это уже не важно. Да хранят вас боги, сир. – Дунк бросил в яму горсть земли и стал кидать во весь мах, не глядя на то, что лежит на дне.

«Он прожил долгую жизнь, – думал Дунк. – Ему было ближе к шестидесяти, чем к пятидесяти, а многие ли могут сказать это о себе? И ему довелось увидеть еще одну весну».

Уже вечерело, когда Дунк покормил лошадей. Их было три: сутулая кляча, на которой он ездил, рысак старика и Гром, боевой конь, которым пользовались только на турнирах и битвах. Большой бурый жеребец был уже не так силен и скор, как бывало, но глаза его еще сверкали, и дух не угас – из всего имущества Дунка он представлял собой самую большую ценность. «Если я продам Грома и старого Каштана вместе с седлами и уздечками, у меня наберется достаточно серебра, чтобы…» – подумал Дунк и нахмурился. Единственной известной ему жизнью была жизнь межевого рыцаря, который кочует от замка к замку, нанимается на службу то к одному лорду, то к другому, сражается за него и ест за его столом, пока война не кончится, а потом отправляется дальше. Время от времени, хотя и не столь часто, случаются турниры, а в голодные зимы межевые рыцари порой и разбоем промышляют, хотя старик никогда этого не делал.

«Я мог бы найти другого межевого рыцаря, чтобы ухаживать за его лошадьми и чистить ему кольчугу, – думал Дунк, – или отправиться в город вроде Ланниспорта или Королевской Гавани и поступить в городскую стражу, или…»

Пожитки старика он собрал в кучу под дубом. В кошельке содержалось три серебряных оленя, девятнадцать медных грошей и маленький осколок граната; главное достояние старика, как и у большинства межевых рыцарей, заключалось в лошадях и оружии. К Дунку перешла кольчуга, с которой он счищал ржавчину не менее тысячи раз. Унаследовал он также железный полушлем с широким наносником, пояс из потрескавшейся бурой кожи и длинный меч в ножнах из дерева и кожи. Еще кинжал, бритву и точильный брусок, поножи и латный воротник, восьмифутовое боевое копье из точеного ясеня с железным наконечником – и наконец, дубовый щит с истертым железным ободом, украшенный гербом сира Арлана из Пеннитри: крылатая чаша, серебряная на буром.

Дунк взял в руки пояс, не сводя глаз со щита. Пояс рассчитан на тощие бедра старика и будет ему мал, как и кольчуга. Дунк прикрепил ножны к пеньковой веревке, обвязал ее вокруг пояса и вынул меч.

Хороший клинок, прямой и тяжелый, из доброй, кованной в замке стали, деревянная рукоять обмотана мягкой кожей, головка эфеса из гладко отшлифованного черного камня. Без излишеств, но Дунку по руке, и он знал, как этот меч остер, поскольку перед сном постоянно точил его и смазывал. «Он подходит мне не хуже, чем старику, – думал Дунк, – а на Эшфордском лугу будет турнир».

✧ ✧ ✧

У Легконогой ход был мягче, чем у старого Каштана, но Дунк все-таки порядком устал, когда заметил впереди гостиницу – высокую деревянную мазанку у ручья. Теплый желтый свет, льющийся из окон, так манил, что он просто не смог проехать мимо. «У меня есть три серебряные монеты, – сказал он себе. – На это можно хорошо поужинать, а эля выпить – сколько влезет».

Когда он спешился, из ручья вылез голый мальчишка и завернулся в грубый коричневый плащ.

– Ты кто, конюх? – спросил его Дунк. Мальчишка был лет восьми-девяти на вид, бледный и тощий, с ногами по щиколотку в прибрежном иле. Самое примечательное в нем были волосы – вернее, их отсутствие. – Надо обтереть кобылу, на которой я ехал, и задать овса всем троим. Сделаешь?

– Если захочу, – нахально ответствовал мальчик.

– Ты это брось, – нахмурился Дунк. – Я рыцарь, к твоему сведению.

– Что-то не похож ты на рыцаря.

– Разве все рыцари похожи друг на друга?

– Нет, но и на тебя они не похожи. У тебя вон и меч на веревке висит.

– Ничего, держится – и ладно. Займись-ка моими лошадьми. Получишь медяк, если хорошо сделаешь свое дело, и тычок в ухо, если нет. – Дунк не стал дожидаться ответа, повернулся и прошел в дверь.

Он думал, что в этот час харчевня будет полным-полна, но она пустовала. Молодой лорд в красивом плаще из дамаста похрапывал за одним из столов, уронив голову в лужу вина. Кроме него, здесь не было ни души. Дунк нерешительно огляделся, но тут из кухни появилась бледная коренастая женщина и сказала:

– Можете сесть, где пожелаете. Что вам подать – эля или еды?

– И того и другого. – Дунк сел у окна, подальше от спящего.

– Есть вкусный барашек, зажаренный с травами, и утки – их мой сын настрелял. Что прикажете принести?

Дунк уже с полгода не ел в харчевнях.

– И то и другое.

– Ну что ж, вы достаточно большой, чтобы управиться и с тем и с другим, – засмеялась женщина. Она нацедила кружку эля и принесла ему. – Комнату на ночь не желаете?

– Нет. – Дунк очень хотел бы поспать под крышей, на мягком соломенном тюфяке, но деньги приходилось беречь. Ничего, и на земле отлично выспится. – Вот поем, попью и поеду в Эшфорд. Далеко ли до него?

– День пути. Как будет развилка у погорелой мельницы, поезжайте на север. Как там мой мальчишка – смотрит за вашими лошадьми или опять сбежал?

– Нет, он на месте. Маловато у вас гостей, как я погляжу.

– Половина города отправилась на турнир. Мои бы тоже туда подались, кабы я позволила. Когда меня не станет, гостиница перейдет к ним – однако мальчишке все бы с солдатами болтаться, а девчонка вздыхает да хихикает, как только мимо проедет рыцарь. Хоть убейте, не пойму. Рыцари устроены так же, как все прочие мужчины, и не вижу, почему участие в турнире должно повышать цену на яйца. – Хозяйка окинула любопытным взглядом Дунка: меч и щит говорили ей одно, веревочный пояс и домотканая рубаха совсем другое. – А вы никак тоже на турнир путь держите?

Дунк хлебнул эля, прежде чем ответить. Тот был сочного орехового цвета и густой – как раз ему по вкусу.

– Да. Хочу одержать на нем победу.

– Вон оно как, – с умеренной учтивостью отозвалась женщина.

Лорденыш поднял голову из лужицы вина. Его лицо под шапкой спутанных песочных волос имело желтый, нездоровый оттенок, подбородок зарос светлой щетиной. Юноша вытер рот и сказал Дунку:

– Я видел тебя во сне. – Дрожащий указательный палец нацелился на Дунка. – Держись от меня подальше, слышишь? Как можно дальше.

