Читать книгу Атлас далёких дворов - Дмитрий Маркевич - Страница 3

Основная задача Жени заключалась в том, чтобы доставать из мешка на свет старые вещи и определять их стоимость. Исходя из накладной, разброс мог быть велик. Главное, чтобы общая стоимость оцененных вещей из одного мешка достигала необходимого значения. В ход шли не только познания в моде и тонкий вкус, но и фантазия с юмором. Особый шик – поставить на безусловную ветошь пятизначное число и следить потом за судьбой «топового шмота». Скучнее всего обстояло дело с известными лейблами. Чем громче имя, тем очевиднее цена. Поэтому Женя радовался не футболке с тремя полосками и даже не шахтерским штанам, которые, судя по рисунку на этикетке, выдерживали мощь двух лошадиных сил. Он сам носил такие и знал, что почём. Работать воображение заставляли странные находки: рубашка в стиле пэчворк; блузка Мёбиуса с диковинным расположением застёжек; рабочие комбинезоны со вставками грубой серебристой ткани, назначение которых ускользало от понимания.

Утренняя, согретая лучами солнца из прямоугольных окошек под потолком, пыль оседала на работниках склада. Кроме Жени химозные ароматы вещей из далёких стран вдыхало четыре человека. Кристина с Мариной больше болтали, чем занимались делом. Клара Ивановна подносила одежду к самому лицу, щурила глаза за толстыми очками, вздыхала, аккуратно выводила цену на ярлычке. Саша с очевидным трудом доставала вещи из мешка, долго смотрела на этикетки, трогала ткань, морщила лоб.

– Жень, а вот такая сколько будет? – протягивала она самую обычную блузку европейского бренда средней паршивости.

Женя отвечал, через несколько минут вопрос повторялся. Почти всегда причиной раздумий служили тряпки, такого внимания не заслуживающие. Всё странное Саша оценивала по минимуму, даже не стараясь разобраться, что же оказалось у неё в руках. Но стоило извлечь из недр мешка что-то известное и фирмовое, девушка застывала. Тощая, в серой трикотажной кофте и джинсах болотного цвета, она казалась детским манекеном, с которого поленились снять одежду и зачем-то прислали вместе с тряпьём.

За три года работы в секонд-хенде Женя научился хорошо оценивать вещи, но утратил способность их ценить. После тысяч футболок и брюк, прошедших через его руки, желание обладать особой одеждой куда-то ушло. Насмотренность обернулась пресыщенностью. Впрочем, это хорошо сказалось на кошельке. Перестав тратить большие деньги на тряпки, Женя обзавелся неплохой домашней библиотекой, вискарём в холодильнике, новым телефоном. Из минусов – мир вокруг безнадежно пропах средством для обработки старых вещей.

Заскрежетала железная дверь, захлопнулась с грохотом, ведомая опытной толстой пружиной. Эхо пробежало по коридорам. В помещение вошла Роза. В руках управляющая филиалом держала синюю папку. Судя по румяному лицу и капелькам пота на висках, утреннюю прохладу уже сменила полуденная жара. На складе температура стабильно держалась на восемнадцати градусах, независимо от времени суток.

– Саша, – призывно махнула управляющая. – Курьерское задание. Сгоняй мышкой. Вот документы. Баулы ворочать не надо будет, просто бумаги отнеси.

Саша поднялась со стула, держась за поясницу. Поковыляла к начальнице.

– Резвее, резвее. Только день начался.

– У меня нога затекла.

– Вот и пройдёшься.

Клара Ивановна оторвалась от старательного выведения цены.

– Розанчик, а зачем ей идти? Пусть Вова довезёт.

– Укатили они зачем-то с утра. К обеду вернутся.

– А куда конкретно идти? – Саша открыла папку, начала изучать накладную. – ТОО «Лакшери Сток». Это где?

– Да тут недалеко, тоже в промзоне. Индустриальный проезд, дом что-то там. Разберёшься.

Клара Ивановна нахмурилась и сняла очки, как будто расхотела видеть лицо оппонента в деталях.

– Нельзя девочку одну отправлять. Мало ли.

– Да что с ней будет? – Роза окинула Сашу взглядом, осеклась, прикусила нижнюю губу. – Хотя, да. Эту любая шавка загрызёт. Женя, сопроводишь?

Сидеть на складе до вечера тому совсем не хотелось. Предложение прогуляться в солнечный день звучало заманчиво.

– Без проблем.

– Марин, хорош языком чесать. Иди за тот мешок садись, – быстро нашла замену Роза.

Женя печально посмотрел на пурпурный снуд с жёлтыми утками. Тот смиренно лежал на дне, и явно заслуживал не той цены, что могла поставить Марина, женщина в леопардовом топе и чёрном спортивном трико.

