Читать книгу Коринфянин - Джорджетт Хейер - Страница 5

Светский человек в этот самый момент крепко спал в углу огромного зеленого с золотом дилижанса, качаясь и подпрыгивая на тяжелом пути в Бристоль. Было около двух часов дня, они проезжали где-то около Кэлкот-Грин к западу от Ридинга. Его прерывистый сон был тревожным. Он несколько раз просыпался, когда карета останавливалась, чтобы посадить или высадить пассажиров, сменить лошадей или подождать, пока сторож откроет им ворота. Эти моменты казались ему полными кошмаров даже больше, чем его сны. Голова болела, глаза воспалились, и какие-то странные неприятные лица плыли перед его затуманенным взором. Он со стоном снова закрыл глаза, предпочитая сны реальности, но, когда карета остановилась в Кэлкот-Грин, чтобы посадить толстую женщину со склонностью к астме, сон оставил его. Он открыл глаза, поморгал и увидел лицо человека в аккуратном черном костюме, сидевшего напротив него, воскликнул «О господи!» и сел.

– Голова очень болит? – спросил заботливый и смутно знакомый голос.

Он повернул голову и встретил вопрошающий взгляд мисс Пенелопы Крид. Некоторое время он молча смотрел на нее, потом сказал:

– Я помню. Дилижанс в Бристоль. И зачем я пил бренди?

Предупреждающий щипок заставил его посмотреть вокруг. Он обнаружил трех людей, сидящих напротив. Все они с интересом смотрели на него. Аккуратный человек, которого он принял за помощника поверенного, откровенно не одобрял его. Женщина в капоре и шали по-матерински кивнула ему и сказала, что он похож на ее второго сына, который тоже не переносит тряску в карете. Крупный мужчина, сидевший рядом с ней, которого он посчитал ее мужем, подтвердил глубоким басом:

– Это правда.

Рука сэра Ричарда инстинктивно потянулась к галстуку. Галстук был смят, как и полы сюртука. Он обхватил голову руками, стараясь стряхнуть остатки сна.

– О господи, – сказал он, – где мы?

– Я не совсем уверена, но, кажется, мы проехали Ридинг, – ответила Пен, озабоченно осматривая его.

– Мы в Кэлкот-Грин, вот где, – вмешался крупный мужчина. – Остановились, чтобы посадить кого-то. Они не утруждают себя расписанием. Осмелюсь сказать, кучер отправился выпить.

– Да ладно, – примирительно произнесла его жена. – Конечно, посиди-ка, как он, на солнце, так и захочешь пить.

– Это верно, – согласился мужчина.

– Если компания узнает об этом, его выгонят, и правильно сделают, – заметил клерк, чихая. – Поведение этих кучеров становится скандальным.

– Я уверена, что нет никакого смысла злиться, если человек немного нарушает расписание, – возразила женщина. – Живи и давай жить другим, вот что я скажу.

Ее муж, как всегда, согласился с ней. Кучер снова взобрался на свое место, а Пен сказала, под шум колес и стук копыт:

– Вы все время твердили мне, что вы пьяны, и теперь я вижу, что это так и было. Боюсь, что вы уже пожалели, что поехали со мной.

Сэр Ричард поднял голову.

– Пьян я был, несомненно, но не жалею ни о чем, кроме бренди. Когда этот ужасный экипаж прибудет в Бристоль?

– Это совсем не близкий путь, знаете ли. Они не ездят больше восьми миль в час. Думаю, мы должны быть в Бристоле часов в одиннадцать. Но мы, кажется, останавливаемся несчетное количество раз. Вы очень огорчены?

Он внимательно посмотрел на нее:

– А вы?

– Говоря по правде, – доверчиво призналась она, – нисколько. Я ужасно рада. Я только не хочу, чтобы вам было неловко из-за меня. Я понимаю, что вам не место в общем дилижансе.

– Мое дорогое дитя, поверьте мне, что мои неудобства к вам не имеют ни малейшего отношения. А что до моего места, то где же ваше?

У нее на щеках появились ямочки.

– О, я ведь только скверный мальчишка.

– Я так сказал?

Она кивнула.

– Ладно, так и есть, – усмехнулся сэр Ричард, критически глядя на нее. – Кроме… Я завязывал этот галстук? Да, думаю, да. Что там у вас, ради всего святого?

– Яблоко, – ответила Пен, показывая его. – Та толстая женщина, которая вышла, дала мне его.

– Надеюсь, вы не собираетесь жевать его, сидя здесь?

– Собираюсь. А почему нет? Хотите кусочек?

– Нет.

– А я очень хочу есть. Это единственная вещь, о которой мы забыли.

– Что?

