Читать книгу Бедовый. Ведунские хлопоты - Дмитрий Билик - Страница 5

– А зачем тогда меня продукты купить просил? – обиженно сказал Костян на пятой или шестой ходке от машины к дому.

– Потому что ты заказал какую-нибудь готовую хрень, ведь так? К тому же тут не все тебе.

– Ничего не готовую хрень, всем по шавухе. В ней белки, углеводы, клетчатка и насыщенные жиры. Уникальный сбалансированный продукт. Тебе только брать не стали. Не из вредности, просто она когда полежит, то по вкусу как мокрая туалетная бумага.

– Я даже не буду спрашивать, откуда у тебя такие познания, – ответил я. – Так, муку не трогай, пусть в багажнике лежит.

– «Оттуда познания…» – проворчал Костян. – Оттуда. Но я еще курицу купил. Правда, хрен знает, что с ней делать. Гриша в холодильник пока бросил. А на фига тебе столько муки?

Чтобы жители славного города Фекой хотя бы один день нормально поели.

Вообще, конечно, все это выглядело как блажь. Вот я взял два внушительных мешка муки высшего сорта, сахар, соль, дрожжи, десятикилограммовый мешок риса, лука, моркови и огромный кусок говядины. Последние продукты – чтобы угостить стражу подобием плова.

А еще по пути заехал в фотостудию, где скачал пару рецептов приготовления хлеба и распечатал. Все-таки, только оказываясь в другом мире, понимаешь, насколько иллюзорны твои знания, заключенные в гаджеты. Но суть не в этом.

Даже если я буду загружен как вьючный ишак, это станет каплей в море для жителей Фекоя. Едва ли они заткнут продуктовую дыру моими поставками. К тому же мне пришлось извратиться, чтобы придумать изыски, которые просил принести торговец. Вот ему уже набрал всякой фигни – икры, красной рыбы, несколько видов сыров, копченой колбасы, тушенки в стеклянных банках и шпротов. Можно было что-то еще, но у меня фантазии просто не хватило. Подумал и кинул немного специй, на всякий случай.

Что нужно было еще? Наверное, какой-нибудь бензиновый генератор и куча современных приблуд. Вот только я не был уверен, что чуры не завернут меня обратно с подобными товарами. Все-таки торговля – это одно, а попытка технологического прорыва – это другое.

– Куда нам столько мяса? – удивился Костян, едва подняв говядину.

– Не трогай, это на Новый год. Просто найди место в холодильнике и брось все туда. Нам я купил уже замаринованное.

– Фу, замаринованное. Хуже этого может быть только…

– Банановое пиво, я знаю. Его тоже взял.

– Бог в помощь, – на пороге появились Васильич с Марфой. – Константин, категорически приветствую.

– Здрасьте, рад видеть.

– Собрался куда? – спросил сосед, когда друг скрылся в доме.

– Да, на пару часов смотаться вечерком, проведать фекойцев. А то я, получается, с этим кроном их чуть-чуть подставил… Чуть позже, как время будет, и в Нирташ загляну. Но это не сегодня.

– Матвей, не надо ставить мои интересы выше собственных. Думаю, за шестнадцать лет многое произошло, и даже пару месяцев здесь ничего не поменяют. Вообще я бы хотел, чтобы ты забрал данное слово.

– Федор Васильич… – возмущенно начал я.

– Но я примерно такую реакцию и предполагал, поэтому не стал тебя обижать. Просто мне меньше всего хотелось бы, чтобы из-за меня ты попал в неприятности.

– Не переживайте, я даже если буду на заднице весь день сидеть, неприятности все равно меня найдут. Уникальная способность такая.

Закончив с разгрузкой, мы занялись делом. Точнее, Васильич пошел топить баню, наказав Марфе «появиться» перед Костяном. Теперь друг разводил огонь в дешевом разборном мангале, который я купил по случаю, и поглядывал на кикимору. Та, напоминая истории про настоящих русских женщин, вынесла на траву стол, стулья и теперь взялась за овощи и посуду. Я сначала хотел выдать ей железные миски под салат, но Васильич попросил обращаться с кикиморой как с обычной девушкой, не обремененной невезением. И – о чудо! – за все время она разве что только разок вилки уронила.

Единственные, кто чувствовал себя не очень уютно на этом празднике жизни, – моя нечисть. Они хмуро сидели возле забора, следя за общей суетой. Гриша нетерпеливо почесывал шею, красноречиво демонстрируя, что ждет явно не мяса. А Митя сидел, сжимая флейту. Он даже иногда подносил ее к губам, будто собираясь поиграть, но в самый последний момент передумывал.