– Иди уже, – процедила Марина, расстроенная сменой роли.

Женя подошёл к Саше, взял накладную, прочитал адрес. К этому поставщику они ещё не ходили.

– Новые кто-то?

– Не, мы раньше брали у них, – Роза зевнула. – До тебя ещё. Давайте, метнитесь кабанчиками. Туда и обратно.

Метаться Женя не собирался. До точки назначения он планировал идти максимально медленно. Стоило выйти на парковку перед складом, как солнце ослепило, заставило глаза слезиться. Саша громко чихнула.

– Будьте здравы, – Женя взял у девушки папку и посмотрел на плохо пропечатанный текст. – Принтер у них сдыхает. Короче, нам до переезда, а потом направо. Вроде бы.

– Может уточним?

Женя вяло отмахнулся и пошёл к выходу с территории. Перспектива заблудиться его не пугала. Куда не иди, всё равно однажды выйдешь на знакомую улицу. Склад располагался за старым кладбищем. Шум города ещё долетал до этих мест, но покорно растворялся в шелесте листьев, жужжании насекомых, далёком грохоте железнодорожных составов. Грузовики превратили асфальтовую дорогу в галерею ям. В некоторых стояла вода, из других, что ближе к обочине, рос камыш. Саша пугливо оглядывалась, шла чуть позади Жени.

– Я тут была, кажется. Когда второго родила, мы где-то здесь кроватку заказывали.

– Да, мебельных цехов навалом, – Женя искоса посмотрел на спутницу, удивляясь, как в этом теле нашлись силы для производства новых людей.

– Так Васенька её сломал. В двух местах.

Женя не стал уточнять, откуда у ребёнка богатырская сила. Саша сама начала рассказывать про особую кашу, тёткин рецепт, козье молоко, барсучий жир. Дойдя до тайных свойств пояса из собачьей шерсти, девушка ойкнула и указала на берёзу у обочины.

– Смотри какое красивое.

Женя подошёл к дереву. От корней и вверх по коре расползался бирюзовый лишай. На высоте в полтора метра из ствола выпирал нарост размером с детскую голову. Шляпку покрывала серая кожица, снизу серебрилась губка, состоящая из несчетного количества трубочек. Гриб белел в тени.

– Смотри, – Женя провел рукой по нижней поверхности нароста, оставив чёрный след.

Саша прикоснулась к отметине, погладила в другую сторону. След чуть посветлел, стал коричневым.

– Прикольно. Помнишь, у нас в том месяце подушки такие приходили с пайетками? Солнышко нарисовано, а если рукой провести, то луна получается. И наоборот. Это что такое?

– Трутовик, – Женя постучал по грибу. – Берёзовый. Их, вообще, много видов. Блестящие самые красивые.

– Он полезный?

– Для дерева – нет. Паразит же. Для наблюдателя – вполне. Красиво, чё.

Некоторое время шли молча. Саша стала выглядеть спокойнее, больше не вздрагивала от каждого шороха. По правую сторону от дороги до самого забора какого-то цеха раскинулись заросли рогоза. От нагретой воды несло тиной. Дрожали крылышки большой голубой стрекозы, сухого тельца на разбитом асфальте. За бетонным забором виднелось здание склада стройматериалов. Когда-то оно было столовой, судя по сохранившемуся плакату над дверью. Пухлая буфетчица на нём совсем выцвела, у самого лица призрачной работницы общепита навеки замерла тарелка с сосисками потустороннего вида.

– Придумали же в таком месте столовую делать, – удивилась Саша.

– В советское время тут рядом сувенирная фабрика была, а дальше мехколонна, а ещё дальше нефтебаза. Было кому на обед ходить.

Плакат завораживал, не давал отвести взгляд, ловил последние крохи внимания. Женя это чувствовал, понимал и принимал.

– У нас в соседнем доме был универсам, – заговорил он, отвернувшись наконец от плаката. – И на торце без окон, где-то на уровне второго этажа висел плакат. Ну или картина даже. Не знаю с каких времён. А на ней такая карета, значит, сказочная, со всякой едой. И внутри, и на крыше. Сосиски, буженина, сыр, шампанское, кренделя. И я каждый раз, как проходил мимо, такое странное чувство испытывал.

– Что в магазинах пусто, а карета полная?

