Читать книгу Эволюция 7 - Дмитрий Вектор - Страница 1

Марсело проснулся от того, что его левое плечо словно поджаривали на медленном огне.

Не резкая боль – хуже. Тянущая, вязкая, такая, от которой невозможно отвлечься. Он лежал в темноте, прислушиваясь к собственному телу, и чувствовал, как что-то под кожей медленно шевелится, перекатывается, будто живое. Симбионт-усилитель. Та самая модификация третьего поколения, за которую он пять лет назад отдал половину годовой зарплаты и две недели провел в лихорадке, пока наномицелий врастал в мышечные волокна.

За окном Сан-Паулу гудел, как всегда. Сорок второй этаж – достаточно высоко, чтобы не слышать базарный галдеж с улиц, но недостаточно, чтобы не улавливать этот постоянный фоновый шум. Миллионы голосов, сливающиеся в один монотонный гул. Биофильтры тихо жужжали в углу, перерабатывая токсичный городской воздух в нечто пригодное для дыхания.

Марсело сел, спустив ноги с кровати. Босые ступни коснулись прохладного синтетического паркета. Он провел правой ладонью по левому плечу – кожа горела. Не образно, а буквально. Под пальцами ощущалась температура градусов сорок, не меньше.

– Диагностика, – сказал он вслух, и встроенный в сетчатку дисплей ожил.

Цифры заплясали перед глазами. Красные. Слишком много красного.

Симбионт показывал критические отклонения по всем параметрам. Температура локальной зоны – сорок два и три десятых. Митохондриальная активность превышала норму в семнадцать раз. Клеточный метаболизм летел к чертям, словно его тело забыло, что такое саморегуляция.

– Хрен с тобой, – выдохнул Марсело.

Он потянулся к прикроватной тумбочке, где всегда держал ампулу с ингибитором. На всякий случай. Модификации – штука непредсказуемая, особенно если получал ее не в стерильной клинике за корпоративные деньги, а в полуподвальной лаборатории в Фавела-Нова. Доктор Алмейда обещал тогда, что все будет чисто. «Особый вариант», говорил он. «Лучше, чем у корпоративных щенков».

Рука застыла на полпути к ящику.

Боль исчезла.

Просто взяла и прекратилась. Никакого постепенного затихания, никакого облегчения. Одну секунду плечо пылало, в следующую – ничего. Марсело медленно разжал пальцы, опустил руку. Покрутил плечом. Никакого дискомфорта. Вообще никакого.

Он снова запустил диагностику, на этот раз полную.

Дисплей высветил новые данные, и Марсело почувствовал, как по спине пробежала волна мурашек.

Все показатели в норме. Более того – они были идеальными. Симбионт работал как только что откалиброванный механизм. Мышечная ткань, плотность костей, нейронная проводимость – все параметры лежали в зеленой зоне. Но это было невозможно. Пять минут назад его собственное тело пыталось сжеч000/я изнутри.

Марсело встал, под PATTERNSну. Город внизу медленно просыпался. Реклама на соседних небоскребах мигала ядовитыми цветами – генетические улучшения, симбиотические имплантаты, корпоративные пакеты модификаций для успешной карьеры. «BioSyn – мы делаем вас лучше». «GeneTech – эволюция начинается здесь». Он видел эти лозунги каждый день и давно перестал обращать внимание.

Сейчас они казались насмешкой.

Марсело поднял левую руку, сжал кулак. Мышцы перекатились под кожей. Симбионт отреагировал мгновенно – он почувствовал прилив силы, такой, какого не было даже в первые месяцы после интеграции. Разжал пальцы. В полумраке комнаты кожа на предплечье слабо светилась зеленоватым – биолюминесценция модифицированных митохондрий.

– Что ты со мной делаешь? – пробормотал он.

Симбионт, естественно, не ответил. Они не разговаривали. Это была просто биологическая модификация, сплетение грибного мицелия и человеческой ткани, запрограммированное усиливать мышечную работу. Никакого разума, никакого сознания. По крайней мере, так говорили в клинике.

