Читать книгу Pasha 404° - Дмитрий Гридин, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

Разумеется, всё пошло не так, как было написано в инструкции. Во-первых, портвейн с той самой метафизикой мы смешали на сутки раньше – Кубинец перепутал «завтра́к» с «доза́втраком», а споры, как известно, начинаются там, где ставят ударение в незнакомом слове. Во-вторых, вместо фарфорового яйца портал явился в виде старого битловского «Фольксвагена-Булли» цвета зелёного авокадо, на дверце которого мигал неоновый лозунг «ВСЕ, ЧТО ВАМ НУЖНО, – ЭТО PASHA», а из динамиков хрипела песня «Come Together» на чистом вепсском.

– Вот, твой «один билет на всех», – прошептал МихалЪ, материализовавшись рядом с машиной так, будто всю жизнь провел в состоянии между входом и выдохом. При нем цилиндр, при нем шлепанцы, глаза – как две официальные биографии, ни одна из которых не подтверждена официально.

– Погружаемся, – твёрдо велел он, выговаривая «ъ», как шпиль того самого собора. – Пока куличи не остыли.

На пассажирском сиденье уже лежали горячие куличи и кривая бумажная стрелка-навигатор. Она подпрыгивала и шептала: «Прямее, прямее», даже когда мы стояли на месте. На полу – ящик с разноцветными яйцами; каждое при встряхивании издавало свой философский тезис («я существую, значит, тресну», «быть или вариться»). Под потолком болтался плюшевый заяц-андроид, который считал пассажиров и все время получал то семь, то восемь: видимо, принимал чью-то шизу за двоих. Мотор взревел, как старый саксофонист в ДК имени Горбунова, и мы тронулись с места.

Дорога – чистый психоделический клип: • На первом перекрестке нас остановил гаишник-матрешка: снял верхний слой, потребовал права, снял следующий – попросил спеть «Желтую подводную лодку», снял третий – снова потребовал права, но уже на гребной катамаран. Мы дали ему NFT-банку с воздухом, и он окончательно раскрылся, превратившись в дорожный знак «Счастливого пути,.удаки».

• У поста №17 гитара Кубинца прошла таможню сама, сыграв проверочную «Колыму». После этого, КПП сменило неоновую вывеску на «Вэлкам», и мы двинули дальше.

• Федулич, прижатый к задней двери пластинкой «Гражданки», зафиксировал: на 66-м километре пространство ненадолго завихрилось – время моргнуло, и мы, кажется, проскочили на год вперед. Лё Грет тут же продал это завихрение как уникальное впечатление от «путешествия внутри буфера обмена» – его купили три автостопщика из Пудожи, даже не поняв, что их надули. К тому моменту, когда стрелка-навигатор начала крутиться волчком и кричать: «Я не дура, я орбита!», горизонт расцвел неприличной по цветам и характеру запрещений радугой.

– Всё, баста! – объявил МихалЪ, хлопнув по рулю, – открываем крышку реальности. «Фольксваген» сложился гармошкой, как картонный реквизит, и мы оказались на пароме с логотипом «Казаностров-Экспресс» по левому борту: стоим на палубе, под нами сквозь доски проступает вода цвета вареного изумруда. МихалЪ оглушительно щёлкнул в конце фразы своим твердым ятем. Назад брода нет.

Услышав такое, Кубинец схватил гитару и бахнул импровизацию в духе СектораГаза:

Рождён я во льдах! Закалён пургой!

Север – мой вечный дом.

Зима наступила жёсткой ногой,