– Милорд? – с недоумением откликнулся Дунк.

– Не обращайте внимания, сир, – вмешалась хозяйка. – Он только и знает, что пить да толковать о своих снах. Сейчас принесу вам поесть.

– Поесть? – с великим отвращением повторил лорденыш и поднялся на ноги, пошатываясь и придерживаясь за стол, чтобы не упасть. – Меня сейчас стошнит, – объявил он. На его тунике запеклись красные пятна от вина. – Мне бы девку, но тут их не осталось. Все ушли в Эшфорд. Боги, я должен выпить еще. – Он нетвердой походкой вышел из зала, и Дунк услышал, как он поднимается по лестнице, напевая что-то себе под нос.

«Вот ведь горемыка, – подумал Дунк. – Но с чего он взял, что меня знает?» Дунк размышлял об этом, попивая свой эль.

Он в жизни еще не ел такого вкусного барашка, а утка была еще лучше – ее зажарили с вишнями и лимоном, и она не казалась такой уж жирной. Кроме мяса хозяйка подала горошек в масле и овсяной хлеб только что из печи. «Вот что значит быть рыцарем, – сказал себе Дунк, обгладывая последнюю кость. – Хорошая еда, эль и никаких затрещин». Он выпил вторую кружку, пока ел, третью, чтобы запить ужин, и четвертую, потому что никто ему в этом не препятствовал. Когда он расплатился с женщиной серебряной монетой, то получил еще пригоршню медяков сдачи.

Когда он вышел наружу, уже совсем стемнело. Живот его наполнился, а в кошельке немного полегчало, но Дунк отправился на конюшню в преотличном настроении. Внезапно там заржал конь.

– Тихо, парень, – произнес мальчишеский голос, и Дунк, нахмурясь, ускорил шаг.

На Громе в доспехах старого рыцаря сидел мальчишка-конюх. Кольчуга была длиннее, чем он весь, а шлем пришлось сдвинуть на затылок, чтобы не налезало на глаза. Мальчик был весь поглощен своей игрой и имел крайне нелепый вид. Дунк со смехом остановился на пороге.

Мальчик, увидев его, покраснел и спрыгнул наземь.

– Милорд, я не хотел…

– Воришка, – с напускной суровостью сказал Дунк. – Снимай кольчугу и скажи спасибо, что Гром не огрел тебя копытом по глупой голове. Он боевой конь, а не пони для детских забав.

Мальчишка снял шлем, бросил его на солому и заявил с прежней дерзостью:

– Я могу на нем ездить не хуже тебя.

– Замолчи и перестань дерзить. Быстро снимай кольчугу. Что это взбрело тебе в голову?

– Как же я смогу ответить, если буду молчать? – Мальчишка вылез из кольчуги, как ящерица.

– Если я спрашиваю, можешь открыть рот. Подними кольчугу, отряхни ее и положи туда, где взял. Полушлем тоже. Ты покормил лошадей, как я велел? И вытер Легконогую?

– Да. – Мальчик стряхивал с кольчуги солому. – Ты ведь в Эшфорд едешь? Возьми меня с собой.

Хозяйка гостиницы не зря беспокоилась.

– А что скажет твоя мать?

– Мать? – сморщился мальчик. – Ничего не скажет – она умерла.

Дунк удивился: разве малец – не хозяйский сын? Наверное, просто работник. Голова слегка кружилась от эля.

– Ты сирота, что ли? – спросил он.

– А ты?

– Был когда-то, – признался Дунк. «Пока старик не подобрал меня».

– Я могу быть твоим оруженосцем.

– Оруженосец мне ни к чему, – сказал Дунк.

– Каждому рыцарю нужен оруженосец, а уж тебе тем более.

Дунк замахнулся:

– Сдается мне, что ты все-таки получишь по уху. Насыпь мне овса в мешок. Я еду в Эшфорд один.

Если мальчуган и испугался, то не подал виду. Еще миг он постоял с вызывающим видом, скрестив руки, и, когда Дунк уже был готов сдаться, он повернулся и пошел за овсом.

У Дунка отлегло от сердца. «Жаль, что нельзя… Но тут ему хорошо живется, куда лучше, чем было бы в оруженосцах у межевого рыцаря. Я оказал бы ему дурную услугу, взяв с собой».

Чувствовалось, однако, что мальчик сильно разочарован. Дунк, сев на Легконогую и взяв за повод Грома, решил приободрить его немного.

– На, парень, держи. – Дунк бросил медную монетку, но мальчик даже не попытался поймать ее, и она упала в грязь между его босыми ногами.

«Ничего, поднимет, когда я уеду», – решил Дунк и послал кобылу вперед, ведя за собой двух других лошадей. Луна ярко освещала деревья, и безоблачное небо было усеяно звездами. Даже выехав на дорогу, Дунк все еще чувствовал спиной угрюмый взгляд маленького конюха.

✧ ✧ ✧

Тени уже начали удлиняться, когда Дунк остановился на краю широкого Эшфордского луга. На травяном поле уже стояло больше полусотни шатров, больших и малых, квадратных и круглых, парусиновых и шелковых; но все они были яркие, и длинные флаги колыхались на срединных шестах. Луг пестрел красками, словно полевыми цветами: винно-красными и желтыми, как солнце, бесчисленными оттенками зелени и синевы, густо-черными, серыми и пурпурными.

Старик служил кое с кем из этих рыцарей, других Дунк знал по рассказам, которые слышишь в тавернах и у костров. Хотя искусством чтения и письма Дунк так и не овладел, в геральдике старик натаскивал его беспощадно, даже и в дороге. Соловьи – это герб лорда Карона из Марок, столь же искусного в игре на большой арфе, как и в обращении с копьем. Олень в короне – это сир Лионель Баратеон, Смеющийся Вихрь. Дунк разглядел также охотника рода Тарли, пурпурную молнию Дондаррионов, красное яблоко Фоссовеев. Вот лев Ланнистеров, золотой на багровом поле, вот плывет темно-зеленая морская черепаха Эстермонтов на бледно-зеленом поле. Бурый шатер со вздыбленным красным жеребцом мог принадлежать только сиру Ото Бракену, которого прозвали Бракенским Зверем, когда он три года назад убил лорда Квентина Блэквуда на турнире в Королевской Гавани. Дунк слышал, что сир Ото нанес своим затупленным топором такой удар, что проломил и забрало, и лицо лорда Блэквуда. Здесь присутствовали и блэквудские знамена – на западном краю луга, подальше от сира Ото. Марбранд, Маллистер, Каргилл, Вестерлинг, Сванн, Маллендор, Хайтауэр, Флорент, Фрей, Пенроз, Стокворт, Дарри, Паррен, Уайлд – казалось, каждый знатный дом запада и юга прислал в Эшфорд хотя бы одного рыцаря, чтобы поклониться королеве турнира и преломить копье в ее честь.