А нет, не все ощущали себя в своей тарелке. Юния, все это время молчащая, наконец не выдержала:

– С-с-с… зоопарк, не иначе. Черти, бесы, кикиморы, чужане, правцы…

– Лихо еще, – негромко, чтобы не услышали другие, ответил я.

– Так быть не должно. С-с-с… нечисть по-другому живет.

– Где-то написано, как должна жить нечисть? Считается, что черти все как один мерзкие пакостники. А вот Митя меня от смерти спас. У кикимор вроде как руки из задницы, а Марфа оказалась удивительной хозяйкой. Именно после того, как правец к ней подход нашел. Вот бес… Хотя ладно, бес у нас нормальный, среднестатистический.

– Мотя, а че это за женщина? Дочка Васильича? – на минуту сбежал Костян от мангала.

– Племянница, если ты понимаешь, о чем я.

– В смысле, из этих? Из ваших?

– Из наших. Поэтому даже не думай, порвет на британский флаг.

– А на вид обычная, – все еще сомневался друг.

– Костян, она кикимора.

– А это че, плохо?

– Хорошего мало. Сила у нее страшная, у тебя там все засохнет и отвалится.

– Тогда не надо, – решительно отозвался Костян. – У меня, по ходу, была уже одна кикимора года три назад.

– Потом расскажешь, у тебя мясо горит.

– Блин!

Марфа же продолжала меня удивлять. Она не только накрыла на стол, заставив тот принесенной отварной картошкой, порезанным летним салатом, зеленым свежим луком, на котором блестели капельки воды, но и налила всем по стопке. Всем, кроме себя. Да что там ей Васильич сделал? Лоботомию?

Вскоре подоспело мясо. Выяснилось, что под хорошую закуску и холодную беленькую очень заходит и замаринованное, купленное в магазине мясо. Даже моя нечисть перестала дуться и опасливо озираться на Марфу, которая ела наравне со всеми, как самая обычная женщина.

– Я хотел бы поднять эту рюмку за нашего хозяина, – с раскрасневшимися то ли от жары, то ли от удовольствия щеками поднялся на ноги бес.

– Гриша, ты сегодня не тостуешь, – оборвал его я. – Мы нынче не напиваемся, а тихонечко отдыхаем.

– Я же как лучше хотел, – обиделся бес.

– И еще – скоро ты со мной в Питер поедешь.

– Когда? Надолго? На чем? Это же подготовиться нужно!

Обиду как рукой сняло. Ну да, действительно, много ли Григорию надо.

Оказалось, что моя поездка заинтересовала и других. Костяна по вполне прозаической причине – он спросил, как долго я буду отсутствовать. Видимо, хотел занять место короля вечеринок, которое принадлежало бесу. На что я ответил, что не знаю. И вообще, возможно, на днях приедет мириться его жена. Пусть в напряжении чуток поживет, а то совсем расслабился.

Васильич интересовался, сурово сдвинув брови. Еще расспросил о Ткаче, о наших взаимоотношениях и прочих нюансах. В итоге лишь посоветовал быть настороже и никому не доверять. Тоже мне новость. Я же рубежник, а они по-другому не живут.

– Ладно, будет о делах, – сказал сосед. – Баня готова. Сначала Марфа идет, а после уже мужики.

– Где это видано, чтобы кикиморы в баню ходили? – возмутился бес.

Видимо, Лихо тоже хотела спросить что-то из этой оперы. Однако ее хватило лишь на короткое: «С-с-с…». Будто шину спустило.

– У нас так, – ответил Васильич тоном, с которым меньше всего хотелось спорить. – Как у людей.

– Давай я покажу, какими тазиками пользоваться, – быстро переобулся Григорий.

– А я полотенце принесу, – подорвался Костян, забыв про возможное «проклятие». – Мотя, где у тебя полотенца?

– Так, отставить, – Васильич поднялся на ноги, отправившись разгонять потенциальных ухажеров. – Я сам все сделаю.

– Как есть с-с-с… зоопарк, – заметила Лихо. – Но забавный.

– Дяденька, – подал голос Митя. – А можно мне с вами в этот самый, Петербург?

– Дался он тебе, – сначала отмахнулся я.

Однако черт был невероятно серьезным. Того и гляди сейчас заплачет.

– Так прям хочешь?

– Очень хочу. Никогда в большом городе не был. Григорий говорит, что Петербург раза в три больше Выборга.

– Ага, «в три», – усмехнулся я. – Раз в двадцать не хочешь?