– Еда, – произнесла Пен, вгрызаясь в яблоко. – Мы должны были обеспечить себя корзинкой с едой на время путешествия. Я забыла, что этот дилижанс не останавливается в почтовых конторах, как почтовые кареты. Ну, я, точнее, не забыла, а просто никогда не знала.

– Это надо было предусмотреть, – сказал сэр Ричард. – Если вы голодны, вас надо покормить. Что вы предполагаете делать с этим яблоком?

– Съесть, – ответила Пен.

– Отвратительное создание! – вздрогнув, воскликнул сэр Ричард.

Он прислонился к своему углу, но она потянула его за рукав и заставила наклонить к ней голову.

– Я сказала этим людям, что вы мой воспитатель, – прошептала Пен.

– Конечно, юный джентльмен в сопровождении воспитателя будет путешествовать именно в дилижансе, – иронично заметил сэр Ричард.

На следующей остановке в Вулхэмптоне он преодолел усталость, овладевшую им, вышел из кареты и обнаружил неожиданную расторопность в добывании в скромной таверне еды для своего спутника. Кучер подождал его, хотя помощник поверенного, чьи острые глаза увидели, как из руки сэра Ричарда кое-что перешло в ладонь кучера, пробормотал нечто о взяточничестве и коррупции на королевских дорогах.

– Возьмите цыпленка, – дружелюбно предложил сэр Ричард.

Клерк с презрением отклонил это предложение, но несколько других пассажиров и среди них маленький мальчик с аденоидами с удовольствием разделили содержимое корзинки на коленях у Пен.

Сэр Ричард имел возможность узнать, что мисс Крид чрезвычайно доверчива. За время длинного дня он убедился, что она невероятно общительна. Она смотрела на пассажиров ясным и совершенно бесхитростным взглядом, разговаривала даже с клерком и демонстрировала тревожащее стремление стать душой общества. Когда ее спрашивали о ней самой и ее целях, она с жаром плела совершенно лживые истории, приукрашивая их время от времени возмутительными деталями. Сэр Ричард был безжалостно привлечен к подтверждению всего и, войдя во вкус, импровизируя, добавил несколько деталей. Пен, казалось, это понравилось, но она была разочарована его отказом развлекать мальчика с аденоидами.

Он откинулся в угол кареты, лениво наслаждаясь полетом фантазии мисс Крид и размышляя, что подумали бы его мать и сестра, если бы узнали, что он едет неизвестно зачем в общем дилижансе, сопровождая молодую леди, облаченную в силу обстоятельств в мужской костюм. Он затрясся от смеха, представив лицо Луизы. Головная боль уменьшилась, и, хотя пары бренди уже выветрились, чувство восхитительной безответственности осталось. Трезвый, он, конечно, не пустился бы в такое абсурдное путешествие, но, сделав это пьяным, хотел продолжать его. Больше того, он хотел узнать историю Пен. Кое-что она рассказала ему прошлой ночью. Его воспоминания об этом были довольно смутными, но точно речь шла о тете и кузене с лицом как у рыбы.

Он слегка повернул голову на подушках и из-под полуприкрытых век изучал дружелюбное лицо рядом с ним.

Мисс Крид с интересом слушала длинное и подробное повествование женщины о болезнях, преследующих ее младшего сына. Она качала головой, слушая о глупости аптекаря, кивала с умным видом, соглашаясь с эффективностью древних рецептов, состоящих из странных трав, и рассказывала о рецепте, который употреблялся в ее собственной семье, когда сэр Ричард толкнул ее ногой: определенно пора было остановить мисс Крид. Женщина удивленно смотрела на нее и сказала, что очень странно видеть молодого джентльмена с такими познаниями.

– Моя мать, – вспыхнув, ответила Пен, – много лет была инвалидом.

Все посочувствовали ей, а женщина в дальнем углу кареты сказала, что никто не может сказать ей что-нибудь о ее болезни.

Это замечание отвлекло внимание от Пен, и леди патетически стала рассказывать историю своих страданий. Пен сидела рядом с сэром Ричардом, озорно глядя на него и как бы извиняясь.

Клерк, еще не простивший сэра Ричарда за взятку кучеру, сказал что-то о вольностях, позволяемых молодым людям в эти дни. Он противопоставил это своему собственному воспитанию и заметил, что, если бы у него был сын, он не стал бы баловать его, приглашая воспитателя, а отправил бы в школу. Пен мягко возразила, что мистер Браун очень строг, и сэр Ричард, правильно определив себя как мистера Брауна, добавил красок ее утверждению, строго приказав ей не болтать.

По-матерински выглядевшая женщина сказала, что она уверена, что молодой человек всех их порадовал, и со своей стороны она не сторонница слишком сурового воспитания детей.