Но как бы красивы ни были эти шатры, Дунк знал, что ему среди них места нет. Поношенный шерстяной плащ – вот и все, чем он располагает для ночлега. Лорды и рыцари обедают каплунами и молочными поросятами, а у Дунка только и есть что кусок жесткой, жилистой солонины. Он хорошо знал, что, остановившись на этом веселом поле, вдоволь хлебнет и молчаливого презрения, и открытых насмешек. Будут, возможно, и такие, которые проявят к нему доброту, но это в некотором роде еще хуже.

Межевой рыцарь не должен ронять своего достоинства. Без него он не более чем наемник. «Я должен заслужить свое место среди них. Если я буду сражаться хорошо, кто-нибудь из лордов может взять меня к себе на службу. Тогда я окажусь в благородном обществе, каждый день буду есть свежее мясо в трапезной замка и ставить на турнирах собственный шатер. Но сначала я должен проявить себя в деле». Дунк неохотно повернулся спиной к турнирному полю и увел своих лошадей в лес.

В окрестностях большого луга, в доброй полумиле от города и замка, он нашел место, где излучина ручья образовала глубокую заводь. Берег густо зарос камышом, и высокий раскидистый вяз закрывал поляну листвой. Весенняя травка, зеленая, как чей-нибудь рыцарский стяг, была мягкой на ощупь. Красивое место, и оно никем не занято. «Это и будет мой шатер, – решил Дунк, – с кровлей из листьев, зеленее, чем знамена Тиррелов и Эстермонтов».

Обиходив первым делом лошадей, он разделся и вошел в пруд, чтобы смыть дорожную пыль. «Истинный рыцарь должен быть чист и телом и душой», – говаривал старик, и они мылись с головы до пят каждый лунный оборот, невзирая на то, дурно от них пахло или нет. Теперь, став рыцарем, Дунк поклялся всегда придерживаться этого правила.

Он посидел голый под вязом, обсыхая и наслаждаясь весенним теплом. В тростнике лениво порхали стрекозы. «Их еще называют дракончиками, хотя на драконов они ничуть не похожи». Не то чтобы Дунк хоть раз в жизни видел драконов – а вот старик видел. Дунк раз сто слышал от сира Арлана историю о том, как маленьким мальчиком дед повез его в Королевскую Гавань и там-то они видели последнего дракона за год до того, как тот издох. Это была самка, маленькая, зеленая и чахлая, с поникшими крыльями. Ни одно ее яйцо так и не проклюнулось. «Говорили, будто ее отравил король Эйегон, – рассказывал старик. – Третий Эйегон – не отец короля Дейерона, а тот, которого прозвали Драконьей Погибелью или Эйегоном Несчастливцем. Он боялся драконов, потому что видел, как его собственную мать сожрал дракон дяди. После смерти последнего дракона лето стало короче, а зима длиннее и суровее».

Солнце зашло за деревья, и стало холодать. У Дунка по коже побежали мурашки. Он выбил рубаху и штаны о ствол вяза и оделся. Завтра он поищет распорядителя игр и запишется, а вечером он должен заняться другими делами, если надеется участвовать в турнире.

Ему не надо было смотреть в пруд – он и так знал, что не слишком похож на рыцаря, поэтому он повесил щит Арлана за спину, чтобы виден был герб, стреножил лошадей, пустив их пастись на густой зеленой траве под вязом, и пешком зашагал к турнирному полю.

✧ ✧ ✧

В обычные времена луг служил местом гуляний для жителей города Эшфорда, что стоял за рекой, но сейчас он преобразился. За одну ночь здесь вырос другой, шелковый город, больше и красивее каменного. Дюжины торговцев поставили свои палатки по краю поля – здесь продавались сладости и фрукты, пояса и башмаки, кожи и ленты, посуда и драгоценные камни, пряности, перья и прочие товары. Жонглеры, кукольники и фокусники бродили в толпе, показывая свое искусство, тут же толклись шлюхи и карманники. Дунк бдительно придерживал свой кошелек.

Он уловил запах шипящих на огне колбас, и у него потекли слюнки. За грош он купил одну колбаску и рог эля, чтобы ее запить. Жуя, он смотрел, как раскрашенный деревянный рыцарь бьется с раскрашенным деревянным драконом. На кукольницу, водившую дракона, смотреть было не менее приятно: высокая красавица с оливковой кожей и черными волосами дорнийки. Тонкая, как копье, и грудей почти не видно – но Дунку нравилось ее лицо и то, как ловко она заставляет дракона скакать взад-вперед. Он бросил бы девушке медную монетку, будь у него лишняя – но сейчас ему был нужен каждый грош.

Он надеялся, что среди торговцев есть и оружейники. И верно – один тирошиец с раздвоенной синей бородой продавал нарядные шлемы в виде разных птиц и зверей, украшенные золотом и серебром. Один кузнец предлагал дешевые клинки, у другого сталь была лучше, но Дунку нужен был не меч.

Потребный ему товар он нашел в самом конце ряда – на столе перед торговцем лежала тонкая кольчужная рубаха и пара перчаток из пластинчатой стали.

Дунк осмотрел все это и заметил:

– Хорошая работа.

– Лучше не найдете, – заверил кузнец, коротышка не более пяти футов ростом, но в плечах и в груди такой же широкий, как Дунк. Чернобородый, с огромными ручищами, он держался без всякого подобострастия.

– Мне нужны доспехи для турнира, – сказал Дунк. – Хорошая кольчуга сверху донизу, поножи, воротник и горшковый шлем. – Полушлем старика был ему впору, но один лишь наносник не мог защитить лицо как следует.

Оружейник смерил Дунка взглядом.

– У вас большой рост, но я одевал рыцарей и побольше. – Он вышел из-за прилавка. – Станьте-ка на колени, я измерю ширину плеч. А заодно и шею. – Дунк опустился на колени, и оружейник завязанным в узлы ремешком снял нужные мерки, бурча что-то при этом. – Теперь поднимите руку. Нет, правую. Можете встать. – Обмеры ляжки, икры и талии вызвали дальнейшее бурчание. – У меня есть в повозке то, что вам подойдет. Без всяких там украшательств из золота и серебра, только добрая сталь, чистая и прочная. Я делаю шлемы, похожие на шлемы, а не на свиней с крыльями да на заморские фрукты, – но мой защитит вас лучше, если вам угодят копьем в лицо.

– Того-то мне и надо. Сколько?