– Это как? Это что же за громадина? Дяденька, возьмите меня…

Нет, в принципе, все возможно. В жизни нет ничего невыполнимого, если только это не противоречит законам физики. Да и последнее, как выяснилось, можно вполне легко обойти.

Да, возить в машине с собой черта не очень логично, учитывая, сколько в городе на Неве принимают на грудь. В Питере, как известно, пить. Однако и портсигар никуда не делся. Только, получается, я зря озвучил свои намерения Грише, которого надо было оставить. При этом Митя помощником и подсказчиком будет явно более плохим, чем бес. Тут главное теперь другое – чтобы до драки не дошло, когда я свое решение озвучу.

– Ладно, я что-нибудь придумаю.

Я оставил нечисть и Костяна, хотя, судя по поведению последнего в неожиданном «отпуске», он вообще легко вписывался по полезности в категорию моей домашней нечисти. После чего решил заняться самым важным. По идее, я должен был быстро смотать на Изнанку, часа на два-три максимум, после чего вернуться и даже застать честное собрание. План, что называется, капкан.

Для начала я использовал Слово не для того, для чего оно было задумано. Стал складировать туда все продукты, которые необходимо было передать изнаночникам. Делал это не столько ради практической цели – все влезло бы и в машину, – сколько из-за любопытства. Оказалось, что я теперь могу выступать в роли небольшого прицепа в этом мире.

Все поместилось практически без особых проблем, ведунский хист справился. Из неприятных ощущений – разве что низ живота стало тянуть, словно там находился свежий шрам, который заживал и не давал двигаться во всю прыть. Вся боль заключалась в том, что заклинание работало лишь в этом мире. На Изнанке придется тащить все на своем горбу. Или можно будет кое-что сообразить?

До сауны я доехал быстро, к концу дня движение было посвободнее. И не без удовольствия поздоровался с Былобыславом, как того требовал обычай. Разве что крики мужиков из соседнего номера сауны немного испортили впечатление. Нет, вроде нормальные люди, а визжат так, словно их режут. Я поморщился, а чур махнул рукой.

– Издержки прохода в людном месте. Здесь чужане защищены. У них хист слабый, но есть, а они все чувствуют. Потому и ведут себя свободнее обычного.

– Это как – защищены?

– От магии любой враждебной. Чуры свои проходы стерегут. К тому же подле нас никто озоровать не будет. Себе дороже выйдет. Это уже стоит наружу высунуться – и все… Там плохое место. Печатей наблюдения много. Да таких, которые ты даже не видишь.

– А зачем?

– Интересный ты человек, Матвей. Это на Изнанке рубежник – вольная птица. В одном месте вошел, в другом вышел. Тут у вас у каждого свои княжества, республики, кое-где и вовсе, прости матерь-заступница, демократические государства. Представь, что будет, если со стороны Изнанки сюда армия рубежников проникнет.

Я представил. Да, выходило кисло.

– Война. Нарушение целостности границ государства и все такое.

– Война, – согласился Былобыслав. – Потому возле каждого прохода печать висит, которая гостей незваных считывает. Это, я слышал, рубежники у чужан подсмотрели. Вроде как есть у них такая штуковина специальная, которая не дышит, не шевелится, а за всем смотрит. Будто бы пугало с глазом.

Хотя бы понятно, почему кощей не напал на меня прямо там, после перемещения. Даже несмотря на все обманные артефакты, боялся, что его могут вычислить.

А еще стало как-то не по себе. Получается, при желании любое соседнее рубежное государство может вторгнуться в Выборг, со всеми вытекающими. Понятно, что армию будут составлять исключительно ведуны и кощеи, ивашкам скольжение по Изнанке неподвластно, но так даже хуже. Отборный ударный кулак, способный расплющить оборону.

Интересно, а как скоро поднимется в ружье воеводская рать? И как вообще это выглядит? Нет, не хотелось бы, конечно, глядеть, но было любопытно.

– Да не переживай ты, – заявил чур. – Времена больших сражений прошли. Слишком мало рубежников осталось после Большой войны.

Ага, рубежников мало. А вот кроны имелись. Я посмотрел на чура, и у меня возник вполне резонный вопрос:

– Былобыслав, а кроны часто переходят отсюда в Изнанку и наоборот?

Почему-то мои слова чуру очень не понравились. Он нахмурился, отчего на его огромном лбу собралось с десяток морщин, а после помотал головой:

– Не пускаем мы кронов. Если рубежник пятнадцатый рубец получает, то спрашиваем сразу, в каком мире жить хочет. Там и остается. Уж слишком много бед от них повидали, чтобы смотреть, как по мирам шастают. Правда, то так редко, что почти исключение.