– Это верно, – согласился ее супруг, – и я хотел бы не подавлять моих детей, а видеть их напористыми и энергичными.

Несколько пассажиров с упреком посмотрели на сэра Ричарда, и, чтобы никаких сомнений в его суровости у них не осталось, Пен погрузилась в подавленное молчание, сложив руки на коленях и опустив глаза.

Сэр Ричард понял, что остаток пути он будет угнетателем, и в душе репетировал речь, предназначенную единственно для воспитания мисс Крид.

Она обезоружила его, заснув на его плече. Она спала между остановками и, когда проснулась от обычного шума, поднятого кучером, открыла глаза, улыбнулась сэру Ричарду и пробормотала:

– Я рада, что вы поехали. А вы?

– Очень. Просыпайтесь! – сказал сэр Ричард, опасаясь, что с ее языка может соскочить и более неосторожное замечание.

Она зевнула и потянулась. Препирательство между стражником и кем-то, стоящим во дворе таверны, казалось, было в разгаре. Фермер, севший в дилижанс в Колне и сидевший сзади Пен, сказал, что, по его мнению, дело в том, что предполагаемый пассажир не заплатил.

– Но он не может войти сюда, это же ясно, – сказала худая женщина. – Это невозможно, карета и так переполнена.

– Где мы? – спросила Пен.

– Чиппенхэм, – ответил фермер. – Здесь проходит дорога на Бат, понимаете?

Она выглянула из окна.

– Уже Чиппенхэм? Да! Я знаю это место.

Сэр Ричард поднял на нее удивленный взгляд.

– Уже? – пробормотал он.

– Да, я спал, и мне показалось, мы ехали быстро. Вы устали, сэр?

– Нисколько. Я полностью покоряюсь судьбе.

Новый пассажир, очевидно уладивший дела с охраной, в этот момент открыл дверь и попытался влезть в карету.

Это был небольшой худощавый человек в кожаной жилетке и брюках из плотной ткани. У него было острое лицо с мигающими глазами без век под рыжеватыми бровями. Все решительно запротестовали против его появления в карете.

Худая женщина закричала, что места нет. Клерк заявил, что способ, с помощью которого компания перегружает свои экипажи, просто возмутителен. Фермер посоветовал новичку лезть на крышу.

– Должен же быть хоть свободный кусочек, – запротестовал чужак. – Господи, я не займу много места. Подвиньтесь, люди.

– Полно! Сами видите, – сказал фермер.

– Сдвиньте ваши вещи. Я займу не больше места, чем игла, – умолял чужак. – Кроме того, на крыше сидят разбитные парни. Я до смерти боюсь сидеть с ними.

Сэр Ричард, внимательно посмотрев на человека, понял, что тот, вероятно, лучше известен сыщикам с Боу-стрит, чем кому-либо еще. Он, однако, не удивился, услышав, что мисс Крид предлагает подвинуться и освободить место, так как к этому времени он уже составил мнение о добросердечии своей спутницы.

Пен, подвинувшись к сэру Ричарду, уговорила фермера и убедила его, что еще для одного пассажира место найдется. Человек в жилете усмехнулся ей и впрыгнул в карету.

– Не думаю, чтобы вы тоже были разбитным парнем, – заметил он, втискиваясь на свободное место. – Я в долгу перед вами, юный молодец. Тех, кто помогает Джимми Ярду, он не забывает.

Клерк, мнение которого о вновь прибывшем было, по-видимому, такое же, как у сэра Ричарда, вздохнул и крепко сжал руками коробку, которую держал на коленях.

– Да благословит вас Бог, – сказал мистер Ярд с понимающей улыбкой. – Я не какой-нибудь преступный прощелыга.

– Что такое прощелыга? – невинно спросила Пен.

– Э, да ты совсем младенец, – произнес мистер Ярд почти смущенно, – блатной прощелыга – это то, чем я, уверяю вас, никогда не буду. Это те, кто закончит жизнь на нарах или будет болтаться на перекладине, не дожив до старости.

Заинтересованная Пен потребовала перевода странных терминов.

Сэр Ричард, подумав, отказался от желания поменяться с ней местами и, откинувшись назад, лениво прислушивался к ее посвящению в воровской жаргон.

Группа молодых людей, бывших зрителями на петушиных боях, происходивших в этом районе, были взяты в Чиппенхэме и разместились на крыше. По звукам, доносившимся оттуда, было ясно, что они обильно нагружали себя напитками. Они кричали, порывались петь и стучали пятками по крыше. Женщины начали тревожиться. Клерк сказал, что поведение современной молодежи безобразно. Пен была слишком увлечена разговором с Джимми Ярдом, чтобы обратить внимание на всю эту суматоху, но, когда дилижанс прогромыхал еще пять миль, ход его внезапно ускорился, и перегруженный экипаж запрыгал по колеям и рытвинам, рискованно клонясь из стороны в сторону, она прервала заинтересовавшую ее дискуссию и внимательно посмотрела на сэра Ричарда.