– Восемьсот оленей. Я нынче добрый.

– Восемьсот?! – Это было больше, чем Дунк ожидал. – Я… я могу предложить вам старые доспехи, поменьше… полушлем, кольчугу…

– Железный Пейт продает только то, что делает сам, но металл может мне пригодиться. Если они не слишком ржавые, я одену вас за шестьсот.

Дунк охотно попросил бы Пейта вверить ему доспехи в долг, но чувствовал, что подобная просьба благоприятного отклика не вызовет. Из своих странствий со стариком он знал, что торговцы крайне недоверчиво относятся к межевым рыцарям, некоторые из которых были немногим лучше разбойников.

– Я дам вам два оленя вперед, – сказал Дунк, – а доспехи и остальные деньги принесу завтра.

Пейт пристально посмотрел на него:

– За два оленя я придержу для вас доспехи один день, а после продам их другому.

Дунк выудил монеты из кошелька и положил в мозолистую ладонь оружейника.

– Вы получите все. Я намерен одержать победу на турнире.

– Да ну? – Пейт попробовал на зуб одну из монет. – А все остальные, выходит, съехались лишь для того, чтобы покричать вам «ура»?

✧ ✧ ✧

Луна поднялась уже довольно высоко, когда Дунк направил свои стопы обратно к вязу. Эшфордский луг позади был ярко освещен факелами. Там звучали песни и смех, но Дунку было не до веселья. Он мог придумать только один способ добыть деньги. И если он потерпит поражение…

– Одна победа – вот все, что мне нужно, – сказал он вслух. – Не так уж это и много.

Старик, правда, даже и на это никогда не надеялся. Сир Арлан ни разу не ломал копья с тех пор, как принц Драконьего Камня спешил его на турнире в Штормовом Пределе много лет назад. «Не каждый может похвалиться тем, что сломал семь копий в схватке с первейшим рыцарем Семи Королевств, – говорил старик. – На лучшее я уже не способен – значит, незачем и пытаться».

Дунк подозревал, что причиной тут скорее возраст, нежели принц Драконьего Камня, но не смел высказать это вслух. Старик берег свою гордость до последнего дня. «Но он всегда говорил, что я скор и силен, – твердил себе Дунк, – и то, что было верным для него, не закон для меня».

Он шел по тропке через высокую траву, перебирая в уме свои возможности, как вдруг увидел сквозь кусты огонек костра. «Это еще что такое?» Дунк, не раздумывая, выхватил меч и бросился вперед.

С ревом и бранью он выбежал на поляну – и остановился как вкопанный.

– Ты! – Он опустил меч. – Что ты тут делаешь?

– Рыбу жарю, – ответил лысый мальчишка, сидящий у костра. – Хочешь?

– Но как ты сюда попал? Украл лошадь?

– Приехал в повозке человека, который привез барашков к столу лорда Эшфорда.

– Так иди посмотри, не уехал ли он без тебя, или поищи другую повозку. Ты мне здесь не нужен.

– Никуда я не пойду, – нахально ответил мальчишка. – Надоела мне эта гостиница.

– Довольно с меня твоей наглости. Сейчас перекину тебя через седло и отвезу домой, – пригрозил Дунк.

– Тебе придется ехать до самой Королевской Гавани. Пропустишь турнир.

«Королевская Гавань…» На миг Дунку показалось, что мальчишка смеется над ним, но не мог же тот знать, что и Дунк оттуда родом. «Еще один бедолага из Блошиного Конца – и кто упрекнет его за то, что он захотел выбраться оттуда?»

Дунк почувствовал себя глупо, стоя с мечом в руке над восьмилетним сиротой. Он убрал клинок и свирепо глянул на мальчишку, давая понять, что никаких глупостей не потерпит. «Надо бы задать паршивцу хорошую трепку». Но малец имел такой жалкий вид, что у Дунка рука не поднималась побить его. Он оглядел лагерь. Огонь весело трещал, обложенный камнями, лошади были вычищены, одежда сохла над костром на ветке вяза.

– Что это тут за тряпки?

– Я их постирал. И вычистил коней, и развел костер, и поймал эту рыбу. Я бы и шатер поставил, да не нашел его.

– Вот мой шатер. – Дунк указал вверх, где простиралась крона вяза.

– Это просто дерево, – хмыкнул мальчуган.

– Истинный рыцарь в ином шатре не нуждается. Уж лучше спать под звездами, чем в пропахшей дымом палатке.

– А если дождь пойдет?

– Дерево защитит меня.

– Они протекают, деревья-то.

– Верно, – засмеялся Дунк. – По правде сказать, мне не на что приобрести шатер. Ты бы перевернул свою рыбу, иначе она подгорит с одной стороны и останется сырой с другой. Повара из тебя никогда не выйдет.

– Выйдет, если я захочу, – возразил мальчишка, но рыбу перевернул.

– Что это у тебя с головой? – спросил Дунк.

– Мейстеры обрили. – И мальчик, вдруг засмущавшись, натянул на голову капюшон своего темно-бурого плаща.

Дунк слышал, что так иногда делают от вшей или некоторых болезней.

– Стало быть, ты болел?

– Нет. Как тебя зовут?

– Дунк.

Мальчишка залился хохотом, точно в жизни не слыхал ничего смешнее.

– Дунк! Сир Дунк? Это имя не для рыцаря. Может, это уменьшительное от «Дункан»?

Как знать? Старик все время звал его Дунком, а свою прошлую жизнь он помнил не слишком хорошо.

– Дункан, верно. Сир Дункан из… – У Дунка не было родового имени, не было дома. Сир Арлан подобрал его в закоулках Блошиного Конца, и он не знал ни отца, ни матери. Как же ему назваться? «Сир Дункан из Блошиного Конца» звучит не слишком по-рыцарски. Можно сказать, что он из Пеннитри, но что, если его спросят, где это? Сам Дунк никогда не бывал в Пеннитри, а старик о доме почти не рассказывал. Дунк нахмурился и выпалил: – Сир Дункан Высокий. – Никто не станет оспаривать, что он высок, и звучит величественно.

Но маленький нахал, видимо, был иного мнения:

– Никогда не слышал о сире Дункане Высоком.

– Ты что, знаешь всех рыцарей в Семи Королевствах?

– Хороших знаю.

– Я не хуже других. После турнира все в этом убедятся. Ну а тебя как звать, воришка?

Мальчик помедлил и сказал:

– Эг[1].

Дунк не стал смеяться. «Голова у мальчишки и правда как яйцо. Дети бывают жестоки, да и взрослые тоже».