Телефон на тумбочке мигнул – входящее сообщение. Марсело глянул на экран. Рабочий чат, коллега Изабелла Рейес напоминала о совещании в девять утра. Он посмотрел на часы – шесть тридцать. Достаточно времени, чтобы принять душ, выпить кофе и добраться до офиса.

Достаточно времени, чтобы попытаться не думать о том, что его тело только что сделало нечто физиологически невозможное.

В ванной Марсело разделся и встал под струи горячей воды. Биофильтры в душевой кабине тихо гудели, очищая воду от тяжелых металлов и органических загрязнителей. Он провел ладонью по груди, по животу, по плечам. Кожа везде была обычной температуры. Никаких отклонений, никаких симптомов.

Но он помнил эту боль. Помнил, как кожа горела изнутри.

Марсело закрыл глаза, подставив лицо под воду. Может, это был просто сбой диагностики? Встроенные дисплеи тоже ломались. Может, датчики глюканули, выдали ложные показатели, а потом перезагрузились сами?

Да. Наверное, так и было.

Он почти поверил в это, когда вышел из душа.

Почти.

На кухне стоял старый кофеварочный автомат – один из немногих предметов, доставшихся от отца. Марсело насыпал зерна, добавил воды, нажал кнопку. Машина заурчала, наполняя квартиру ароматом свежего кофе. Он прислонился к столешнице, глядя в окно.

Небо над Сан-Паулу было затянуто серо-желтой дымкой – смог, как всегда. Солнце пробивалось сквозь эту пелену тусклым оранжевым пятном. В детстве, помнил Марсело, небо еще бывало синим. Иногда. Теперь синева была привилегией тех, кто мог позволить себе жить в закрытых биокуполах корпоративных анклавов.

Кофеварка пискнула. Марсело налил себе чашку, сделал глоток. Горячо, горько, отлично. Он отпил еще, чувствуя, как кофеин начинает разгонять кровь.

Левое плечо дернулось.

Не больно. Просто короткий спазм, будто мышца сократилась сама по себе. Марсело замер, держа чашку у губ. Еще один спазм. Еще. Под кожей что-то двигалось – он видел это, видел, как поверхность плеча слегка вздувается и опадает.

Симбионт перестраивался.

Марсело медленно поставил чашку на стол. Запустил диагностику снова. Цифры высветились, и он уставился на них, не веря собственным глазам.

Митохондриальная плотность увеличилась на восемь процентов. За десять минут. Это было невозможно. Даже самые продвинутые модификации не могли перестраивать клеточную структуру с такой скоростью.

Нейронная проводимость тоже выросла. Мышечные волокна уплотнились. Костная ткань – он даже не знал, что симбионт может влиять на кости – показала увеличение минеральной плотности.

Его тело улучшалось само.

Марсело попятился от стола, будто от него можно было убежать от собственной плоти. Спина уперлась в стену. Он сжал кулаки, разжал. Сила. Невероятная, пьянящая сила. Он чувствовал, как каждое мышечное волокно наполняется энергией, как кровь течет быстрее, как мысли становятся острее.

– Это неправильно, – сказал он вслух. – Это чертовски неправильно.

Телефон снова мигнул. Изабелла писала, что принесла круассаны в офис и сохранила ему один. Обычное утреннее сообщение, обычная рутина.

Но для Марсело ничего уже не было обычным.

Он оделся механически – джинсы, рубашка, легкая куртка. Взял сумку с ноутбуком. Вышел из квартиры. Лифт опустил его на первый этаж за считанные секунды. На улице его встретил привычный запах города – смесь выхлопных газов, уличной еды, химикатов и миллиона человеческих тел.

Марсело зашагал к станции монорельса, стараясь не думать. Не думать о том, что происходит у него под кожей. Не думать о докторе Алмейде и его «особом варианте». Не думать о том, что пять лет назад он согласился на нечто, чего не понимал.

Не думать.

Но мысли не отпускали. С каждым шагом он чувствовал, как его тело становится более отзывчивым, более сильным, более чужим. Под кожей разворачивалась невидимая трансформация, и Марсело понятия не имел, чем она закончится.

Он добрался до станции, протиснулся сквозь толпу, сел в вагон. Монорельс тронулся, унося его в сторону делового района, где располагался офис. За окном мелькали небоскребы, рекламные щиты, летающие дроны.