Вот теперь выяснилась и причина, по которой я был нужен Стыню. Он невыездной. И то ли сам выбрал, где ему находиться, то ли сбежал после глобальной заварушки в Прави.

– У тебя что, много кронов знакомых?

– Да не больше двух. Сидят дома, ждут, когда границы откроются.

Мое замечание почему-то повеселило чура. Эх, знал бы ты, что в каждой шутке есть только доля шутки.

– Сказать еще хотел. От всего сообчества мы извинения приносим за Глотослава. Дурно он поступил, пусть деньги на общее благо отдал. Потому сообчество решило, что ты теперь ходить в Изнанку можешь так, без платы. Разве что только хиста чуток отщипывать будем.

Я много видел людей, которые жалели о своих словах, сказанных в качестве жеста доброй воли. Ну или еще чаще по пьяни. Бывает, ляпнешь вечером – а утром раскаиваешься. Думаешь, может, забыли или не придали значения. Оказывается, что нет. Помнят.

Но никогда прежде я не видел, чтобы существа сожалели о сказанном сразу, как только закончили говорить. Потому что я поблагодарил чура и начал вываливать со Слова все, что хотел пронести туда. Былобыслав смотрел на увеличивающуюся гору продуктов, и я буквально кожей чувствовал его недоумение, перетекающее в негодование.

Да, согласен, некрасиво вышло. Но что тут скажешь, так совпало! Никто же это самое «обчество» за язык не тянул. Хотя от едкого комментария чур не воздержался.

– Обычно пропускаем с тем, что рубежник сам съесть может.

– Уважаемый Былобыслав, вы знаете, что единственная цель путешественников туда и обратно – это предметы дефицита. То, что можно продать за дорого в Изнанке и нашем мире. Я везу просто еду беженцам. И, в конце концов, никто не сказал, что я не могу это съесть. Вдруг я туда на пару месяцев собрался?

Для убедительности я даже снял подвеску, позволяя чуру разглядеть свой «двумирный» хист. Что, мол, вот, могу правда в Изнанке жить долго, и ничего мне Скугга за это не сделает.

Что интересно, демонстрация сработала. Былобыслав сменил гнев на милость, торопливо кивая головой.

– А я-то думал, брешет Глотослав. Так, чтобы себя выгородить. А ведь правда, приняла тебя Изнанка. Ну да ладно, бери свое добро, и пойдем.

Вот это оказалось задачей совсем не тривиальной. Не потому что было тяжело. Я при желании теперь мог железнодорожные составы тягать. Если недалеко и недолго. Но вот взвалить на себя кучу всего, чтобы удержать это на весу, оказалось непросто. Я справился попытки с шестой, после чего мы все-таки шагнули в Изнанку, где все благополучно повалилось на землю.

Тут я и вспомнил про свою уловку, которую хотел применить. Если Слово работает в нашем мире, что ему мешает функционировать здесь? Понятно, что на Изнанке будут другие методы привязки, но у меня даже промысел здешний есть. К тому же почему бы не попробовать?

Я создал форму, подаренную Ингой. Вот интересно, сколько времени прошло, а я помнил. Правильно говорят, что если разок самому руками сделать, то точно не забудешь.

Хист медленно, будто бы неохотно, заполнил форму, но вот после все сработало вообще без всяких заморочек. В пространстве возник внушительный портал. Внушительный для того, чтобы рассмотреть все детали моего «безопасного» места, по мнению Скугги, но не для того, чтобы хитрый рубежник туда влез.

А это бы лишним не было. Потому что тайником для Слова на Изнанке мое взбудораженное сознание выбрало комнату в доме Анфалара. Ту самую, где я ночевал. Забавно. Скажу больше, даже удобно. Мне, получается, необязательно гонять в Фекой. Достаточно будет перейти в Изнанку, закинуть предметы на Слово – и все, готово. Тем более что у меня теперь «проездной» в другой мир.

Я торопливо сложил все заготовленное на Слово, после чего обернулся к чуру. Тот с явным интересом наблюдал за моими манипуляциями.

– Уважаемый Былобыслав, позвольте полюбопытствовать. Глотослава соблазнили деньгами. Но, как я понял, личной корысти у него не было. Все серебро он пустил на помощь сообчеству, как вы его называете. И не обижайтесь, но, как по мне, чуры собирают за проход намного больше, чем нужно на жизнь. Что вы делаете с серебром?

Ответом мне послужила таинственная улыбка загадочной нечисти, которая осталась в воздухе даже после исчезновения Былобыслава. Тоже мне, блин, Чеширский Кот.