– Эг, мне следовало бы всыпать тебе как следует и отправить назад, но у меня и оруженосца нет, не только шатра. Если поклянешься делать то, что я велю, я разрешу тебе послужить мне на турнире – а там видно будет. Если я решу, что ты чего-то стоишь, то буду кормить тебя и одевать. Одежда, правда, будет домотканая, а есть мы будем соленую рыбу и говядину да изредка оленину, когда лесника поблизости не окажется, но голода можешь не опасаться. И я обещаю не бить тебя без причины.

– Да, милорд, – улыбнулся Эг.

– Сир, – поправил Дунк. – Я всего лишь межевой рыцарь. – Хотелось бы ему знать, смотрит на него сейчас старик или нет. «Я обучу его боевому искусству, как вы учили меня, сир. Парень он вроде смышленый – глядишь, и из него получится рыцарь».

Рыба оказалась все-таки малость сыровата внутри, и Эг вынул из нее не все кости, однако она была неизмеримо вкуснее жесткой солонины.

Эг скоро уснул у догорающего огня. Дунк лег на спину, заложив свои большие руки под голову и глядя в ночное небо. С турнирного поля в полумиле от него слышалась далекая музыка. Вверху мерцали тысячи звезд. Вот одна из них ярко-зеленой чертой пересекла небо и пропала.

«Упавшая звезда приносит удачу тем, кто ее видит, – пришло в голову Дунку. – Но все остальные сейчас в шатрах, и над ними шелк, а не звездное небо. Стало быть, вся удача достанется мне одному».

✧ ✧ ✧

Утром его разбудило пение петуха. Эг еще спал, свернувшись под вторым по нарядности плащом старика. «Не сбежал, выходит, ночью – и то хорошо».

Дунк ткнул его ногой.

– Поднимайся, дело есть. – Мальчишка довольно быстро сел и протер глаза. – Помоги мне оседлать Легконогую.

– А завтрак как же?

– Поедим солонины, как управимся.

– Уж лучше я съем лошадь… сир.

– Отведаешь моего кулака, если не будешь делать, что велят. Доставай скребницы – они в седельной сумке. Да, в этой самой.

Вместе они расчесали гнедую шерсть Легконогой, водрузили ей на спину лучшее седло сира Арлана и крепко затянули подпругу. Дунк заметил, что Эг работает на совесть, когда хочет.

– Думаю, меня не будет почти весь день, – сказал он мальчику, садясь на лошадь. – Останешься здесь и приберешься в лагере. Да смотри, чтобы другие ворюги не совали сюда нос.

– Может, оставите мне меч, чтобы я отгонял их? – Синие глаза Эга, очень темные, почти лиловые, из-за бритой головы казались необычайно большими.

– Довольно будет и ножа. И будь на месте, когда я вернусь, слышишь? Если украдешь что-нибудь и сбежишь, я сыщу тебя с собаками.

– Так ведь у вас нет собак.

– Ничего, для такого случая достану. – Дунк обратил Легконогую к лугу и поехал легкой рысью, надеясь, что его угроза заставит мальчишку вести себя прилично. В лагере осталось все, чем Дунк владел в этом мире, кроме одежды на нем, лошади под ним и старых доспехов в мешке.

«Дурак я, что так доверился мальчишке, но ведь старик тоже поверил мне, – размышлял Дунк. – Не иначе как сама Матерь послала парня ко мне, чтобы я мог уплатить свой долг».

Пересекая поле, он услышал стук молотков со стороны реки – плотники ставили там барьеры для турнира и воздвигали большую трибуну для зрителей. На лугу прибавилось несколько шатров, а рыцари, прибывшие ранее, отсыпались после ночной попойки или закусывали у костров. Пахло дымом и ветчиной.

К северу от луга протекала Зыбкая, приток могучего Мандера. За бродом располагались город и замок. Дунк, путешествуя со стариком, повидал много рыночных городов, и этот казался красивее, чем большинство из них: побеленные дома под соломенными крышами смотрелись очень приветливо. Когда Дунк был поменьше, он все, бывало, думал, каково это – жить в таком месте: спать каждую ночь под крышей и каждый раз просыпаться в тех же стенах. «Может, скоро я и узнаю, что это за жизнь. И Эг тоже». Все может статься. На свете и не такое бывает.

Эшфордский замок имел вид треугольника с округлыми башнями тридцатифутовой вышины на каждом углу и зубчатыми стенами между ними. Над ним реяли оранжевые флаги с белым знаком солнца и шеврона, гербом владельца замка. Латники в оранжево-белых сюрко стояли с алебардами у ворот – видно было, что им больше по душе шутить с хорошенькими молочницами, чем не пускать кого-то. Дунк остановился перед бородатым коротышкой – судя по всему, капитаном – и спросил, где найти распорядителя турнира.

– Это Пламмер, здешний управляющий. Я покажу где.

Во дворе конюх принял у Дунка лошадь. Дунк закинул потрепанный щит сира Арлана за плечо и прошел за капитаном в зубчатую башенку. Крутые каменные ступени вывели их на стену.

– Хочешь записать своего господина? – спросил капитан.

– Я сам себе господин.

– Вон как? – Дунку показалось, что капитан ухмыляется. – Вот в эту дверь. Я должен вернуться на свой пост.

Открыв дверь, Дунк увидел за столом управляющего, с узким лицом и редкими седеющими волосами, он писал что-то на листе пергамента.

– Да? Чего тебе? – спросил он, подняв голову.

Дунк прикрыл за собой дверь:

– Это вы – управляющий Пламмер? Я пришел записаться на турнир.

– На турнир моего лорда принимаются только рыцари, – поджал губы Пламмер. – Вы рыцарь?

Дунк кивнул, боясь, не покраснели ли у него уши.

– Полагаю, у вас и имя есть?

– Дунк. – Угораздило же его ляпнуть такое! – Сир Дункан Высокий.

– Откуда же вы будете, сир Дункан Высокий?

– Ниоткуда. Я служил оруженосцем у сира Арлана из Пеннитри с пяти или шести лет. Вот его щит. Он ехал на турнир, но простудился и умер, и я приехал вместо него. Перед смертью он посвятил меня в рыцари вот этим самым мечом. – Дунк вынул меч и положил на поцарапанный стол. Распорядитель удостоил клинок лишь самого беглого взгляда.

– Да, я вижу, что это меч. Но я никогда не слыхал о сире Арлане из Пеннитри. Вы говорите, что были его оруженосцем?

– Он всегда хотел, чтобы я стал рыцарем. Умирая, он попросил подать ему меч, велел мне стать на колени, коснулся сперва моего правого плеча, затем левого, произнес нужные слова и сказал, что теперь я рыцарь.

– Гм-м. – Пламмер потер себе нос. – Это верно, что каждый рыцарь может посвятить в рыцари другого человека – правда, обычно этому предшествует ночное бдение и помазание маслом в септе. Присутствовали ли при этом какие-нибудь свидетели?