Сильный толчок бросил ее в руки сэра Ричарда. Он вернул ее на место, сухо сказав:

– Немного приключений для вас. Я надеюсь, вам нравится?

– Но что случилось?

– Думаю, что один из весельчаков на крыше вбил себе в голову, что может управлять каретой, – ответил он.

– Спаси господи! – воскликнула женщина. – Вы имеете в виду, что один из этих пьяных парней правит экипажем, сэр?

– Так мне кажется, мадам.

Худая женщина задрожала.

– Боже, что с нами будет?

– Думаю, мы окажемся в канаве, – сказал сэр Ричард с невозмутимым спокойствием.

Сразу поднялся галдеж. Худая женщина требовала, чтобы ее выпустили, толстая старалась привлечь внимание кучера, стуча по крыше зонтиком, фермер высунул голову из окна, выкрикивая угрозы и ругательства, Джимми Ярд смеялся, а клерк сердито спрашивал у сэра Ричарда, почему он ничего не делает.

– А что вы бы хотели, чтобы я делал? – спросил сэр Ричард, удерживая Пен твердой рукой.

– Остановите дилижанс! О, сэр, остановите дилижанс, – умоляла женщина.

– Господи помилуй, мадам, он остановится сам по себе.

Едва он проговорил это, резкий толчок доказал, что дорога слишком сложна для любителя кучерского искусства. Колеса заскользили, и дилижанс занесло в глубокую канаву. Все пассажиры экипажа упали. Женщины завизжали, фермер ругался, деревянные обшивки трещали, звенело разбитое стекло. Карета лежала под немыслимым углом на живой изгороди, ветки которой попали в разбитые окна.

Пен, уткнувшись лицом в пелерину пальто сэра Ричарда, пыталась освободиться, внезапно попав в его руки. Он выпустил ее, спросив:

– Больно, Пен?

– Нисколько. Спасибо, что удержали меня. Вам больно?

Осколок стекла слегка порезал его щеку, но, поскольку он сидел в углу, его не сбросило, как других, с места.

– Нет, я только рассержен, – ответил он. – Мэм, здесь не время и не место, чтобы поддаваться чувствам.

Это замечание было обращено к незамужней женщине, которая обнаружила себя на спине клерка и впала в истерику.

– Дайте мне добраться до этих неумех, – сказал Джимми Ярд, поднимаясь, ухватившись за сиденье. – Будь я проклят, если в следующий раз не поеду на крыше, есть там кто-нибудь или нет.

Карета не совсем обрушилась, ее поддерживал склон и живая изгородь, окаймляющая канаву, и было нетрудно открыть дверь и выбраться наружу. Женщину вынесли, так как она загораживала путь и не пыталась подняться, только визжала и барабанила пятками, но Пен проворно выбралась, с презрением отказавшись от помощи, а женщина сказала, что просит джентльменов повернуться спиной, чтобы она тоже могла вылезти.

Было уже больше девяти часов, и хотя солнце село, летнее небо было еще светлым, а воздух теплым. Путешественники оказались на пустынной дороге в паре миль от маленького городка Роксхэм и больше чем в тридцати милях от Бристоля. Самой беглой проверки экипажа хватило, чтобы понять, что ему нужен серьезный ремонт, чтобы они могли ехать дальше. Сэр Ричард сразу пошел к лошадям и через несколько минут вернулся к Пен с новостью, что один из коренников повредил сухожилие. Он был прав, думая, что поводья были в руках одного из пассажиров. Заменять кучера было обычным развлечением для молодых людей, мечтавших стать наездниками. Но ни один кучер не уступил бы свое место любителю, особенно пьяному. Все стало понятно, когда выяснилось состояние самого кучера.

Пен, сидевшая на чемодане сэра Ричарда, приняла эти новости хладнокровно, но остальные пассажиры разразились жалобами и осаждали охрану требованиями благополучно доставить их в Бристоль любыми способами. Охранник разрывался между негодованием на дурное поведение коллег и раздражением от крика сразу шести или семи человек. Какое-то время он не мог собраться с мыслями, но наконец предложил путникам терпеливо подождать, пока он доедет на одной из лошадей до Чиппенхэма и постарается найти экипаж, чтобы доставить их в Роксхэм, где они будут оставаться, пока следующий дилижанс не подберет их завтра рано утром.