– Не. Мне вообще не хотелось всех этих деликатесов. То есть, хотелось, конечно, но чувство другое доминировало. Я никак не мог понять, откуда она приехала. Не могло быть в СССР таких карет. Слишком сказочная, что ли. По-европейски, причём. А если карета не наша, то откуда в ней советское шампанское и сгущёнка? И вот это несоответствие будоражило. Как-будто есть в определенном моменте времени и в особой точке пространства место, в котором такая карета с продуктами обыденна. И, вообще, там много всего интересного, получается. А картина – маяк, привет из ниоткуда, которое может однажды реализоваться. Посредством моих действий, в том числе. Проблема в том, что вся жизнь – это миг между вещами, до которых ещё не дорос, и дерьмом, для которого уже слишком стар. Понимаешь?

– Ты же с мамой живёшь?

– Угу, – Женя, сраженный в самое сердце неуместным вопросом, споткнулся о выбоину в асфальте.

– А я бы навернула сейчас буженины, – вздохнула Саша. – Когда Соньку вынашивала, только про мясо и думала. Так она у меня в деcять месяцев пошла. Правда, до трёх лет не говорила.

До следующей развилки шли в тишине. Мимо нежилой кирпичной двухэтажки, которую споро переделывали в СТО. Мимо пустой трансформаторной будки, лишённой всех ценных внутренностей. Где-то вдалеке стучали металлом о металл.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Женя. – Эс-тэ-ошка же двенадцатый номер была? Получается, мы пришли.

– Ну, здесь вряд ли кто-то работает, – Саша нервно хихикнула.

На пустыре чернело довольно длинное одноэтажное здание. То ли ещё одна столовка, то ли магазин. В любом случае, огонь не пощадил строение. У входа валялись обгорелые доски, уголь блестел на солнце. Оплавившаяся вывеска свисала струпьям. Сквозь оконные проёмы без стёкол виднелись фрагменты мебели, полные мешки какого-то мусора, стены в копоти.

– Старый пожар, по ходу, – Саша указала пальцем на крышу. – Кусты успели вырасти. Назад пойдём? Или позвони Розе, скажи, что заблудились.

– Погоди, – Женя сделал шаг к зданию. – Хочу посмотреть.

– Что там смотреть? Обычная помойка.

– Тут постой, я быстро.

– Ага, сейчас. Ещё я в промзоне одна не стояла. Пошли уже. Только если я в какую-нибудь гадость наступлю, ты мне кофе должен.

Кофемашина на складе имелась, но ингредиенты требовалось приносить свои. И Женя на них не экономил, покупал лучшие. Не Сашино безрадостное три-в-одном.

– Считай, что просто так должен. Но под ноги всё равно смотри.

Внутри всё было вверх дном. Былая функция здания так и не прояснилась. Под обрушившимися стеллажами виднелись папки с документами, в одном углу кто-то свалил кучей битую посуду, в другом – пустые баллончики краски для автомобилей. Одну стену украшал плакат о важности мытья рук, другую – техника безопасности при работе с электрощитом. Женя обошёл дурно пахнущий холодильник, лежащий ничком, направился к тёмному коридору. Давя каблуками осколки стекла, за ним поспешила Саша. В ответ из глубин здания раздался тихий хруст.

– Слышишь? – округлила глаза Саша.

– Это эхо, – неуверенно ответил Женя. – Акустика тут такая. Интересная.

Каких-то пять метров – и в конце коридора ждала дверь, заколоченная досками. Можно было повернуть налево, что Женя и сделал. По непонятной причине окон в помещение не было, свет тёк через дыры в потолке.

– Совсем крыша плохая, – Саша прищурилась. – Как на башку упадёт, и всё.

– Не упадёт. Её корни держат. Там же деревья выросли.

Женя сам не поверил тому, что сказал, но почему-то страх отступил. На Сашином лице не читалось никаких эмоций. Она подняла с пола пустую коробку, уставилась на неё, не моргая.

– Спички охотничьи. И нет ни одной.

– Потому что ими подожгли здание. Постарались коварные охотники. Им было охота устроить пожар.

Саша даже не попыталась улыбнуться. Бросила коробок, подошла к следующей двери, дёрнула за ручку. Из темноты сквозняк принёс запах гари. Где-то вдалеке капала вода. На самой границе слышимости летал ещё один звук, который Женя никак не мог распознать.

– Ты слышишь? – спокойно спросила Саша.

– Дует. Просто дует.

Женя направился к дверному проёму, полный решимости до конца изучать странную планировку здания, и выйти обратно на свет, но с другой стороны. В новом, неизученном коридоре видимость снизилась ещё сильнее. Свет, долетавший из прошлой комнаты, не мог справиться с дымной завесой. Саша положила руку на Женино плечо.

– Слышишь, котик плачет?

– Какой котик? Тихо, вроде.

– Котик где-то плачет, – Саша, не моргая, смотрела прямо в глаза с какой-то дикой серьёзностью. – Надо помочь.