– Только щегол на ветке. Но я помню то, что говорил старик. Он обязал меня быть истинным рыцарем, чтить семерых богов, защищать слабых и невинных, преданно служить моему господину и сражаться за свою страну. Я поклялся во всем этом.

– Не сомневаюсь. – Дунк не мог не заметить, что Пламмер ни разу не назвал его сиром. – Мне нужно посоветоваться с лордом Эшфордом. Быть может, кто-то из славных рыцарей, собравшихся здесь, знал вашего покойного господина?

– Мне помнится, я видел знамя Дондаррионов – пурпурную молнию на черном поле.

– Да, это знамя сира Манфреда.

– Сир Арлан служил у его отца в Дорне три года назад. Может быть, сир Манфред вспомнит меня.

– Советую вам поговорить с ним. Если он согласится поручиться за вас, приведите его сюда завтра, в это же время.

– Как скажете, милорд. – Дунк пошел к двери.

– Сир Дункан, – позвал его Пламмер, и он обернулся.

– Вам известно, что побежденный на турнире отдает победителю оружие, доспехи и коня и должен заплатить за все это выкуп?

– Известно.

– А можете ли вы заплатить такой выкуп?

Теперь уши у Дунка уж точно покраснели.

– Мне платить не придется. – Он молился, чтобы это было правдой. «Все, что мне нужно, – это одна победа. Если я выиграю свой первый бой, то получу доспехи и коня побежденного или его золото, а тогда уж пусть и меня побеждают».

Он медленно сошел вниз – ему не хотелось делать то, что он задумал. Во дворе он поймал за шиворот одного из конюхов.

– Мне нужен мастер над конями лорда Эшфорда.

– Сейчас отыщу его.

В конюшнях царили полумрак и прохлада. Чей-то норовистый серый жеребец попытался куснуть Дунка, а Легконогая тихонько заржала и ткнулась носом в его протянутую руку.

– Умница моя. – Старик говорил, что рыцарь не должен слишком привязываться к лошади, ибо далеко не одной суждено погибнуть под ним, но сам не слишком придерживался этого правила. Часто на глазах у Дунка он тратил последний грош на яблоко для старого Каштана или овес для Легконогой и Грома. На Легконогой сир Арлан проделал многие тысячи миль по всем Семи Королевствам. Дунку казалось, что он предает своего старого друга, но что ему оставалось? Каштан стар, и за него много не выручишь, а Гром нужен ему для турнира.

Шло время, а мастер над конями все не появлялся. Между тем на стене зазвучали трубы и во дворе поднялся крик. Дунк подвел Легконогую к дверям посмотреть, что там творится. Большой отряд рыцарей и конных лучников въезжал в ворота – их было не меньше сотни, и Дунк никогда еще не видывал таких великолепных коней. «Какой-то важный лорд приехал», – подумал Дунк и поймал пробегавшего мимо конюха.

– Кто они такие?

– Ты что, знамен не видишь? – огрызнулся мальчишка, вывернулся и убежал.

«Знамена…» Как раз в этот миг ветер развернул черный шелковый стяг на длинном древке, и трехглавый дракон дома Таргариенов словно расправил крылья, выдыхая алое пламя. Знамя держал высокий рыцарь в чешуйчатой, белой с золотом броне, и белоснежный плащ ниспадал с его плеч. Двое других всадников тоже были в белом с головы до ног. «Королевские гвардейцы с королевским знаменем». Лорд Эшфорд с сыновьями сразу же выбежали из дверей замка, а с ними и дочь, королева турнира, маленькая, с желтыми волосами и круглым розовым личиком. «Не такая уж и красавица – кукольница была лучше».

– Брось-ка эту клячу, парень, и займись моей лошадью.

Какой-то всадник спешился перед конюшней, и Дунк понял, что тот обращается к нему.

– Я не конюх, милорд.

– Что, недостаточно умен для такой должности? – На всаднике был черный плащ с алой атласной каймой, а одежда внизу переливалась красным, желтым и золотым, как пламя. Среднего роста, но стройный, как клинок, он казался ровесником Дунка. Серебристо-золотые локоны обрамляли точеное, властное лицо: высокий лоб, четкие скулы, прямой нос, бледная, безупречно чистая кожа, темно-лиловые глаза. – Если ты не способен управиться с лошадью, принеси мне вина и приведи бабенку посмазливее.

– Простите, милорд, но я не слуга. Я имею честь быть рыцарем.

– Печальные же времена переживает рыцарство. – Но тут подоспели конюхи, и принц отдал им поводья своей кобылы, великолепной гнедой чистокровки. О Дунке он и думать забыл. Тот с большим облегчением улизнул обратно в конюшню. Он и среди рыцарских шатров чувствовал себя достаточно неловко – недоставало еще с принцами беседовать.

В том, что этот красавчик – принц, Дунк нимало не сомневался. В Таргариенах течет кровь погибшей Валирии, что далеко за морями, и их сразу можно узнать по серебристо-золотым волосам и лиловым глазам. Принц Бейелор, конечно, гораздо старше, но этот юнец вполне мог быть одним из его сыновей: Валарром, которого часто зовут Молодым Принцем, в отличие от отца, или Матарисом, Совсем Молодым Принцем, как пошутил однажды дурак лорда Сванна. Были и другие принцы, кузены Валарра и Матариса. У Доброго короля Дейерона четверо взрослых сыновей, и у троих есть свои сыновья. Некоторое время назад династия королей-драконов едва не вымерла, но похоже, что Дейерон II со своими сыновьями обеспечил ей вечное благополучие.

– Эй, ты! Спрашивал? – Мастер над конями лорда Эшфорда казался еще краснее из-за своего оранжевого камзола и говорил отрывисто. – В чем дело? Мне недосуг…

– Хочу продать вот эту кобылку, – поспешно молвил Дунк. – Хорошая лошадка, крепкая на ногу…

– Говорю тебе – мне недосуг. – Мастер едва удостоил Легконогую взглядом. – Лорду Эшфорду такие не надобны. Сведи ее в город – может, Хенли даст тебе пару серебряных монет. – И он отвернулся.

– Спасибо, милорд, – сказал Дунк, прежде чем тот ушел. – Милорд, это король приехал?

– Хвала богам, нет, – засмеялся мастер. – Довольно с нас нашествия принцев. Где я возьму стойла для стольких коней? А корм? – Он зашагал прочь, покрикивая на конюхов.

Дунк вышел из конюшни. Принцев лорд Эшфорд пригласил в дом, но двое гвардейцев в белом еще мешкали во дворе, разговаривая с капитаном стражи.

Дунк остановился перед ними:

– Господа, я сир Дункан Высокий.

– Приветствую вас, сир Дункан, – сказал один из рыцарей. – Я сир Роланд Крейкхолл, а это мой побратим, сир Доннел из Сумеречного Дола.

Семеро королевских гвардейцев были лучшими воинами Семи Королевств, уступая разве что самому наследному принцу, Бейелору Сломи Копье.

– Вы намерены участвовать в турнире? – с беспокойством спросил Дунк.

– Не подобает нам выступать против тех, кого мы присягали защищать, – ответил сир Доннел, рыжеголовый и рыжебородый.

– Принц Валарр выступает как один из заступников леди Эшфорд, – пояснил сир Роланд, – а двое его кузенов намерены выступить как зачинщики. Мы, остальные, будем только смотреть.

Дунк с облегчением поблагодарил белых рыцарей за любезность и выехал за ворота замка, пока к нему не прицепился еще какой-нибудь принц. «Уж эти мне принцы», – думал он, направляя кобылу к городу. Валарр – старший сын принца Бейелора, второй на очереди к Железному трону, но Дунк не знал, перенял он от отца его знаменитое мастерство в битве на мечах и копьях. О прочих таргариенских принцах Дунк знал и того меньше. «Что я буду делать, если придется выехать против принца? И разрешат ли мне бросить вызов столь высокородной особе?» Дунк и этого не знал. Старик часто говаривал, что он темен, как погреб, и сейчас Дунк это ощущал как нельзя сильнее.

✧ ✧ ✧

Хенли Легконогая приглянулась – но только до того мига, когда Дунк заявил, что хочет ее продать. Тогда он отыскал в ней множество изъянов и предложил цену: триста серебром. Дунк сказал, что согласен на три тысячи. После жарких споров и ругани сошлись на семистах пятидесяти. Это было ближе к начальной цене Хенли, чем к цене Дунка, и парень чувствовал себя проигравшим этот бой, но лошадник уперся, и оставалось только сдаться. Спор начался сызнова, когда Дунк заявил, что седло в стоимость лошади не входит, а Хенли – что входит.

Наконец и об этом договорились. Хенли пошел за деньгами, а Дунк потрепал гриву Легконогой и велел ей не унывать.

– Если одержу победу, вернусь и выкуплю тебя – обещаю. – Он не сомневался, что все изъяны кобылы завтра же исчезнут и цена ее возрастет вдвое против нынешней.

Лошадник дал ему три золотых, а остальные отсчитал серебром. Дунк попробовал золотую монету на зуб и улыбнулся. Он никогда этого прежде не делал, да и золото в руках не держал. Золотые назывались «драконами», потому что с одной стороны на них был вытиснен трехглавый дракон Таргариенов, а с другой – изображение короля. На двух монетах Хенли был портрет короля Дейерона, третья же, старая и порядком тертая, изображала другого человека. Его имя значилось тут же над головой, но читать Дунк не умел. Монета была обрезана по краям, и он указал на это Хенли. Лошадник поворчал, однако добавил еще несколько серебряных монет и пригоршню медяков, чтобы восполнить разницу. Дунк отдал часть меди обратно и сказал, кивнув на Легконогую:

– Это для нее. Пусть ей вечером дадут овса. И яблоко.

Со щитом на руке и мешком, полным старых доспехов, на плече Дунк зашагал по солнечным улицам Эшфорда.

Непривычная тяжесть кошелька на боку вселяла в него пьянящее чувство, смешанное с беспокойством. Старик никогда не давал ему в руки больше пары монет. На эти деньги он мог бы прожить целый год. «Ну а потом что – Грома продавать? Эта дорожка ведет к попрошайничеству либо разбою. Такой случай больше не повторится – надо рискнуть».

Когда Дунк перешел через брод на южный берег Зыбкой, утро подошло к концу и на турнирном поле царило оживление.

Вино и колбасы шли нарасхват, ученый медведь плясал под выклики своего хозяина: «Прекрасная дева и бурый медведь!» – жонглеры показывали трюки, деревянные куклы сражались.

Дунк остановился поглядеть, как убивают дракона. Когда кукольный рыцарь снес чудовищу голову и красные опилки посыпались на траву, Дунк засмеялся и бросил девушке два гроша, сказав: «Один за вчерашнее». Она ловко поймала монеты и улыбнулась ему самой милой улыбкой на свете.

«Это она мне улыбнулась или монетам?» У Дунка никогда еще не было девушки, и он их побаивался. Как-то три года назад старик, получив расчет за полугодовую службу у слепого лорда Флорента, заявил, что сведет Дунка в бордель, где его сделают мужчиной. Но он сказал это спьяну, а когда протрезвел, то все позабыл, Дунк же постеснялся ему напомнить. Притом парню не слишком хотелось иметь дело со шлюхой. Он мечтал если уж не о благородной девице, которая полагалась бы ему как рыцарю, то хотя бы о такой, которой понравился бы он сам, а не его серебро.

– Не желаете ли разделить со мной рог эля? – спросил он у кукольницы, которая запихивала кровавые опилки обратно в дракона. – Или съесть колбаску? Я пробовал вчера – они вкусные, свиные.

– Благодарю, милорд, но у нас опять начинается представление. – Девушка убежала к злой толстой дорнийке, водившей кукольного рыцаря, а Дунк остался стоять дурак дураком. Но ему понравилось, как она бегает. «Красивая девушка и высокая. Чтобы поцеловаться с такой, на колени становиться не надо». Целоваться Дунк умел. Одна девушка из таверны научила его в Ланниспорте год назад, но она была так мала, что пришлось ей для этого сесть на стол. От этого воспоминания у Дунка запылали уши. Ну не дурак ли он? Ему надо думать о турнире, а не о поцелуях.

Плотники лорда Эшфорда уже белили деревянные барьеры, которые будут разделять всадников. Дунк немного понаблюдал за их работой. Пять дорожек располагались с севера на юг, чтобы никому из участников солнце не светило в глаза. На восточной стороне поля ставили трехъярусную трибуну под оранжевым навесом, который защитит лордов и леди от солнца и дождя. Зрители будут сидеть на скамейках, но в середине видны четыре стула с высокими спинками: для лорда Эшфорда, королевы турнира и приехавших в гости принцев.

Тут же на восточном краю поставили столб-кинтану[2], и с дюжину рыцарей упражнялись, стараясь попасть копьем в подвешенный на нем щит. Дунк посмотрел на Бракенского Зверя и на лорда Карона из Марок. «Я держусь в седле не так хорошо, как они», – с тревогой подумал он.

В других местах пешие рыцари нападали друг на друга с деревянными мечами, а их оруженосцы стояли тут же, выкрикивая забористые советы. Крепкий юноша пытался сдержать натиск мускулистого рыцаря, гибкого и проворного, как горный кот. У обоих на щитах было красное яблоко Фоссовеев, но щит юноши противник скоро разнес в щепки.

– Это яблочко еще не созрело, – присовокупил победитель, рубанув младшего по шлему. Побежденный Фоссовей был весь в крови и синяках, другой же почти и не запыхался. Подняв забрало, победитель увидел Дунка и позвал:

– Эй, вы, там. Ну да, вы. Рыцарь крылатой чаши. Что это у вас – длинный меч?

– Он мой по праву, – вызывающе ответил Дунк. – Я сир Дункан Высокий.

– А я сир Стеффон Фоссовей. Не хотите ли сразиться со мной, сир Дункан Высокий? Не плохо бы для разнообразия скрестить мечи с кем-нибудь другим. Мой кузен еще не дозрел, как видите.

– Соглашайтесь, сир Дункан, – подзадорил побитый Фоссовей, снимая шлем. – Я, может, и не дозрел, зато мой кузен прогнил до сердцевины. Выбейте-ка из него семечки.

Дунк покачал головой. На что ему мешаться в ссору между этими молодыми лордами?

– Благодарю вас, сир, но меня ждут дела. – Неуютно это – носить при себе такие деньги. Чем раньше он расплатится с Железным Пейтом и заберет доспехи, тем лучше.

Сир Стеффон посмотрел на него с презрением.

– Межевого рыцаря ждут дела. – Он посмотрел по сторонам и наметил себе другого противника, ошивающегося неподалеку. – Сир Гранс, давайте сразимся. Я уже изучил наизусть все убогие приемы моего кузена Реймуна, а сиру Дункану надо срочно вернуться на межу. Пойдемте же.

Дунк удалился, красный до ушей. У него самого в запасе было не так много приемов, убогих или нет, и он ни с кем не хотел вступать в бой до турнира. Старик всегда говорил, что чем лучше ты знаешь своего противника, тем проще его одолеть. Такие рыцари, как сир Стеффон, мигом подмечают чужие слабости. Дунк был силен и проворен, имел большой вес и длинные руки, но не льстил себе надеждой, что может сравниться с другими в мастерстве. Сир Арлан обучил его всему, что знал сам, но старик даже смолоду не входил в число первых бойцов. Прославленные рыцари не скитаются от одной межи к другой и не умирают на большой дороге. «Со мной будет по-иному, – поклялся про себя Дунк. – Я докажу вам всем, что я не просто межевой рыцарь».

– Сир Дункан, – воскликнул молодой Фоссовей, догнав его. – Мне не следовало уговаривать вас сразиться с моим кузеном. Я рассердился, что он так важничает, а вы такой большой – вот я и подумал… Короче, я был не прав. Вы ведь без доспехов. Он мог бы сломать вам руку или колено. Он любит наносить людям увечья в учебных боях, чтобы потом, на турнире, они оказались слабее его.

– Вам он, однако, ничего не сломал.

– Да, но мы ведь родня, хотя он принадлежит к старшей ветви яблони, о чем неустанно мне напоминает. Меня зовут Реймун Фоссовей.

– Рад знакомству. Вы с кузеном оба участвуете в турнире?

– Только он. Я бы тоже хотел, но я пока только оруженосец. Кузен обещал посвятить меня в рыцари, но утверждает, что я еще не дозрел до этого. – У Реймуна было широкое лицо, вздернутый нос, короткие всклокоченные волосы, но улыбка искупала все изъяны. – А вот вы, я думаю, непременно выйдете на бой. В чей щит вы намерены ударить?

– Мне все равно, – ответил Дунк подобающим образом, хотя ему было далеко не все равно. – Я вступлю в состязание только на третий день.

– Да, к тому времени заступники начнут выходить из строя. Что ж, пусть улыбнется вам Воин, сир.

– И вам тоже. – «Он до сих пор оруженосец, а я лезу в рыцари. Кто же из нас дурак?»

Серебро в кошельке Дунка позвякивало на каждом шагу, но он знал, что может потерять его в один миг. Даже турнирные правила против него – едва ли ему повезет встретить неопытного или слабого противника.

Турнир мог проводиться на дюжину разных ладов в зависимости от воли лорда-устроителя. Можно устроить потешный бой между двумя отрядами рыцарей или общую свалку, где победителем считается последний, кто устоит на ногах. Можно также провести ряд поединков, где противники подбираются либо по жребию, либо хозяином игр.

Лорд Эшфорд объявил этот турнир в честь тринадцатых именин своей дочери. Девица будет сидеть рядом с отцом, как королева любви и красоты. Пять рыцарей со знаками отличия будут защищать ее. Все остальные вынуждены быть зачинщиками, но всякий, кто победит заступника, становится заступником сам, пока другой зачинщик не победит его. К концу третьего дня состязаний пятеро действующих заступников решат, удержит ли королева турнира свой титул или же он перейдет к другой.

Дунк, глядя на травяное поле и пустые места для зрителей, взвешивал свои возможности. Одна победа – больше ему не нужно. Тогда он сможет объявить себя одним из заступников на Эшфордском турнире, хотя бы пробыл таковым только час. Старик дожил чуть ли не до шестидесяти лет, а заступником не бывал ни разу. На одну победу надеяться можно, только бы боги были милостивы. Дунк вспомнил все песни, которые слышал: о слепом Симеоне Звездный Глаз и благородном Сервине Зеркальный Щит, о принце Эйемоне по прозвищу Рыцарь-дракон, о сире Раэме Редвине и Флориане-дураке. Все они побеждали гораздо более сильных врагов. «Но все они были герои и благородные мужи, кроме Флориана. А кто такой я? Дунк из Блошиного Конца? Или сир Дункан Высокий?» Скоро он это узнает. Дунк тряхнул мешком с доспехами и направился к торговым рядам искать Железного Пейта.

✧ ✧ ✧

Эг в лагере потрудился на славу. Дунк остался доволен тем, что его оруженосец не сбежал.

– Ну как, хорошую цену вам дали за кобылу? – спросил мальчик.

– Почем ты знаешь, что я ее продал?

– Вы уехали верхом, а возвращаетесь пешком, но, если бы у вас ее украли, вы были бы здорово сердиты.

– Мне хватило, чтобы купить вот это. – Дунк достал новые доспехи. – Рыцарь должен уметь отличать хорошую сталь от плохой. Смотри сюда: это хорошая работа. Кольчуга двойная, каждое звено сцепляется с двумя другими, видишь? Такая защищает лучше, чем одинарная. А шлем Пейт сделал круглый. Меч или топор проскользнут по нему, а плоский могли бы разрубить. – Дунк надел шлем на себя. – Ну как?